Волк и волчонок (Ch.2)

      Найти Стайлза в этом городишке два на два – становится миссией, на грани космической фантастики. Даже Джон не может сказать, куда, черт подери, закопался его сын. То ли сидит в соседней кофейне, то ли съебался на Марс. С того момента, как Стилински стал оборотнем, его местоположение – нечто невъебенно неточное. Если раньше это играло шило в заднице, то теперь оно доросло до размера добротного копья, которое гонит парня с немыслимой скоростью. Теперь за сутки он успевает побыть практически везде. И это – не преувеличение. На прошлый Хелоуин он даже добрался до Вегаса, дабы поболтать с каким-то почти древним друидом.       Мальчишка получил то, что резко сбросило все цепи с его существования.       Неуязвимость перед сверхъестественным. И устойчивость к обыденному.       Шерифа чуть не хватил удар от известий, что Стайлз теперь периодически клыкасто-когтистый. После этого, парень молча засадил себе кухонный нож в легкое. Демонстративно так. Сам его вытащил. Показал почти мгновенно затянувшийся порез. Ошарашил новостью Арджента. А потом заявил, что если и теперь его будут оберегать, как хрустальную статуэтку – он будет обращаться, и выть по ночам, доводя до инфаркта соседей, и нервируя всех остальных оборотней.       Беспроигрышный ход. Ничего не скажешь.       Если бы он еще не забывал заряжать сотовый…       Зато, отныне Джон полностью успокоился. Безопасность сына заметно выровняла его отношение к волкам. Особенно после того, как утвердился нерушимый договор по поводу свободных омег. Если они начинали щерить клыки и демонстрировать когти – запускалась практически автоматическая цепочка событий. Скотт делал звонок шерифу. Тот, под шумок, раздавал в отделении аконитовые пули. Они скручивали зверя, которого приводила или загоняла стая Маккола. Дальше – звонок Крису. И его ребята красиво забирают нарушителя. Что с такими случается дальше – далеко не забота Бейкон Хиллс. Изредка, сам Стайлз за шкирку волочит охреневших оборотней за территорию стаи. Обезумевших - сдает Ардженту.       Стайлз лезет в пекло.       Стайлз расследует преступления.       Стайлз уже отправил заявку на поступление в академию. Правоохранительные органы. Джон в восторге. В том, который близок к истерике.       Теперь – за Стайлза практически не нужно переживать.       Вот только в таких случаях – это играет против всех. Скотт его не видел. Дерек от него шарахается после того, как парень, выполнив обещание, таки разрядил обойму ему в... в общем, да… Лиам что-то знает, но сдать Стайлза – ему смерти подобно. Никто, кстати, не в курсе почему. Малия тоже пропала. Вернее, сказала что уезжает, но куда – не предупредила. Дитон выдвинул с десяток предположений. Ага. Все они ведут куда-то в разные концы континента. Одна догадка вообще где-то посреди Аляски.       А Питеру остается только насмешливо на все кивать, пряча все остальные эмоции так глубоко, что даже сам порой забывает о их существовании. Привычка, выработанная годами.       Да. Он вспомнил. Не только о Пустынной волчице. Это было только началом. Талия многое отобрала у брата. И не зря. Случись это до того, как Стайлз стал оборотнем, и его самым ненормальным титановым якорем – Питер бы вырезал этот город подчистую. И это только от первой волны ярости. Но, не сейчас.       Сейчас, оборотень искал Стайлза. Нет, он не гонял по улицам, выбивая информацию из всех подряд. Не приставлял к горлу когти. Не обещал закатать в асфальт, или утопить в болоте. Со стороны даже сложно было определить, что Питер что-то делает. Но, он делал.       - Это Стилински. Ты ничего не перепутал? Вернется, куда же он денется? – только фыркала Лидия. Пожалуй, ее замечание было самым адекватным.       Питер подозревал, почему волчонок ушел. Стайлз глушил их связь. Он был очень далеко. Оборотень его почти не чувствовал. И от этого – его крыло плохо сдерживаемой злостью, вперемешку с беспокойством.       Не помог тогда, когда мог это сделать. Питер знал, что он его слышал. Он звал его, наплевав на все убеждения. Только его. Он чувствовал все то время волчонка рядом. За дверью. А потом – тот попросту сбежал. Оставляя пространство и время для того, чтобы разобраться в себе. Разобраться в своей вернувшейся целостной картине мира. Что-то обдумать. Что-то решить. Что-то, возможно, изменить в своей жизни. Вот только без самого Стайлза – это не имеет никакого значения.       Оборотень чувствовал себя преданным. В очередной раз. Тем, кому он снова попробовал за долгие годы открыть душу. ***       Стайлз появился неожиданно. Просто, в один прекрасный момент, Питер получил смс. Он перечитал сообщение трижды, прежде чем запустил сотовый в стену.       «Приходи по этому адресу …»       И все.       Питер и пришел... в бешенство. И сорвался с места, намереваясь выбить из него все это дерьмо. И похер, что Рожденный. Похер. Он сможет это сделать. Сможет. Он был в этом уверен. Сейчас, Питер чувствовал, что способен на все. ***       Кристофер уже давно перестал чему-либо удивляться. Оборотни? Серьезно? Это его работа! Ведьмы? Баньши? Друиды? Канима? Химеры? Магический пень? Он здраво сомневался, что в этом городе вообще что-то может его удивить. Да если даже сию секунду ему на голову свалится инопланетный корабль – он только вежливо спросит «Какого хуя?». А потом уже решит – высадить несколько пуль, звонить президенту, или записываться на прием к психиатру. И только в таком порядке.       Поэтому, когда появился Питер, он был готов. Просто автоматически поднял ствол, и направил в лицо оборотню. Не то, чтобы он и раньше недолюбливал старшего Хейла. Просто, такое количество попыток убийства… А некоторые из них оказались довольно удачными, заметим. В общем, Крис не тешил себя иллюзиями, что даже Стайлз сможет сдерживать этого безумца. Тем более сейчас, когда выражение лица Питера говорило только о массовых расчленениях.       - Отбрось сомнения, всяк сюда входящий. – задумчиво процитировал он, кивком указывая на дверь амбара. Хейл низко зарычал, наступая. Охотник слегка надавил на курок, показывая, что нянчиться с психом он явно не собирается. – Засунь свой рык себе же в задницу, Питер. То, что ты увидишь внутри – может очень сильно пошатнуть твои выводы. И да, пожалуйста, не сноси дверь. Это частная собственность.       Он опустил пистолет, и молча шагнул в сторону. До Хейла начали долетать здравые мысли. Правда, обрывками. Так как, Арджента он уж точно не ожидал здесь увидеть. Он застыл перед входом. Стайлз был там. Он явственно чувствовал его. От волчонка шибало такими эмоциями, что на мгновение у Питера грудь сдавило. Усталость. Боль. Печаль. Затаенная, едва различимая надежда. Страх.       Его волчонок боится. Стайлз практически никогда ничего не боится. И бояться ему почти нечего в этом мире. Но, все-же… Он боится.       Питер ринулся внутрь, охваченный противоречивыми чувствами. Злость никуда не исчезла. Но, желание увидеть его… дотронуться до него… почувствовать его руки на своем теле… И вместе с этим – выорать ему в лицо, за все. За то, что не учел его мнения. За то, что оставил самого. За то, что ушел. За то, что даже не попрощался. Глупый. Своенравный. Гениальный. Шумный. Мальчишка. Рожденный. И все-же, такой мальчишка…       Помещение встретило приглушенным светом. Складом каких-то громадных упаковок и коробок. Двумя старыми, но явно справляющимися со своей задачей, погрузчиками. Посреди амбара находилась большая клетка, которая наводила животный ужас. От нее за километр разило аконитом, и Питер задумался над тем, как не почуял этого раньше. Вокруг нее толстым слоем был насыпан рябиновый пепел. Оборотень не мог рассмотреть, или определить по запаху, кто внутри. Слишком сильны остальные запахи аконита, железа и каких-то химикатов. НО. Он почуял Стайлза.       Парень сидел, подпирая стенку крайней коробки. У самой клетки. В натянутой на нос худи. В черной куртке поверху. Сцепив пальцы в замок. Смотря то ли в пол, то ли на свои кеды. И боясь пошевелиться.       Учуял он и Малию. Девушка стояла рядом с Стилински, и повернула голову, как только Питер вошел. Ее лицо волку не понравилось. Хотя, он даже не подозревал, что на личике дочери увидит такое похожее на его собственное выражение неприкрытой ярости.       Оборотень сделал шаг. Потом еще один. И еще. Приоритет – Стайлз. Здесь. Сейчас. Всегда. Он пришел сюда разобраться. В конце-то концов, разобраться.       - Неуже-е-ели… - этот голос разбил тишину на осколки. Звонкий. Яркий. Издевательский. Именно такой, как он когда-то знал. – Давно не виделись, Питер. Я так скучала!       А еще – лживый. Как бы ровно не билось ее сердце. Как бы убедительно не звучали слова. Как бы сильно не хотелось бы ей верить. Ложь. От первой до последней буквы. От первого до последнего вздоха. Абсолютная ложь. Лживая, наемная мразь. Красивая мразь.       Мразь, которая однажды украла его сердце.