Волк и волчонок (Ch.2)

      Волк подошел к Стайлзу. Сел рядом. Уперся затылком в стенку коробки. Закрыл глаза. И заговорил…       Он рассказал все. С самого начала и до последней детали. Как они познакомились. Что делали. О чем говорили. О чем он мечтал. На что надеялся. Что чувствовал.       Стайлз слушал. И его сердце немело от боли. Перед глазами проносились живые картины того, что произошло много лет назад. Голос Питера был холодным и ничего не выражающим. С паузами после каждой фразы. Но, внутри бушевал ураган. Стайлз чувствовал его. То, с каким трудом дается волку каждое слово. А когда он дошел до комы – волчонок не выдержал. Сорвался с места. Обхватил сидящего Питера, и сжал в кольце рук. Сильно. Как если бы этим мог отрезать его от всего, что произошло.       Хейл замолчал. Его голос отказал в описании того, что творится с человеком, оборотнем, разум которого жив, в то время как тело не может даже пошевелиться. Но, этого и не требовалось. Стайлз хорошо его ощущал. Прогоняя через себя каждое чувство и эмоцию. Сжимая руки все крепче и крепче.       - Волчонок… - хрипло, едва слышно прошептал волк, вцепившись в спину парня. Сжимая в ответ. Как-то отчаянно. Как держатся за спасительную соломинку. - Почему ты ушел? Почему, Стайлз? Ответь… Я хочу знать… Я не понимаю, волчонок… Почему? Скажи… ты же слышал… Ты мог… почему?       Тело Стайлза мгновенно окаменело. А сердце – пропустило ход. Замерло, не понимая что дальше делать. А потом ухнуло вниз, со скоростью свободного падения. Стайлз чувствовал, что Питер на грани. Вот сейчас – он либо разрушит все, что с таким трудом собирал. Ту основу, которую смог выстроить на руинах и осколках прежней жизни волка. Либо – возведет на ней нерушимую крепость, как символ их общей, соединенной в одно целое, жизни. Только Стайлз не знал, каковы будут последствия его ответа. Стайлз боялся, что любое его слово сейчас уничтожит что-то невероятно важное. Какие взять слова, чтобы все стало хорошо? Как обличить в устную форму то, что даже мысленно сформировать очень сложно? Кажется, его нехило трясло от осознания, что сейчас он просто напросто потеряет Питера навсегда. Он боялся этого. И там под дверью. И здесь сейчас боится. И волк чувствует этот страх. Волк также чувствует как тело в его руках бьет крупной дрожью. Как Стайлз намертво вцепился в плечи оборотня. А его сердце бьется как перед прыжком со скалы, прямо в обрушившуюся волну. Волк стягивает этот гребаный капюшон, в котором потерялся волчонок. Смотрит прямо в мокрые больные, как у него самого, глаза.       Он ждет ответа. Он имеет право знать. Он ждет правды. А ведь Стайлз мог соврать. Он научился это делать так, что даже Питер не узнает. Мог бы… И не мог одновременно. Только не Питеру. Ему врать он никогда не сможет. Но, как оформить душу в слово?       - Ты бы меня потом простил… за это? Питер… За то, что я тебе приказал… За то, что я сознательно воспользовался властью альфы… Внутри. Там, в душе. Простил бы? – шептал Стайлз, почти беззвучно. Глядя прямо в глаза. И нашел ответ.       Не простил бы. Да, он сам просил. Да, он сам желал, чтобы боль прекратилась. Но потом – сожрал бы себя с потрохами за момент слабости. За то, что не смог достойно встретить это. За то, что не выдержал. За то, что хоть и про себя, мысленно, но все же не выдержал. Просил это прекратить. Умолял. И хорошо, что только Стайлз его слышал. Иначе – волк бы выпустил себе аконитовую пулю в висок от такого позора. Питер Хейл обладает огромной силой воли. Он никогда не покажет, насколько слаб.       И тут, до него начало доходить… Стена рухнула с оглушительным треском, показывая то, что скрывалось за ней.       Гордый серый волк. Как же хреново приходится твоей красной шапочке. За что боролся – на то и напоролся. Прочитал тебя Стайлз. Не сознательно. Не понял сам почти ничерта. Но, явно это увидел. Давай, волк, рычи и ликуй от того, что так и не принял мальчишку полностью. Из-за чего ему приходится ходить вокруг тебя на цыпочках. И не дай Бог – сказать неправильное слово! Стайлз ни разу тебе не соврал. Ни разу не использовал свой статус Рожденного. Ни разу не давил на тебя. Не заставил делать что-то. А ты даже не заметил. Не увидел. Не понял. Настолько глубоко закопался, что даже очевидное принимаешь за обман зрения. Так ему и не поверил до конца. Что, волк? Нравится? Ты правда думал, что уже прошел это? Действительно на мгновение задумался, что без полной картины жизни сможешь понять то, что понял сейчас? Это Стайлз вытащил твою голову из твоей же задницы. Дал все то, чего ты так сильно хотел. Что скажешь, серый волк? Собственная глупость не грызет совесть?       Грызет. Еще как грызет. Прогрызает дыры в сознании, для того, чтобы сквозь них хлынула потоком правда. Питер взвыл от этого. Прижимая волчонка к себе. Идиот. Говорят, горбатого – могила исправит. Его не исправила. Да, он думал, что верил Стайлзу. Только разумом. А внутри – каждый гребаный миг ожидал подставы. Как будто надеялся, что мальчишка предаст в любой момент. Как будто все время ждал этого. Что волчонок нанесет удар в спину. А ведь все это время – Стайлз ходил за волком. Он вертелся вокруг. Успокаивал. Окружал заботой. Мелко. Незаметно. Перебрался к нему на квартиру, чтобы быть всегда рядом. Сдерживался, когда хотелось завалить тысячами ненужных вопросов, вываливая на голову тонны информации. А взамен – не потребовал ничего.       Ну же, волк! Зацени шутку века! Это Рожденного должны все слушаться! Пытаться помочь. Всячески его поддерживать. А что выходит? Можешь гордиться тем, что заставил Альфу плясать под твою дудку! Ты же этого хотел? Правда?       Питер не выдержал, и тихо болезненно засмеялся. Затрясся всем телом. Заставляя Стайлза похолодеть от ужаса. Он перехватил попытку волчонка отодвинуться, сжав еще сильнее.       - Стайлз, – поднял он голову и посмотрел прямо на мальчишку, - простишь идиота?       Кажется, у Стилински отказал голос, а так же, по совместительству, сердце, легкие, и центральная нервная система. Он растерялся. Волчонок пытался извиниться, а вышло, что извиняется Питер? Что вообще произошло? Как это случилось?       - За что? – непонимающе едва выдавил таки из себя Стайлз. От такого странного взгляда оборотня, он, кажется, еще и заикаться начал.       Питер грустно улыбнулся, а потом потянул его вниз, впиваясь в губы. Стайлз – его волчонок. Его совершенное чудо. Только ЕГО. Стайлз многого не понимает. Из того что делает, и из того что не делает. Даже не понял, за что волк просит прощения, так как думал, что это именно он виноват, а не Питер.       И, кажется, так и не поймет. Это же Стайлз Стилински. Самоотверженный сукин сын, которому плевать на себя, когда рядом страдают другие. Когда рядом наполненный хаосом и болью любимый волк. Для которого он вообще сделает ВСЕ. Просто ВСЕ.       Стайлз – как метеоритный дождь, который перекраивает картину поверхности. Он просто врезается в жизнь, с грохотом и треском, с искрами и взрывами, ломая стены и снося препятствия. Разговорит даже мертвеца. Вытащит за шкирку наверх. Откачает. Врежет пару раз для профилактики дебилизма. Будет вытаскивать столько, сколько потребуется.       Кажется, Питер понял, почему именно Стайлзу досталась эта сила. Почему именно он имеет беспрецедентное право решать судьбу волков. Это же Стайлз. Сын шерифа. Самый невыносимый во всем мире. Самое ебнутое на всю голову создание. Которое НИКОГДА не воспользуется этой силой для СОБСТВЕННОЙ ВЫГОДЫ. Не из-за каких-то убеждений. Просто у него даже мысли об этом не возникнет. Стайлз сунет голову в дерьмо не для того, чтобы потом ему были должны. А просто для того, чтобы вытащить из этого дерьма кого-то, кто этого не заслужил. А за тем, кто заслуживает – даже не полезет. Вот и все.       Так просто. И так сложно понять. Увидеть. А главное - принять. Принять то, сколько именно этот волчонок для него сделал.       Но, кажется у Питера будет много времени, чтобы это осмыслить. Он уже ступил на эту дорогу. Прямо в этот самый момент.       - Прикажи мне, волчонок. – севшим и хриплым голосом прошептал волк в губы своему волчонку. Заглядывая в глаза. Стайлз дернулся, как от удара. В расфокусированных зрачках зарождался испуг. Он непонимающе смотрел на Питера. Тот обхватил рукой затылок парня, притягивая как можно ближе. Лоб ко лбу. Глаза в глаза. – Прикажи, волчонок. – простонал волк, на губах которого играла улыбка. Его глаза ПРОСИЛИ. Еще совсем недавно, Стайлз видел в них холод пустоты, который теперь сменился на жар самого солнца. – Давай, волчонок. Скажи, что ты хочешь, чтобы я сделал? – пресек он новую попытку отодвинуться.       Стайлз старался прислушаться к чувствам оборотня, и завис от осознания, что там только согласие. Там больше не было той бетонной плиты, на которую он раз за разом натыкался. Той самой, которая закрывала от него душу волка. Стайлз расплылся в полубезумной улыбке. Кажется, он только что получил ключ от самого желанного подарка в мире.       - Я же не смогу потом остановиться, Питер. – отчаянно прошептал он. Волк только еще шире улыбнулся, потянувшись за новым поцелуем. Горячо принимая свою полную и безусловную капитуляцию. – Мой серый волк… Мой... Только мой...