Проект "Идеальный любовник"

У меня. Съехала. Крыша. С того дня, как мы с Акирой заключили так называемый «контракт», формально я стал его рабом. Тем не менее, по факту это выглядело довольно странно. Честно говоря, когда я слышал про подобное, мне представлялось нечто иное: цепь на шее, готовить ужин в фартуке на голое тело, спать на коврике у кровати, или что-то в этом роде… Но выяснилось, что у Акиры абсолютно другой взгляд на эти отношения. Жить к себе он меня не позвал (хотя я был бы не против), более того, поставил весьма четкие и строгие условия. «Давайте договоримся, Накамура-сан. Мы будем встречаться тогда, когда мне заблагорассудится, а не вам, и делать то, что я захочу, а не то, что хотите вы. Никаких просьб о свиданиях и личных вопросов. Никаких звонков. Я не дам вам свой телефон и буду звонить сам, когда сочту нужным, а номер у меня скрыт. Когда мы наедине, называть меня следует „Акира-сама“ или „мой Господин“, и никак иначе. Когда я приказываю, мои приказы должны выполняться немедленно и безропотно, какими бы они ни были. Я буду оценивать, как вы их выполняете, и судить вас по результатам. В ваших интересах не искушать судьбу и быть послушным». Первым же приказом, который отдал мне Акира-сама, было вести себя на работе как обычно: на первый взгляд — проще простого. Поначалу мне нравилась эта игра, но потом соблюдать правила оказалось сложнее, чем думалось. Не выдавать себя. Не спрашивать. Не звонить. Спустя два дня я уже корчился в муках на огне преисподней. Создалось впечатление, что Акира затеял все это не ради того, чтобы быть ко мне ближе, а наоборот — чтобы отвязаться от меня, да еще и с гарантией, что я не буду к нему приставать. Его холодность меня убивала, и казалось, что прикажи он мне вылизывать пол в его ванной, я бы сделал это с радостью, только бы получить от него хоть каплю внимания. Кроме того, я не понимал, как вести себя в свободное время. Акира ни словом не обмолвился, что запрещает мне гулять или видеться с друзьями… но, положа руку на сердце, у меня и друзей-то нет, кроме Киды; в итоге вечерами я просто изнывал дома, вспоминая события вторника в таких подробностях, что уши горели. Обсуждения «Страсти к совершенству» в офисе вылились в самую настоящую пытку. Мы продолжали писать сценарий и обсуждать варианты его развития; Акира требовал от арт-отдела полной отдачи и вовлеченности в процесс. Для меня это было втройне сложно. Еще бы! Работать над важным и ответственным проектом, одновременно находясь рядом с человеком, к которому тебя тянет как магнитом, и не проявлять по отношению к нему никаких эмоций… А он как будто специально дополнительно издевался: то наклонялся прямо через плечо, то касался ненароком, то в лифте наедине со мной оказывался. И молчал. Меня так и подмывало закричать: «Хватит с меня», но понимал, что если позволю себе такую выходку — потеряю все и сразу. Я ждал, что хотя бы в пятницу Акира сменит гнев на милость — но нет, в пятницу он даже пораньше уехал с разрешения Такахаши-сана, а я поплелся домой, купил в супермаркете пива и выпил его в одиночестве под аккомпанемент телевизора. А потом разряжался в ванной до тех пор, пока не выжал из себя все и не ослабел настолько, что еле до кровати дополз. На что ты рассчитывал, Рюичи, когда подписался под этим «контрактом»? Нет, в самом деле? Он сказал: «Я заполню всю пустоту внутри, которая терзает вас долгие годы»; что ж, пожалуй, цель у меня точно появилась — терпеть до последнего и ждать. В субботу вечером, смирившись с одиночеством, я заедал чипсами очередной танкобон «Сёнен Дзямпу», когда раздался звонок со скрытого номера. От волнения у меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло. Акира приехал за мной на машине прямо к моему дому и забрал меня к себе на ночь. Настроение у него, видимо, было хорошее, потому что еще по дороге он начал ласкать меня через брюки, причем очень настойчиво; но когда я попробовал протестовать, то сразу схлопотал пощечину. «Я не разрешал тебе открывать рот, раб». Вот так, грубо и жестко; но я от этого завелся в секунду. По приезду меня ждало наказание. Акира-сама велел мне сесть в сэйдза на полу в гостиной, а сам пошел переодеваться. Через пятнадцать минут я уже не ощущал ног по колено, а через двадцать волком выл, настолько мне было больно. Я давно не сидел в сэйдза за ненадобностью, и никогда специально не практиковался сидеть в этой позе долго; но я даже представить не мог, насколько для неподготовленного человека это может быть болезненно. Тут я сразу все прочувствовал: и насколько все эти дни вел себя заносчиво и без должного уважения к Господину, и как недооценивал власть Господина надо мной. Когда Акира вернулся и разрешил мне закончить, я повалился на пол, как мешок с песком. Ноги кололо, жгло и сводило судорогами. «Сегодня я обошелся с тобой мягко, потому что ты еще необъезженная лошадка, но в дальнейшем подобного не потерплю. Привыкай, и чем быстрее привыкнешь, тем будет лучше для тебя. И когда с тобой разговаривает Господин, ты должен быть в догэдза! А ну живо встал как положено!» Скрипя зубами от режущей боли, я оперся на руки, с трудом встал на колени, согнулся в поклоне и уткнулся лбом в пол у самых ног Акиры. «Не забывай свое место. Того человека, кем ты был несколько дней назад, уже нет. Принимаю решения здесь только я. Если я решил, что не хочу тебя видеть, ты будешь ждать меня и неделю, и месяц. Если я решил, что хочу трахать тебя пять раз в день, я буду это делать, везде, где мне вздумается. Если ты решил, что можешь возражать своему Господину — ты будешь наказан. Что надо сказать?» «Прости меня… Акира-сама… пожалуйста…» «М… Я подумаю, что ты еще можешь сделать, чтобы я тебя простил…» Я сам не понимал, почему в горле клокочет неописуемый восторг, когда Акира разговаривает со мной подобным образом. Распростершись перед ним в таком униженном положении, скованный по рукам и ногам болью, страхом и договором, я должен был по меньшей мере чувствовать себя последним отбросом общества; но, как ни странно, я испытывал удовольствие, облегчение и… свободу. Наверное, это была та самая «свобода от самого себя», которую он обещал мне. Акира-сама приказал мне поднять голову, и я остолбенел от того, каким его увидел. Мой Господин сидел в кресле передо мной, в белых носках и белом халате на голое тело, его прекрасные светлые волосы ниспадали по плечам, а строгое тонкое лицо было исполнено холодного величия. «„Говорят, что для слуги в отношениях с хозяином главное — преданность. Хотя преданность может поначалу казаться тебе недоступной, в действительности она у тебя перед глазами. Если ты однажды решишь довериться ей, в то же самое мгновение ты станешь безупречным слугой“. Вот то, чего я желаю. Ты можешь вести себя с кем угодно как угодно, но мне ты должен быть предан безоглядно. Если я приказываю, это не обсуждается. Отвечай: думал в эти дни, что я не позову тебя?» «Да…» «Ты понимаешь, что оскорбляешь своего Господина тем, что ставишь под сомнения его приказания?» Я похолодел. Это уже походило на повод разорвать контракт. «Да… Акира-сама… я больше не посмею…» Акира выдержал паузу, показавшуюся мне бесконечной, потом ангельски улыбнулся, провел пальцем по моим губам, и я затрепетал от оказанной мне милости. «Хорошо. Я прослежу, как ты будешь вести себя дальше…» А дальше все вылилось в одно сплошное безумие длиной на всю ночь. И когда лучи позднего ноябрьского солнца коснулись занавесок и я осознал, что лежу, мокрый, грязный, затраханный до полусмерти, на растерзанной постели, напоминающей поле битвы, рядом с человеком, выглядящим идеально даже после всего, чем мы занимались… то понял, нет — почувствовал всем телом до последней молекулы: я действительно принадлежу ему безраздельно и хочу принадлежать вечно. И это было просто офигительно. Пристрастия Акиры в сексе шокируют меня своей извращенностью. Но мне это даже нравится. Нравится этот холодок по коже, пробегающий всякий раз, когда он с непоколебимой уверенностью ломает мое сопротивление. Нравится, что потом все болит и ноет, но это приятная боль, потому что ее причинял мне Он. Я все еще не могу до конца избавиться от смущения и начать отвечать ему с той же раскованностью, но разделяя вместе с ним все эти грязные и откровенные вещи, я испытываю невероятное наслаждение. Акира как будто заранее знает мою реакцию на его прикосновения и ни разу не сделал ничего, что доставило бы мне дискомфорт; и, несмотря на его безграничную власть надо мной, он всегда внимателен и чуток ко всем моим ощущениям. Опытный и раскрепощенный, терпеливый и неутомимый… о лучшем партнере я не мог мечтать даже в самых смелых снах. Да, я помешался на нем… и черт с этим. Я сам этого хотел.

***

— Звал, Накамура-кун? В дверях арт-отдела показалась фигурка Айко Нитами, руководительницы текстового подразделения творческого департамента «Маиничи Ниппон». Уставший и измученный Рюичи выглянул из-за монитора. Акира уже битый час сидел с ним рядом, продумывая детали развития отношений героев ролика, и работать в таких условиях становилось все труднее. — Привет, Нитами, сходишь со мной в переговорную? Хотел показать тебе сценарий нашего нового проекта, посоветоваться, стоит ли вводить закадровый текст. А это… эээ… Ватанабэ-сан, он из «Best Motors»… — А мы уже знакомы. Конничива, Ватанабэ-сан. Привет, Хиро-кун, привет, Тора-чан! А что с Юки-чаном? И где Сайто-сан? Как-то поредели ваши ряды! «Когда это она успела познакомиться с Акирой?! А, забыл… с ним ведь все в агентстве уже знакомы… Даже фан-клуб организовали. Каждое утро у лифта дежурят…» — Сайто опять в командировке, а Юки в больнице, ты разве не в курсе? Его избили какие-то ребята после рок-концерта… — Ужас какой! — Испуганная Нитами прикрыла рот рукой. Она хотела еще что-то добавить, но ее прервал звонок мобильного телефона. — Такахаши-сан вызывает, сорри… я к нему, а потом к тебе, Накамура, окей? Встретимся в митинг-руме! Свободная переговорная №9 навевала воспоминания о презентации «Идеального любовника». Рюичи включил освещение, прошелся по комнате, выглянул в окно на оживленную улицу. Провел пальцем по стеклу, усмехнувшись при мысли о том, что когда-то был готов выпрыгнуть в это окно от позора. Всего каких-то полтора месяца назад… «Мог ли я подумать в тот день, что все обернется так? Рассказали бы мне, что меня заклинит на парне из компании-заказчика, с которым я познакомился двенадцать лет назад и успел позабыть о нем, а потом стану его рабом… да я бы пальцем у виска покрутил только… Кто я теперь? Упал на дно или поднялся на вершину?» По коридору послышался стук каблучков, и через несколько секунд Айко влетела в помещение. Растрепанные волосы, большие очки, под мышкой — извечный ежедневник в кожаной обложке. С Нитами, несмотря на ее суетливость, постоянное сыпанье рекламным жаргоном и некоторую прямолинейность, всегда было легко и просто. И, хотя Накамура после нескольких неудачных попыток завоевать ее сердце (если можно было назвать попытками эти еле заметные знаки внимания) старался лишний раз не пересекаться с ней, сейчас он был рад ее видеть. Рюичи с благодарностью посмотрел на девушку, быстро раскладывающую свои вещи на столе. В последнее время ему было почти не под силу держать себя в руках, когда Ватанабэ оказывался в непосредственной близости от него, поэтому совещание с Айко было хорошим предлогом устроить себе небольшую передышку. После ночи с субботы на воскресенье Акира-сама изволил подарить ему лишь один горячий поцелуй в лифте, в среду (да и тот был прерван на самом интересном месте вездесущим Фукудзавой), а сегодня была уже пятница, и подогретый ожиданием Накамура был сам не свой. — Ваш новый проект опять играет с темой чувств? Такахаши сказал, что сторителлинг — твой. Так, взяла ли я… — А, ну да. «Страсть к совершенству». Идея ролика в сравнении машины с прекрасной женщиной. Чем больше увлекаешься вождением, тем больше погружаешься в отношения. Сначала легкий флирт, потом влюбленность, потом страсть — но важно не потерять голову, и именно за этим следит тормозная система FX200. Я сейчас тебе подробнее расскажу. — Найс! Но как ты дошел до этого инсайта, Накамура-кун? Насколько я помню, ты всегда старался избегать таких концепций. Ты же у нас стесняшкой был, а теперь у тебя что ни проект, то секс-хинты! Какая же она проницательная… — Ты слишком предвзято думаешь обо мне, Нитами, ха-ха-ха! Слышала ведь, что «Идеальный любовник» заработал «Золотой лотос» в номинации «Лучшая печатная реклама»? Я здорово выложился во время работы над ним и понял, что нужно раздвигать свои горизонты, если хочешь добиться большего. Все свое напряжение я вложил в предыдущий раз и сейчас чувствую, что способен на новые достижения. Скоро увидишь, наша «Страсть к совершенству» выйдет в топы по всем параметрам! Это по-настоящему масштабный проект, и… — Это не Ватанабэ тебе случайно горизонты раздвинул? У Рюичи глаза округлились от такого двусмысленного вопроса. Похоже, выбирать выражения стоило более осмотрительно. — Эээ… Ватанабэ-сан, конечно, очень помогает нашему отделу. Мне нравится с ним работать. Он образованный и талантливый человек… — Раньше ты вроде терпеть его не мог, разве нет? А сейчас вы так погрузились в девелопмент, что, говорят, пашете вне офиса и сверхурочно. Девочки из медийного видели, как вы одним утром на прошлой неделе даже на машине вместе приехали. Шикарная же у него тачка! Повезло тебе, Накамура, заполучить такого друга!! Он тебе, наверное, много интересного рассказывает? Они за нами следят??? — Эмм… ну… было дело… для меня явилось неожиданностью то, как его запихнули к нам в арт-отдел, и сначала был против, но потом привык, и все стало нормально… У нас хорошие отношения. Он многому научил меня, и я рад, что «Маиничи Ниппон» получила такого сотрудника в его лице… но насчет дружбы вы сильно преувеличиваете, да и общаемся мы только по работе… Ладно, что мы все об этом. Давай лучше перейдем к текстовке… После часового оживленного обсуждения были отобраны три варианта начала: «Иногда случайная встреча может оказаться судьбой», «Там, где воедино сливаются красота и надежность» и «Мы знаем, что достойны лучшего». Это было не совсем то, что нужно, но вполне прилично на первых порах. Время пользования переговорной подходило к концу. Облегченно вздохнув, Рюичи поднялся, скрепив бумаги зажимом. — Оставляю дальнейшее на тебя, Нитами. Уверен, ты справишься. Презентация в следующий четверг, время еще есть. — Я сегодня обязательно оставлю таск своей команде. Наверное, даже задержусь после работы, прочекаю референсы. Если придумаю что-нибудь, занесу тебе, окей? Все, я побежала, планирование ждет реплая, если профакаплю, меня с потрохами сожрут… Выходя из переговорной, Айко все же на минуту задержалась, поправляя очки. — Послушай, Накамура, — сказала она вполголоса. — С Юки-чаном ведь все будет нормально? — С ним все будет хорошо. Травмы серьезны, но не опасны, и он быстро поправляется. К нему можно съездить, хочешь? Он лежит в больнице Токийского университета. Я скажу тебе номер палаты… — Нет, нет! Нитами покраснела и сделала несколько быстрых шагов по коридору. Потом еще раз обернулась. — И все-таки ты изменился, Накамура-кун. Не могу понять конкретно, в чем, но изменился. Джинсы новые купил, что ли?

***

Похоже, я спалил Айко на чувствах к Юки. Теперь понятно, какие парни ей нравятся… да, у меня в свое время точно не было ни шанса. Но мне ее даже немного жаль. Хоть Юки-кун и выглядит скромным и утонченным принцем, в реальности он — настоящий Казанова. Я сильно сомневаюсь, что он вообще способен на какие-то глубокие чувства к девушкам… впрочем, не мне об этом судить, наверное… А вот я как по лезвию бритвы прошелся. Надеюсь, Нитами все-таки ничего не заподозрила. Уж не знаю, состоит ли она в этом клубе почитательниц Акиры, но то, что она с ними общается, это точно. Похоже, тут и у стен есть уши. Я не хочу, чтобы про нас с Акирой кто-нибудь узнал, иначе будет крах всего и вся. Такахаши-сан известен своей нетерпимостью к геям: он даже на Ичимару поначалу косо поглядывал, подозревая у него нетрадиционную ориентацию из-за накрашенных глаз; и если до него дойдут слухи обо мне, то мгновенный вылет из «Маиничи» пинком под зад мне обеспечен. Уж Такахаши найдет причину для моего увольнения, и золотая медаль ему не помеха. Черт, черт, надо быть осторожнее… но и Акира любит играть с огнем. Сказал мне вести себя как обычно, а сам не упускает возможности подразнить и вывести меня из равновесия. Но я, кажется, понял суть его действий. После долгого ожидания ощущения становятся намного острее и слаще…

***

Стрелки настенных часов двинулись еще на одно деление и преодолели половину восьмого. Разукрашенный огнями Токио погружался в очередной пятничный вечер; Хиро и Тора ушли еще час назад, и в офисе остались только Ватанабэ и Накамура. Тишину нарушали лишь щелчки пальцев Акиры по клавиатуре и глухой стук кровотока в ушах Рюичи, в такт биению сердца. «Молчит. Но не уезжает. Куда он сегодня? По делам или домой? Возьмет ли меня с собой? Или опять… ждать? Сколько еще можно мучить меня?» Наконец Акира закончил, нажал на кнопку выключения компьютера, встал и аккуратно собрал свои записи в стопку. Рюичи спешно отвернулся и начал зачем-то перебирать карандаши и ручки в органайзере. «Если уезжаешь, так уезжай скорей…» Он вынул из ящика влажные салфетки для протирки экранов, поднялся и яростно принялся полировать монитор, чтобы отвлечь себя от напряженного ожидания. Телефон коротко дернулся смской, но взять его Рюичи не успел. — Вы не уходите, Накамура-сан? Вопрос все равно застал его врасплох. — А… я… ээ… нет… я хотел еще поработать… мне обещали занести материалы по закадровому сопровождению… — Лжешь. У Рюичи пересохло в горле. Когда Акира переходит на «ты», это означает, что режим господина включен и с этого момента игра идет по его правилам. Акира подошел к нему сзади, с грохотом отодвинув ногой стул, обнял за талию, прижался губами к шее. Куснул слегка, но этого хватило, чтобы Накамура часто задышал и застыл на месте. Салфетка упала на пол. — Акира-сама… Акира придвинулся теснее, продолжая целовать и покусывать. Одна рука забралась под футболку, нежно поглаживая живот и грудь, вторая спустилась по джинсам ниже. Так сладко, так томно, что хочется отдаться в эти объятия навечно… Пальцы чертили ногтями полоски на голой коже и недвусмысленно поддразнивали мягкими и игривыми прикосновениями; и жар прилил к телу Рюичи, когда он понял, что эти ласки рискуют перейти в нечто большее прямо здесь, в офисе. — Да ты уже готов… Хотел меня весь день сегодня, м? Рука под футболкой нащупала торчащий сосок, сжала его двумя пальцами, покрутила. Рюичи умоляюще застонал и непроизвольно перехватил Акиру за запястье. — Акира-сама… мы… на работе… — И? Помнится, я говорил, что для меня не имеет значения, где тебя трахать… Акира неожиданно заломил ему руку за спину и толкнул вперед. Схватив за волосы, уронил на стол вниз лицом среди разметавшихся карандашей и бумаг, придавил всем телом и наклонился к уху Рюичи. Тот тихонько поскуливал от боли в вывернутой руке. В прижатую к столешнице щеку врезался колпачок от шариковой ручки. — Я бы мог засадить тебе насухую, прямо здесь, на столе, чтобы ты неделю потом ходил с разодранной задницей, и мне ничто бы не помешало: ни то, что мы на работе, ни твои протесты, ни кровь. Если бы мне надоели твои крики, я бы набил тебе рот вот этим самым сценарием, на котором ты сейчас валяешься, потому что я так захотел. Напоминаю, ты — моя собственность; не раздражай меня и даже не пробуй испытывать мое терпение. А сейчас я хочу, чтобы ты отсосал мне, сию же минуту. Я делал тебе это достаточно раз, чтобы ты перенял опыт; пришла пора проверить тебя на практике… В глазах Накамуры потемнело. — Нет… пожалуйста… это же… — …возбуждает, не так ли? Выплеск адреналина был настолько сильным, что Рюичи показалось, что у него сейчас начнется паническая атака. Ноги ослабли и подкосились, лоб покрылся холодным потом. В животе екало, ныло и обмирало волнами, одна за другой. (еще одно СМС) — Это приказ Господина, раб. На пол. Рюичи ждал этих слов, ждал и страшился; и вот они, наконец, были произнесены. Они были как черта, пройдя которую, вернуться назад невозможно; нечто неминуемое и неизбежное, как объявление войны, как ультиматум. Акира привстал с него и поднял со стола за волосы. Опустил перед собой на колени, надавив ладонями на плечи, а сам прислонился к столу: неописуемо красивый, стройный, властный падший ангел, привыкший получать желаемое немедленно, по первой же прихоти. — Расстегни. Негнущимися пальцами Рюичи с трудом расстегнул пуговицу на темных брюках, потянул за молнию. Сквозь разрез белой рубашки показалась полоска дизайнерских трусов, плотно облегавших отчетливо очерченную выпуклость. Накамура замер. — Дальше. Возможность спонтанного секса действительно возбуждала до умопомрачения, но чувство опасности продолжало нарастать, и Рюичи не мог заставить себя сделать следующий шаг. Он нерешительно мялся, стоя на коленях перед Акирой, тяжело дыша и тщетно пытаясь утихомирить заходящееся сердце. Краем глаза он видел, как верхняя часть его собственной головы над столом отражается в темном стекле не закрытого жалюзи панорамного окна — на всеобщее обозрение, и данный факт только усугублял и без того критическое положение. — В чем дело? — Акира-сама… пожалуйста… только не здесь… В агентстве полно народу. Нитами может зайти в любую минуту. И Фукудзава где-то бродит, в это время он еще на работе. Что если дверь откроется и нас застанут? Прошу… давай поедем домой… и я сделаю все, что захочешь… Акира посмотрел на него сверху вниз. — Так тебя беспокоит дверь, которая может открыться? Накамура сглотнул и робко кивнул. Отодвинув Рюичи в сторону, Акира прямо с расстегнутой ширинкой проследовал к двери офиса и распахнул ее настежь. — Теперь она больше не откроется. Проблема снята? Хуже этого быть уже ничего не могло. Как в бреду, Накамура слышал, что на столе вибрирует мобильный, но у него не было сил подняться и взять трубку. Не обращая на это никакого внимания, Акира вернулся на место. — На чем мы остановились? Продолжай. Рюичи сделал последнюю попытку. — Мой Господин… — Долго ты еще будешь заставлять меня ждать?

***

Все еще не до конца осознавая происходящее, Рюичи подчиняется приказу. Медленно спускает Акире брюки до колена, оттягивает резинку трусов и с усилием стаскивает эластичную материю. Внутри, в груди, что-то рушится вниз, стремительно, как снег с крыши в оттепель. Впервые он видит член Акиры так близко к своему лицу — настолько близко, что можно разглядеть каждую складочку и оплетающие его набухшие венки, коснуться губами и вдохнуть теплый запах кожи. Он прекрасен. — Возьми в руку и оближи, медленно. Наверное, сходят с ума именно так. Рюичи неумело обхватывает упругий и горячий ствол пальцами. Нежный и сухой на ощупь, он в одно мгновение вызывает неодолимое желание взять его в рот. И, не в силах сопротивляться этому импульсу, Рюичи проводит языком вдоль головки, уловив солоноватый привкус, ввергающий его в какое-то гипнотическое состояние; затем разжимает пальцы и продолжает лизать со всех сторон, стараясь не оставить ни единого необследованного места. Остановиться уже невозможно, и он кладет вторую руку на теплое бедро Акиры, удерживая сползающий край рубашки, чтобы ничто не отвлекало его более от наслаждения этой так давно желанной плотью. — Теперь возьми в рот и начинай двигаться, вместе с рукой, будто дрочишь, лижешь и сосешь одновременно. Только не касайся зубами… Из коридора через открытую дверь доносится негромкое гудение работающего лифта. Телефон на столе разрывается по очереди звонками и сообщениями, но Рюичи уже не слышит ничего из этих звуков. Начав робко и осторожно, он постепенно принимается заглатывать быстрее и глубже, отдаваясь собственному внутреннему порыву. Закрыв глаза и тихо постанывая, насаживается ртом на скользкий от слюны член Акиры, крепко сжимая его губами; лижет уздечку, ощущая на языке соленые капли смазки; водит рукой вверх и вниз, пытаясь стискивать пальцы как можно плотнее; и все это возбуждает его до такой степени, что в его собственных джинсах в этот момент творится нечто невообразимое. Если бы он сейчас прикоснулся к себе, то кончил бы за секунду, но Акира-сама позволения не давал и может наказать за непослушание; поэтому он старательно продолжает, погрузившись в сосредоточенное действие, переворачивающее все внутри него новизной и остротой ощущений, потеряв счет времени и про себя думая только о том, что в этот момент испытывает Акира. Сможет ли он доставить Господину хоть малую толику того удовольствия, что Он обычно доставляет ему этим же способом? Акира одной рукой берет Рюичи за волосы, резко и больно откидывает голову назад. Другой перехватывает член и вынимает его изо рта, оставив висеть соединяющую их тонкую шелковинку слюны; смотрит в затуманенные, пьяные от желания глаза. Это взгляд человека, имеющего бесконечную власть над другим человеком, обладающего правом казнить и пощадить, наградить и обесчестить. — Хочешь меня? — Хх… да… безумно хочу… мой Господин… Акира дразняще постукивает мокрым членом по приоткрытым губам Рюичи. — Не смей трогать себя без моего разрешения. Знаю, что ты об этом уже подумал… но твоим телом владею я. — Да… — Может быть, я возьму тебя сегодня к себе. Но пока что я буду просто трахать тебя в рот, пока не кончу. Не пытайся сдерживаться. Это нормально. Рюичи не успевает понять, о чем идет речь, как Акира снова вталкивается в него, и на этот раз все становится абсолютно по-другому. Положив руку ему на голову и крепко удерживая за волосы, он движется быстрыми, жесткими, агрессивными толчками, сопровождаемыми громкими хлюпающими звуками, слышными даже на площадке у лифта. Закрыв глаза, Рюичи чувствует только, как течет слюна по подбородку, которую он уже никак не может контролировать, течет и капает на футболку, джинсы, пол; член Акиры кажется настолько твердым, что сейчас вот-вот проткнет горло насквозь. Это даже больно, и когда он вторгается особенно глубоко, прижимая корень языка, Рюичи ощущает неукротимые позывы на тошноту: тело содрогается в судорожных спазмах, он пытается сглотнуть, но ничего не выходит; в горле саднит, и по покрасневшим щекам уже льются потоки слез. Всхлипывая, интуитивно он пытается отстраниться, но Акира не дает ему это сделать, схватив за волосы уже обеими руками. — Я сказал, буду трахать, пока не кончу. Бедра Акиры ритмично двигаются, вдалбливая напряженный член в горло Рюичи до упора, без какого-либо намека на снисхождение. — Мхх… ххх… Эти минуты кажутся вечными, и когда Рюичи осознает, что Акира близок к финалу, для него это — как победа, одержанная дорогой ценой. Акира крепко прижимает его к себе, делает последний рывок — так глубоко, что становится нечем дышать — и Рюичи внезапно понимает, что ему в горло пульсирующими струями изливается сперма Акиры: горячая, соленая, обильная. Это сумасшедшее ощущение, и он замирает, широко раскрыв глаза. А потом, словно решившись идти до конца, глотает — глотает все без остатка, облизывает опухшие прикушенные губы, чтобы не потерять ни единой драгоценной капли, — потому что в одну секунду на него снисходит озарение, что он обожает каждый миллилитр спермы своего Господина и готов на все, чтобы Господин позволил ему пробовать ее на вкус каждый день. — Вылижи досуха. Выполняя приказ, Рюичи тщательно и осторожно вылизывает еще не полностью опустившийся, чувствительный член Акиры. Он пытается представить себя со стороны: на сбитых и ноющих коленях, весь в слюне, слезах, вспотевший и мокрый, только что грубо оттраханный в рот прямо возле собственного рабочего стола своим же подчиненным… но он счастлив. Счастлив до дикого восторга; и, пожалуй, зашли бы сюда в этот момент хоть все сотрудники «Маиничи Ниппон» вместе взятые, Рюичи даже не подумал бы отвлечься от своего занятия. Акира-сама доволен. И он, Рюичи, тому причиной.

***

Пропущенный звонок: АЯМЭ-ЧАН (17) Новое сообщение: АЯМЭ-ЧАН (24) «16:07 Что делаешь после работы, Рю-чан? Может, встретимся?» «16:44 Почему ты не отвечаешь на звонки и смс?» «17:15 Сколько можно меня игнорировать?! Мы не виделись уже три недели!! Мне надоело это!!!» «17:32 Нам нужно серьезно поговорить, Накамура Рюичи!» «17:46 Я буду ждать тебя на выходе из „Маиничи“. Похоже, что по-другому нам не пересечься». «18:50 Я знаю, что ты еще здесь. Я приехала и жду тебя внизу». «19:09 Ты еще работаешь?» «19:35 Эй!!!» «19:41 Ты где?» «19:55 Ты прячешься от меня?» «19:58 Возьми трубку, Накамура!!!» «20:00 Накамура, я буду стоять здесь до тех пор, пока ты не выйдешь». «20:04 Я дождусь тебя в любом случае».

***

Буквально выползши из лифта в холл первого этажа, Рюичи сделал несколько медленных шагов по направлению к широким застекленным дверям агентства и, наконец, полностью остановился, крепко сжимая вспотевшей рукой телефон. Нарастающая дрожь в коленях противно отдавалась во всем теле. Идущий впереди Акира обернулся, поправляя рукава плаща. — Что случилось? Лицо Накамуры искажала гримаса мучительного отчаяния. Скрывать причину дольше было невозможно. — Акира, она… она там. Акира оглядел его сверху донизу и безучастно пожал плечами. — И что вы хотите от меня, Накамура-сан? — Пожалуйста… помоги. — Я думал, вы покончили с этим еще на прошлой неделе. — Нет… я… собирался… но не успел… «Я вообще не думал об этом! Я просто забыл про нее!!!» Накамура снова умоляюще посмотрел на Ватанабэ. Тот являл собой само равнодушие; и это, пожалуй, было страшнее любой суровой и строгой отповеди. — Пожалуйста. Скажи ей что-нибудь… — Нет уж. Вы эту кашу заварили, вам ее и расхлебывать. Я не имею к этому ни малейшего отношения. Свои последние слова я сказал в прошлый вторник. — Но… — За все в жизни приходится нести ответственность. Пришло время платить по счетам, Накамура-сан. Оставляю это вам. Сзади послышались голоса — по лестнице спускались несколько менеджеров из коммерческого отдела, должно быть, в курилку. Акира повернулся и направился к выходу. Накамура, как оглушенный, потащился следом. «Мне не жить. Пока моя девушка ждала меня, я в это время… о ч-ч-черт… я даже в порядок себя особо не приводил, потому что был уверен, что мы с Акирой сейчас поедем прямо к нему… хорошо хоть лицо умыть догадался, идиот…» Аямэ стояла в нескольких метрах от входа: волосы растрепались на ветру, личико раскраснелось от холода, руки крепко сжимают маленькую розовую сумочку. Заметив Акиру, она тут же сделала шаг навстречу. Она явно не ожидала увидеть брата, и его внезапное появление, видимо, сразу нейтрализовало всю накопившуюся злость. — Нии-чан! О, неужели! Она бросилась Акире на шею и крепко обняла его. — Я так скучала! Как ты? — Все в порядке. Прости, что долго не выходил на связь. — Я с ума сойду! Я так волновалась все это время! Вы оба меня в могилу сведете! Рю-чан! Ты почему трубку не брал? Половина девятого! И что стоишь, как вкопанный? Разве ты не должен поцеловать свою девушку при встрече? Я НЕ МОГУ ЕЕ ПОЦЕЛОВАТЬ. Я ДАЖЕ РОТ НЕ ПРОПОЛОСКАЛ ПОСЛЕ ВСЕГО. — Ээээ…. ммм… попозже… — Братишка! Ну расскажи мне, что нового? Что говорит твой босс? Как ты успеваешь работать на две компании? Надеюсь, ты отдыхаешь хоть иногда? Ведь если слишком перенапрягаться, то… Акира подбросил на ладони ключи от машины. — Знаю, что опять расстрою тебя, но мне нужно ехать. Извини, что задержал Накамуру-сана после работы — это моя вина. Желаю вам хорошо провести вечер вдвоем. Накамуре показалось, что он летит вниз с высоты стоэтажного небоскреба. Ему хотелось кричать, выть, цепляться за рукав Акиры, умолять его, чтобы он взял его с собой; но натолкнулся лишь на холодную и бездонную глубину бесстрастных голубых глаз. Вот она — скорая и неминуемая расплата за невыполнение распоряжения Господина. Аямэ горестно вздохнула: — И так всегда! Братик, постой еще хотя бы пять минут… Но Акира был непреклонен. — В другой раз. Я позвоню. Стройная фигура в светлом плаще, увенчанная струящейся волной пепельных волос, уже исчезла за углом здания, а Рюичи все еще не мог прийти в себя, застыв на месте. Аямэ недовольно тронула его за руку. — Рю-чан! Я замерзла и устала! Может, пойдем посидим куда-нибудь? Например, в мое кафе? Идти недалеко, всего два квартала, да и ты очень давно не заходил, а у нас новое меню — тебе понравится! К нам устроился классный новый повар, и он превосходно готовит десерты. Ты же никогда не отказываешься от сладенького, верно? Сегодня смена Мияко-чан, она нас прекрасно обслужит... что скажешь? Послышался рев мотора, и машина Акиры пронеслась мимо, затормозила перед выездом на проспект, потом резко завернула влево и стремительно скрылась из виду. Теперь действительно все. Церемония казни объявляется торжественно открытой. «Черт… когда я давал обещание Акире, мне казалось, что я справлюсь, но сейчас понимаю, что не могу… я просто… гребаный трус…» — А… да… хорошо, Аямэ-чан… пошли… Всю дорогу Аямэ оживленно трещала без умолку, рассказывая о том, что с ней произошло за последние дни. Очевидно, она решила наступить себе на горло и пойти на компромисс после всех звонков и кучи гневных сообщений, отправленных ранее. Рюичи от этого было не легче. Напротив, он загружался все больше с каждой минутой и, когда они дошли до места, был уже мрачнее тучи. Семейный ресторанчик, в котором работала Аямэ, в любое другое время был бы идеальным местом для свидания: стилизованный под французскую булочную, он радовал взгляд милыми горшками с живыми цветами, клетчатыми скатертями и картинами на стенах. Каждый столик был отделен от других перегородками, позволявшими посетителям чувствовать себя комфортно, а зажженные свечи в баночках создавали теплую и уютную атмосферу. Хорошенькая Мияко-чан в белом кружевном передничке, улыбнувшись и подмигнув Аямэ, приняла заказ и буквально через две минуты принесла чайник зеленого чая; но Накамуру все это угнетало настолько, что он молча сидел, смотря перед собой в одну точку и вертя в руках десертную вилку. «Я и правда кусок дерьма. Аямэ звонила мне и слала сообщения всю неделю, а я не обращал на нее внимания, отмахиваясь, как от надоедливого комара. Изменял с особым цинизмом, даже не задумываясь, не заботясь ни о ее чести, ни о чувствах… за такое меня расстрелять мало, и поэтому я обязан принять все на себя и отпустить ее. Но не могу же я ни с того ни с сего сказать: давай расстанемся. Нужен хоть какой-то предлог… а я не умею и не люблю врать. Сказать правду? О нет, что угодно, кроме правды… Думай же, думай, ты, безвольная, жалкая тряпка! Если сегодня не сумеешь с этим покончить, то Акира разорвет контракт, и будет прав…» Аямэ нахмурилась. — Ты совсем меня не слушаешь, Рю-чан! — А… о… прости… я задумался… — Ты какой-то странный сегодня! Будто не рад меня видеть… помятый и растрепанный… и никак не могу понять, чем от тебя пахнет. Ты что, давно не менял одежду? Рюичи подпрыгнул на сиденье. — А… умпф… да… не успел постирать… у нас дедлайн перед презентацией… — Похоже, вас в «Маиничи» совсем в хвост и в гриву загоняли, Рю-чан! Тяжелая неделя была, да? — Эээ… ага… — Если хочешь, можешь рассказать мне о своих проблемах! Я всегда готова тебя выслушать! Час от часу не легче. — Да нет… ничего особенного, работа над техническими деталями… тебе будет неинтересно, ха-ха! Не стоит беспокоиться… Мияко-чан принесла шоколадные пирожные и дощечку с разноцветными вагаси, но у Рюичи совершенно пропал аппетит. Все его мысли были о том, что свидание нужно заканчивать, и чем скорее, тем лучше; но как только он представлял, что скажет Аямэ, его начинало трясти. Аямэ порылась в сумочке и достала маленький бумажный пакетик. — Это тебе, Рю-чан! Не грусти! Я подумала, что давно не делала тебе сюрпризов, и по случаю встречи решила подарить маленький подарочек. Надеюсь, понравится! Накамура развернул бумагу. В пакетике лежал брелок для телефона с золотистой подвеской — маленькая кошечка «Hello Kitty» в кофейной чашке. Рюичи закусил губу. «И как мне теперь поступить? Она до сих пор любит меня и верит в то, что все будет хорошо… я не хочу разбивать ей сердце… надо замять разговор и уходить…» — Рю-чан, решил, как Рождество проведешь? Только в лицо не вглядывайся, умоляю… — Нет еще… может быть, поеду к родителям, если не возьму работу на дом… — А если возьмешь, отметишь со мной и нашей семьей? Я бы тортик испекла… Акира, скорее всего, не придет — он уже много лет у нас не появлялся; но мои родители, уверена, будут не против, если я приглашу к ним своего парня! — Не знаю… посмотрим… Аямэ-чан, прости… но мне надо домой. Я обещал отправить Акире свои наработки по электронной почте до одиннадцати. Спасибо за вечер, я был очень рад видеть тебя… подарок просто супер… созвонимся, ладно? Вот деньги за ужин, я угощаю… Накамура встал из-за стола, быстро сгреб пальто и сделал движение по направлению к выходу, но Аямэ поднялась ему навстречу, преградив дорогу. Ее обычно мягкое и наивное личико стало жестким, в темных глазах сверкали молнии, и сейчас она удивительно походила на брата — не внешне, но всем своим существом, исполненным мрачной и властной решимости. — Сядь, Накамура Рюичи, — сказала она металлическим голосом. — Нам нужно серьезно поговорить. Ошеломленный Рюичи медленно опустился обратно на стул. Он еще никогда не видел Аямэ такой, и резкая перемена была столь внезапна, что он выполнил команду, даже не задумываясь. Аямэ села и открыто взглянула ему в лицо. — Ответь мне, что происходит. — Ничего… ничего не происходит. Я действительно был занят все эти дни… мы работаем над крупным заказом… и вот… — Я не об этом. Я хочу знать правду. У Накамуры внутри что-то тихо съеживалось и умирало, как увядающий осенний лист. — Думаешь, я слепая или совсем дурочка, не замечаю перемен в твоем поведении? Конечно, так я и поверю, что ты занят работой настолько, что даже раз в сутки не можешь ответить на мои сообщения! Сначала я плакала и перебирала в уме, в чем же я провинилась, что ты стал избегать меня, но потом поняла… все поняла… «Знает или нет? Знает или нет?..» — Как же я устала от всего этого! Мать каждую неделю звонит мне и рыдает, потому что беспокоится за Акиру, но даже если бы я имела возможность говорить — что бы я сказала ей? Мой любимый старший брат ничего не рассказывает о себе, он почти не видится со мной, не отвечает на звонки, холоден и равнодушен. Когда я встретила тебя, Рюичи, я подумала, что наконец смогу перестать переживать по этому поводу и зажить своей собственной жизнью. Поначалу так и было, а потом Акира устроился к вам в агентство, и я обрадовалась вдвойне. Ведь теперь два моих близких человека будут работать бок о бок, и если не мне, то хотя бы тебе получится узнать о жизни Акиры чуть больше… как бы не так! С того самого дня тебя словно подменили. Все меньше встреч, все меньше объятий и поцелуев, потом мы перестали видеться, а вскоре — даже разговаривать по телефону! Я снова оказалась в невыносимом, глухом одиночестве, забытая и братом, и парнем! Когда мне хочется побыть с тобой, ты говоришь, что у тебя дела, и сворачиваешь любую беседу… но раньше ты себя так не вел! Значит, причина в другом… Рюичи то краснел, то бледнел, сцепив руки в замок. В глазах, как маленькие назойливые мушки, мелькали желтые пятна. Аямэ оперлась локтями о стол и с вызовом наклонилась вперед. В ушах качнулись сережки с розовыми сердечками. — Не отводи взгляд, Накамура! Горло словно сжали мертвой хваткой. — Еще раз спрашиваю, что происходит. Я хочу услышать от тебя правду, как бы она ни звучала. «Если она знает, то, если я совру, поймает меня на лжи. Но если не знает, а я откроюсь, будет еще хуже… молчать до последнего — мой единственный шанс…» — Я уже все сказал… прекрати, Аямэ… ты перегибаешь палку… — Не отпирайся! — Я не отпираюсь… это уже слишком… что ты себе позволяешь? Мы в общественном месте… давай не будем устраивать тут разборок? Аямэ моментально вскипела, как давший пробоину паровой котел. — Не затыкай мне рот, Накамура Рюичи! Хочешь знать, как много мне известно? Больше, чем ты думаешь! Ты изменяешь мне и терзаешься чувством вины — вот что творится на самом деле… «Конец… Неужели Акира рассказал ей?.. Нет, вряд ли. Иначе она не вела бы себя с ним сегодня так ласково. Это всего лишь ее догадки, женская интуиция. Она блефует, пытаясь вывести меня на чистую воду. Еще не все потеряно…» Припертый к стенке Накамура из последних сил старался сохранять невозмутимость. — Какие глупости… Это просто смешно… Чего ты хочешь добиться, обвиняя меня в измене? Аямэ резко подскочила, со звоном уронив на пол чайную ложку, и, перегнувшись через стол, схватила Рюичи за плечи: — Кто она?! Отвечай! На них уже косились со всех сторон. Вдалеке, возле барной стойки, Рюичи заметил Мияко-чан, которая, открыв рот от удивления, наблюдала за ними, прижимая к груди пустой поднос. ОНА??? Ха! Да, это были только предположения, пальцем в небо! — Перестань, Аямэ! Что за дурацкая ревность? Не выставляй себя на посмешище перед людьми… Ты оскорбляешь меня тем, что подозреваешь в подобных вещах! Откуда такая паранойя? — Оттуда! Оттуда, что не бывает дыма без огня!! Накамура пошел ва-банк. — Если хочешь, можешь спросить Акиру, где я был все это время! И он подтвердит тебе, что я вместе с ним работал над заказом «Best Motors»! «…ну, и не только работал». Это была чистейшая правда, и Рюичи даже почувствовал легкую гордость за себя. Акира-сама наверняка похвалил бы его за проявленное мужество; но Аямэ подобного прямодушия не оценила. На ее глаза стремительно наворачивались слезы — и вот они уже хлынули по щекам двумя широкими ручьями. — Пошел к черту, Накамура, — воскликнула она, выпрямившись и размазывая кулачком по лицу косметику. — Достало! Все достало! Достали такие отношения! Такова, значит, была твоя любовь?! Посетители ресторана, не решаясь выбрать, вмешаться или предложить помощь, с плохо скрываемым интересом толпились поодаль. — Если бы ты был честен со мной, я бы могла простить тебя! Но теперь… никогда! Все кончено!! Мне надоело бегать за тобой, упрашивая пригласить меня на свидание! Со своей стороны я сделала все, что могла: была доброй, внимательной, заботливой, вежливой... я была образцовой девушкой! Но тебе, похоже, наплевать. Я хотела, чтобы мы были вместе навсегда… а ты… ты играл со мной, пока тебе не наскучило! Аямэ схватила куртку и сумку и побежала к выходу. Белый как мел Рюичи догнал ее у дверей и притронулся к плечу, но девушка резко развернулась и с размаху залепила ему пощечину. По силе она отнюдь не уступала удару Акиры. — Не смей прикасаться ко мне, трусливая сволочь! Если что, знай: семья Ватанабэ всегда умела постоять за себя! Запомни эти слова! Она гордо вышла на улицу, яростно хлопнув дверью, жалобно и тонко прозвеневшей колокольчиком. Как пораженный молнией, Накамура молча и пришибленно ощупывал окрасившуюся в пунцовый щеку, все еще продолжая растерянно сжимать в кулаке ставший теперь прощальным подарок.