Проект "Идеальный любовник"

Читали роман «99 франков»? Конечно, в «Маиничи» все не так жестко, как у наших французских коллег, но в последнее время я чувствую себя вторым Октавом Паранго — разве что кокаином не балуюсь. Работаю в рекламе, веду развратный образ жизни, с девушкой расстался; а сегодня еще и презентация сценария «Страсти к совершенству» на территории «Best Motors»: ни дать ни взять, второй концерн «Мадон», а Ёшимура-сама — в роли Альфреда Дюлера. Как ни странно, но к сегодняшнему показу у нас оказалось готово абсолютно все. То ли звезды так сложились, то ли Акира грамотно распланировал время; но мы успели и доработать сценарий, и придумать закадровый текст, и нарисовать целую кучу эскизов — спасибо Торе, которая отнеслась к проекту с необычайным для нее рвением. И даже я смог собраться, написать доклад к презентации и выучить его наизусть: впервые за годы у меня в голове все сложилось настолько четко, что я понял идею ролика до мельчайших деталей. Возможно, потому что она была моя, и не просто моя — она была прочувствована мной на собственном опыте, прожита вдоль и поперек; и эти «революционные тормоза» были ничем иным, как отражением наших с Акирой отношений. После расставания с Аямэ мне действительно стало немного легче в моральном плане, хотя я до сих пор беспокоюсь за нее. Я даже отправил ей пару сообщений, где просил прощения, но ответом мне было молчание. То, что она сама послала меня куда подальше, дало смутную надежду, что я все-таки не разбил ей сердце, как опасался. Ведь это она бросила меня, а не я ее. Да, она плакала, но, кажется, больше обозлилась, чем расстроилась… и справедливо. Придурок вроде меня не заслуживает такой прекрасной девушки, и я с этим полностью согласен. Акира не сказал ни слова по поводу меня и Аямэ; и я не знаю, в курсе он или нет, что я с горем пополам выполнил его приказ. По крайней мере, он продолжил вести себя так, будто вечера пятницы и не существовало. В воскресенье он как обычно приехал за мной к моему дому, привез к себе, и мы занимались сексом до тех пор, пока не прозвонил будильник на работу; за ночь я кончил четыре раза и утром даже в штанину попасть не мог, пока одевался, настолько у меня дрожали ноги. Камень с души так и не спал, и чувство вины исчезло не полностью, но — кто знает, почему — физически я начал чувствовать себя гораздо более свободно и раскованно; и в ту ночь я сам, по собственной инициативе, ласкал и целовал тело Акиры, упиваясь каждым сантиметром его гладкой и нежной кожи и задыхаясь от дурманящего аромата его духов. Акира-сама — мое наваждение, моя страсть, моя слабость. Но мне страшно. Что случится, если я отпущу себя полностью, безудержно отдамся желанию быть вещью своего Господина? Да, я хочу этого… и боюсь. Боюсь сойти с ума, потеряв управление собой, погрузившись в неизведанное море диких и непонятных ощущений… но Акира все ближе и ближе подталкивает меня к этому. На этой неделе он и не терзал меня особо, напротив — был со мной так ласков и деликатен, так вежлив и обходителен, что мне стало стыдно за свое гнусное поведение перед ним. Господин ждет от меня преданности, и я не имею права более его разочаровывать. В растерянности я даже начал ощущать нечто похожее на влюбленность — но с негодованием отмел от себя эти мысли и удушил свои порывы на корню. Никакой влюбленности тут нет и быть не может, Рюичи. Заруби себе на носу: все, что между вами происходит — голая физиология. Пора допивать кофе и выходить. Костюм, галстук — все на месте. Вроде выгляжу подобающе для столь ответственного совещания. Ёшимура назначил время на десять утра, и потому я, минуя «Маиничи», поеду сразу в офис «Best Motors». Заодно и посмотрю, как выглядит эта мегакорпорация, вице-президентом которой собираются сделать Акиру. Черт… ну и повезло же ему, а?!

***

Запрокинув голову, Накамура присвистнул. Он стоял в потоке прохожих перед одним из высотных зданий Синагавы, устремлявшихся в блеклую голубизну уже почти зимнего неба. Небоскреб был закрыт рекламными щитами до самого верха, и, конечно же, главное место, во весь фасад, занимал «Идеальный любовник». Похоже, строение полностью принадлежало «Best Motors», равно как и примыкающая к нему парковка и соединенный с ней огромный автосалон. Рюичи разглядел внутри и снаружи несколько автомобилей, стоимость каждого из которых превышала его годовую зарплату в десятки раз, и ему показалось, что в одной из моделей он узнал машину Акиры. Накамура вошел в здание, с усилием преодолев тугую вращающуюся дверь, и представился на ресепшене вышколенной секретарше в элегантном деловом платье. — Прошу вас подождать одну минуту, Накамура-сан. Вас встретят и проводят. В ожидании Рюичи оглядывался по сторонам. Разница с интерьерами «Маиничи Ниппон» была огромна, и окружающая обстановка уже начинала помаленьку внушать ему неприятное волнение, отсутствию которого он так радовался с утра. Внешний вид здания «Best Motors» и его внутреннее убранство очень сильно отличались друг от друга: если снаружи оно выглядело вполне современным и светлым, то внутри давило холодным, тяжеловесным пафосом. Начищенный до блеска гранитный пол, голые темные стены. Мертвенно-белый свет из ампирных светильников. Серебряные буквы «BM» за спиной у секретарши. Раздался негромкий сигнал, и массивные, обитые деревом створки оформленного под старину лифта раскрылись. — Утро доброе, Накамура-сан. Ёшимура-сама готов принять вас. Позвольте вас проводить. Акира не был бы Акирой, если бы не взял на себя эту обязанность. Рюичи вежливо поклонился, не глядя, но, войдя в лифт, позволил себе поднять голову. Ватанабэ смотрел на него, поправляя воротничок и слегка улыбаясь. Сегодня он был одет строго, в черный костюм и белую рубашку с узким черным галстуком; но у Накамуры замерло дыхание, настолько этот образ подходил его Господину. Ни одному человеку на свете так не идут белые рубашки, как Акире… Беспокойство пропало так же, как и появилось, сменившись смущенным удовольствием от встречи. — Готовы, Накамура-сан? — Эээ… да. Готов. — Отлично. Если что-то забудете или не найдете подходящих слов — я выручу, не беспокойтесь. Это наш общий проект, и я ответственен за него так же, как и вы. — Я… ммм… надеюсь, что этого не понадобится. Я хорошо подготовился сегодня. — Рад это слышать. Рюичи отвернулся к стенке, пытаясь скрыть упорно растягивающую губы улыбку. Акира-сама даже похвалил его! Лифт остановился на двадцать пятом этаже. Проследовав по широкому коридору, такому же темному, мрачному и пустынному («хоть бы цветы поставили», подумал про себя Рюичи), Акира открыл двойные двери, проведя картой по считывающему устройству, предложил снять пальто при входе и вежливым жестом пригласил Накамуру пройти вперед. В большом конференц-зале с огромным экраном на стене их уже ждали. Во главе бесконечно длинного стола восседал Ёшимура-сама, а по сторонам сидело человек десять, среди которых Накамура смутно узнал членов правления «Best Motors», ранее виденных им на банкете в «Хилтоне». Несмотря на крайне формальную обстановку, Рюичи приободрился. «Похоже, все не так страшно. Я ожидал увидеть гораздо больше людей. Насколько я помню, Ёшимура вполне способен на конструктивный диалог, и сейчас главное — выигрышная подача нашего концепта. Спокойно. Я, кажется, хорошо зарекомендовал себя, раз на банкете он рассыпался передо мной в благодарностях! Кроме того, Акира говорил, что предварительно согласует эту идею. Мое дело — только сделать доклад, а остальное уже заметано». Ёшимура коротко и без интереса кивнул Накамуре, словно ожидал увидеть кого-то другого, и перевел взгляд на Акиру: — И это все? Ямадзаши не будет? — Он просил передать свои извинения. Сегодня он принимает участие в официальном открытии нового торгового центра в Асакусе. Встреча была запланирована заранее, хозяин центра — старый деловой партнер «Маиничи». «Ого!.. Откуда ему это известно? Даже я не знаю подробностей о том, чем занимается Ямадзаши-сан…» — Понятно. А где Фукудзава? Разве он не должен присутствовать? — В этом нет необходимости, Ёшимура-сама. Накамура-сан вполне справится с тем, чтобы предоставить вам наши разработки во всех подробностях, а также учесть ваши замечания. — Надеюсь, что не как в прошлый раз, хе-хе. Ну что ж, пусть Накамура-сан начинает, пожалуй. Вспомнил-таки, скотина!!! Рюичи охватила злость и одновременно некое остервенение — он даже сам удивился, что вопреки всему не воспринял слова Ёшимуры как очередной предлог для того, чтобы еще немного понизить свою самооценку. Возможно, роль сыграла молчаливая поддержка Акиры, которую он подсознательно ощущал и был невероятно за это благодарен. «Значит, этот старый пень до сих пор считает меня ничтожеством? Я покажу ему, на что способны в „Маиничи“!» Акира аккуратно взял протянутую флэш-карту с данными, воткнул ее в корпус проектора и, кивнув в знак готовности, удалился на свое место. Накамура запустил первые слайды презентации, отметив про себя, что на громадном дисплее высокого разрешения рисунки Судзуки смотрятся еще лучше, чем в офисе. С первых же секунд он уловил появившийся в глазах директоров «Best Motors» блеск и воспрял духом. Это был очень хороший признак. У «Маиничи Ниппон» появились шансы. — Ёшимура-сама, я счастлив, что мне выпала честь лично представить вам самую креативную идею рекламного ролика, которую когда-либо производило наше агентство. Наша история — о красоте, любви с первого взгляда и роковой, неудержимой страсти. Только эти слова способны передать эмоции, возникающие при виде FX200 — без сомнения, лучшей представительской модели «Best Motors». Итак, ролик начинается с волнующей, нежной и хрупкой сцены, которую можно назвать по словам закадрового текста, читаемого приятным женским голосом: «Когда тысяча слов не заменит единственного взгляда…». Играет негромкая фортепианная музыка. В первых кадрах мы видим прекрасную девушку, одетую в белоснежные одежды. Она словно плывет на белом фоне зимнего утра: возможно, это заснеженные деревья или покрытая льдом река. Такая красота не может остаться незамеченной. Ее обликом поражен молодой человек, без слов устремившийся к ней навстречу: он красив, изыскан и серьезен, он — идеальный клиент «Best Motors». Их глаза встречаются, и в следующих кадрах девушка сменяется стоящей на дороге FX200 в цвете «белый жемчуг». Конечно же, машина — ее истинное воплощение. Камера скользит вдоль кузова, демонстрируя его идеальные обтекаемые формы и изящество линий. Мужчина подходит к автомобилю и кладет ладонь на ручку двери… Рюичи выдохнул и щелкнул пультом, меняя кадры. Ёшимура пока не проявлял никакой реакции — казалось, он больше смотрит на Акиру, сидящего от него по правую руку; но это был не повод сдаваться. — Белое утро плавно переходит в день, играющий всеми оттенками синего и голубого. К фортепиано добавляются струнные, начинающие выразительную мелодию. Цвет FX200 перетекает из «белого жемчуга» в «океанскую синеву». Голос за кадром продолжает: «…когда случайная встреча оборачивается судьбой…». Теперь акценты смещаются на комфортабельность и эргономичность салона. Молодой человек наслаждается ощущениями, доставляемыми ему поддерживающей осанку формой водительского сиденья, прикосновениями к кожаной обивке панелей, слежением за показателями на безупречно исполненной приборной доске. Он трогается с места и движется по дороге. Одновременно с этим развивается его история с девушкой. Теперь она одета в лазурно-синее и, улыбаясь, приглашает мужчину в самое расслабляющее и умиротворяющее место в мире — онсэн. Погружаясь в горячую воду, мужчина испытывает то же блаженство, что дарит ему нахождение за рулем FX200. — Настала пора оценить маневренность и упругость подвески. Действие постепенно начинает наращивать обороты, и музыка это подтверждает: теперь это не робкое фортепиано со скрипками, но целый симфонический оркестр. Автомобиль в цвете «красный закат» движется по живописной дороге вдоль моря на фоне заходящего солнца, в то время как закадровый текст сообщает: «…когда есть только одно верное решение». Камера крупным планом демонстрирует безошибочные повороты колес на изгибах шоссе. Машина летит над асфальтом, будто птица, ровно и четко; ни единый бугорок, ни единая выбоина не могут нарушить плавности ее хода. После водных процедур наступило время чайной церемонии, проходящей в комнате в красных тонах, украшенной в традиционном японском стиле. Девушка, одетая как гейша, в красном кимоно с узорами, обслуживает своего гостя, поражая своей грациозностью, гибкостью и податливостью. Она буквально вьется вокруг него, очаровывая и обольщая… Увлекшись собственной речью, Рюичи полностью слился с воображаемой картиной. Войдя в экстаз, уже не обращая внимания на своих слушателей, он продолжал излагать рекламный сюжет, но внутренне отдавал себе отчет, что говорит о себе и Акире. Да, эта несравнимая красота, изящество, соблазн и роскошь — это он, Акира-сама… Только он способен так увлечь за собой, заставить сойти с ума, подарить незабываемое и неповторимое наслаждение, а потом… затормозить на самом пике страсти, пронизав насквозь утонченной, сладко-горькой, упоительной болью. Болью, ради которой ты пойдешь на все, чтобы испытывать ее снова и снова; болью как наивысшей ценностью, как единственным и безграничным желанием… Накамура понимал, что рискует, но искушение было слишком велико. Он начал импровизировать срывающимся, полным волнения голосом, не сводя глаз с Акиры, который внимательно смотрел на него в ответ, но не подавал виду, что понимает, о чем идет речь. Щеки раскраснелись, глаза блестели: он играл этот спектакль ради Него, вкладывая всю душу в слова, придавая им скрытый и понятный только двоим смысл. — Солнце зашло, и наступает поздний вечер. Это темнота, призванная раскрыть весь потенциал непревзойденно мощного двигателя FX200. К оркестру, бушующему бурными пассажами, добавляются ударные, задающие четкий ритм. Автомобиль в цвете «черный карбон» — сама элегантность и стиль — разгоняется по пустынному шоссе в сторону сияющих в отдалении небоскребов мегаполиса. Полагаю, что лучшим выбором будет снять эту и следующую сцену на фоне ночного Токио. Черная стрела мчится вперед, выжимая обороты; это адреналиновая гонка, не терпящая промедления. Озвучка подтверждает: «Сейчас». Выбор сделан. Решение принято. Молодой человек устремляется вслед за девушкой, пытаясь догнать ее. То приближаясь, то отдаляясь друг от друга в страстном и роковом танце, они стремительно проносятся сквозь череду пустынных темных залов. Это безумие, но оно того стоит. Девушка одета в великолепное черное платье, струящееся волнами шелка; она таинственна и загадочна, она — femme fatale, призванная разбивать сердца поклонников, заставляя их испытать судьбу и отважиться поставить все на карту. Ведь FX200 достойна только самых смелых, самых решительных и самых дерзких мужчин… «Я помню тот день, когда ты впервые пришел в „Маиничи“. Тогда, на презентации „Идеального любовника“, ты тоже разыгрывал сцену для меня. Все слова, что ты говорил, были о нас…» — И вот мы вплотную подошли к финалу, соответствующему всему великолепию, что было представлено ранее. Это вершина, кульминация, феерическое сияние. Мужчина настигает девушку на крыше небоскреба. Вокруг — яркая, блистательная ночь, полная огней и рвущаяся миллионами фейерверков. Девушка одета в вечернее облегающее платье с длинным шлейфом, словно сотканное из чистого золота — само олицетворение богатства и престижа. Это FX200 в расцветке «золотая глазурь» — лучшее произведение искусства, которое когда-либо создавалось японской автомобильной индустрией. Молодой человек, ведомый желанием, обхватывает девушку за талию и прижимает к себе, но она резко останавливает его, потянув за галстук. Их лица показываются крупным планом: его — шокированное, ее — спокойно-гордое, со снисходительной, но тем не менее обаятельной улыбкой. Музыка, до этого по своей силе сравнимая с симфонической рок-увертюрой, резко обрывается, оставляя драматичное и напряженное тремоло одинокой скрипки. И в этот же момент мы видим, что потрясающая тормозная система FX200 помогла ей в одно мгновение остановиться в сантиметре от края обрыва, на который въехал наш герой, ослепленный азартом вождения. Камера сначала фиксируется на неподвижных колесах золотой машины, а затем постепенно отдаляется, открывая глазу картину целиком, с воздуха. Последнее, что мы видим на черном фоне — логотип «Best Motors» и надпись «Новая FX200. Страсть к совершенству», дублирующаяся закадровым голосом. Ведь вы уже поняли ключевую идею ролика, Ёшимура-сама? FX200 совершенна, даже когда не дает вам утратить над собой контроль… Произнеся последнюю фразу, Накамура замер. Генеральный директор «Best Motors» молча сидел, глядя перед собой в глубокой задумчивости. В его узких глазах мелькало какое-то непонятное выражение, которое Рюичи не мог определить. «Кажется, я хватил лишнего. Не надо было в конце к нему обращаться… Неужто я опять все запорол?!» После долгого размышления Ёшимура, наконец, сложил ладони и медленно, с чувством захлопал. Члены правления тут же присоединились, с гораздо меньшей сдержанностью. Похоже, звездный час «Маиничи» все-таки настал. ЕСТЬ! Успех! Успех!!! По-прежнему не обращая особого внимания на Рюичи, Ёшимура повернулся к Акире: — Когда ты спрашивал моего одобрения, я не думал, что итоговый вариант будет настолько проработан. Это ты приложил сюда руку? — И я в том числе, Ёшимура-сама. — Акира, это превосходно. В очередной раз убеждаюсь, что не ошибся, сделав тебя своим помощником. Ты знаешь, как сделать старику приятно. — Мне всегда приятно угодить вам. Будут какие-то замечания? Дополнения? — Пожалуй, лишь одно, хе-хе. Первая сцена будет еще прекрасней, если добавить летящие лепестки сакуры. Снег и сакура — великолепная картина… уловил мою мысль? — Без сомнения, Ёшимура-сама. Я прекрасно понял. Снег и вишневый цвет созданы друг для друга. Ёшимура нацепил на лицо кислую официальную улыбку, поднялся с кресла, и вместе с ним поднялись все присутствующие. — Что ж, Накамура-сан. Благодарю за презентацию. «Маиничи Ниппон» не ударила в грязь лицом и продолжает держать марку. Заказ ваш. Жду вас в следующий раз уже с готовым роликом. Уверен, он будет не менее впечатляющим, чем его прототип. Накамура кланялся как китайский болванчик, бормоча под нос слова благодарности, пока участники собрания по очереди выходили в коридор. «Вот это удача! Я просто везунчик! Я в одиночку провел презентацию гиперответственного проекта перед VIP-клиентами компании, не облажался, не запаниковал, не умер и добился разрешения на съемки! Может, все же не зря Такахаши повысил меня до начальника отдела?!» Акира проследовал до лифта с Ёшимурой. — Тогда, с вашего позволения, я сейчас поеду в «Маиничи» вместе с Накамурой-саном, чтобы немедленно согласовать ваши пожелания к ролику. — Конечно, Акира. Согласовывай столько, сколько нужно. Ты же знаешь, что я полностью полагаюсь на тебя. Он слегка приобнял Ватанабэ за плечи, а затем направился дальше по коридору в окружении своих подчиненных. Но перед этим (и Рюичи был готов поклясться в том, что ему не показалось) его рука скользнула по спине Акиры и на мгновение задержалась на брюках. Всего лишь на мгновение — но этого было достаточно, чтобы поднявшееся было до небес настроение моментально рухнуло в самую глубокую и черную бездну.

***

ЧТО ЭТО БЫЛО, МАТЬ ВАШУ??? КАКОГО ХРЕНА???!!! (впился ногтями в ладони) Какого черта этот старикашка лапает Акиру за задницу? Что это он руки распускает?! Может, у них в «Best Motors» и заведено, что босс компании может оказывать знаки внимания сотрудникам в качестве поощрения… но всему же есть ПРЕДЕЛЫ!!! А Акира-то тоже, хорош! Ничего в ответ не сказал, будто так и надо!!! Ему это что… понравилось??? «Мне всегда приятно угодить вам»… Ёшимура зовет Ватанабэ по имени… насколько же они близки?! ЧТО ЗА ОТНОШЕНИЯ МЕЖДУ НИМИ, ЧЕРТ ПОДЕРИ????!!! Неужели… да нет, я даже не могу представить себе такое!!! Я только сейчас осознал, что, по сути, ничего не знаю про Акиру и его личную жизнь. Я ничего о нем не знаю. Я знаю только то, что он работает в «Best Motors», что у него дорогая машина, что он живет в огромной квартире на Каннана-дори и что у него есть семья, с которой он не общается. И это все. Может, у него и девушка есть? А МОЖЕТ, И НЕ ДЕВУШКА ДАЖЕ???! Мы никогда не обсуждали эту тему. Да что там — мы вообще ничего не обсуждаем. Мы просто трахаемся пару раз в неделю, а в остальное время работаем в офисе. И похоже, что до сегодняшнего дня меня это полностью устраивало. Я даже интересоваться не пытался, тем более он приказом Господина запретил мне все расспросы, касающиеся его лично… Ха! Неплохо устроился! Значит, пока я тут с ума схожу, он мной вертит как хочет???!!! Рюичи, спокойно. Вдох. Выдох. Нам еще в агентство ехать сейчас… не надо себя накручивать… может, тебе правда почудилось, что он до него дотронулся? ДА НЕ ПОЧУДИЛОСЬ МНЕ!!!

***

Внутренне кипя и бушуя и даже забыв попрощаться с проводившей его удивленным взглядом секретаршей, Накамура первым выскочил из «Best Motors» на улицу, на ходу просовывая руки в рукава пальто. Вращающейся дверью он чуть не сшиб заходящего в этот момент человека — тот каким-то чудом увернулся и избежал столкновения. — Прошу прощения! Вы не ушиблись? Посетитель ничего не ответил и вошел внутрь. Рюичи возмущенно фыркнул. Его уже несло по волнам раздражения, и остановиться он не мог. «Наверное, клиент, из богатеньких, за новой тачкой приехал. Посмотрел на меня, как на дерьма кусок. А сам-то… понты сплошные. Весь в татуировках — типа крутой, золотая цепь на шее, модная бороденка, волосы крашеные: ну и мерзкий же цвет получается, когда пытаются обесцветить черные волосы! То ли дело Акира и его роскошные пряди… х-ха! Похоже, не я один ими любуюсь! Черт!!! Да меня сейчас на части порвет!» — Вы со мной, Накамура-сан? — Да! Они прошли на парковку и сели в машину. Акира по привычке сразу же прикурил, повернул ключ зажигания и тронулся с места. Из динамиков полилась негромкая фортепианная джазовая музыка. — Вы не против джаза, Накамура-сан? Или переключить на что-нибудь другое? — Нет… мне нравится… «Он всегда слушает такие сексуальные композиции, что под такую музыку хочется только уехать в какое-нибудь уединенное место и начать ласкать друг друга прямо в машине… Опять я об этом думаю?.. Но рядом с ним невозможно думать ни о чем другом… Он все еще тот же, что и всю прошлую неделю… а я собираюсь сбить ему настрой… но я должен! Должен услышать его объяснения!» — Если хотите знать мое мнение по поводу презентации — патетики вам не занимать, Накамура-сан. Это была очень чувственная речь, глубоко исполненная истинной страсти к совершенству. Вы просто преобразились, произнося ее. Думаю, все присутствующие смогли оценить ваш стиль изложения по достоинству… особенно я. Ведь я очень много усилий приложил сюда… и не только руками… «Он серьезен или опять издевается?!» — Ёшимура-сама был очень впечатлен. Возможно, со стороны так не показалось, но он полностью одобряет концепцию. Я даже рассчитываю, что он выбьет для нас на NTV лишних десять секунд эфира, если мы не уложимся в предполагаемые полминуты. Тем не менее, я бы посоветовал вам в следующий раз вести себя чуть более сдержанно. Ёшимура-сама — человек старой закалки и очень ценит соблюдение правил этикета. «Ёшимура, опять Ёшимура! Видите ли, этикет он ценит, извращенец старый!.. Что со мной? Я что, ревную?.. Бред какой… Зачем мне ревновать, если я не влюблен?» — Что с вами? Вы как будто не рады успеху. — Эээ… ничего. — Не надо лгать мне. Я же насквозь вас вижу. Ну, в чем дело? Хотите задать вопрос, но боитесь, что он мне не понравится? Бинго. Накамура отвернулся и уставился в окно, за которым мелькали бесконечные ряды ярких витрин магазинов, уже начинающих заранее готовиться к Рождеству. — Хорошо. Я разрешаю задать вам один вопрос, Накамура-сан. И обещаю, что не рассержусь. Устроит? «А так ли я на самом деле хочу знать ответ? Может… лучше и не знать?! Нет! Горькая правда лучше сладкой лжи… Ха. На себя посмотри, Накамура Рюичи…» — Я слушаю. Или мне забрать свое разрешение обратно? Рюичи вцепился в сиденье так, что костяшки пальцев побелели. — Какие… какие у вас отношения с Ёшимурой-самой?!.. Акира кинул на него быстрый взгляд, прищурился и затянулся сигаретой. — А это не ваше дело, Накамура-сан. Много будете знать — скоро состаритесь. Мои отношения с Ёшимурой-самой не должны вас волновать. — Это не ответ… — Ты будешь указывать мне, как отвечать на вопросы? — голос Акиры был по-прежнему ровным, но отрезвлял на раз. У Накамуры по спине полился холодный пот. Контракт! «Какую дерзость я только что сморозил… ох… зачем я вообще спросил???» — Прошу простить меня, Акира-сама… я… забылся. — Прощаю великодушно. Сегодня было трудное утро, и я понимаю, что напряжение еще не сошло на нет. Вечером после работы можем поехать ко мне… отметить победу и расслабиться. Не против? В арт-отделе новость об успешной презентации произвела настоящий фурор. Ичимару довольно потирал руки, вращаясь в кресле из стороны в сторону. — Жаль, меня там не было! Я бы на тебя посмотрел, Накамура. — Еще насмотришься. Я только ума не приложу, откуда мы достанем цветущую сакуру в декабре. Ёшимура-сама сказал, что она имеет для него большое значение. — Да это вообще не проблема. Лепестки потом Юки-кун дорисует, будет, как родная. Меня больше волнует, где провести съемки, чтобы это смотрелось естественно. Если снимать в павильоне, будет слишком пластиково, нужна натура… да еще онсэн и море каким-то боком туда присобачить… Ичимару потер переносицу и взъерошил голубые волосы на затылке. — Секунду… Акира-кун! Про безлимитные расходы все еще в силе? — Забудь про слово «расходы». Это обязательство берет на себя «Best Motors». Есть идея? — Есть идея, как убить трех зайцев одним выстрелом. Шикарная заснеженная зимняя река с сакурой по берегам, выбор онсэнов на любой вкус и побережье неподалеку. Горячие источники Киносаки — наша тема. Рюичи не смог сдержать удивления: — Поедем на курорт зимой? — А что тут такого? У них в декабре как раз сезон, подают местный деликатес — снежного краба, а еще сукияки и Идзуси-соба домашняя — пальчики оближешь! Я там бывал пару раз. Времени до февраля не так уж и много осталось, если совместим съемки в одном месте, то выкроим себе больший запас на постпродакшн. Остальные сцены будем снимать здесь, в Токио. Что касается кастинга, на роль водителя я бы предложил тебя, Акира-кун… это просто обкончаться можно было бы… Акира улыбнулся и отрицательно помахал ладонью. — Ладно, ладно, я знаю, ты говорил, что сниматься не будешь никогда. Это я так, к слову пришлось. Зато разговор о цветущей вишне навел меня на чудную мысль, кого пригласить на ведущую позицию, и не возражайте: лучше, чем Сакураи Рин, на эту роль никто не подходит. Накамура подпрыгнул вместе со стулом: — Рин Сакураи? Ринчин?! Певица Ринчин из суперпопулярной идол-группы «Айдору кису»???!!! — Она самая, а чего ты так всполошился? Только не говори мне, что у тебя дома все углы завалены их пластинками! — Нет, конечно… хотя Ринчин мне больше всех из них нравилась! Хиро-кун, ты ведь представляешь, сколько будет стоить пригласить звезду подобной величины на такие масштабные съемки?! — Все еще продолжаешь считать деньги «Best Motors»? Накамура, нам уже сказали забыть про слово «расходы». Понимаешь, что это значит? Будет все, как мы хотим. Впервые нам попадается клиент, который не жмотится, а ты и тут находишь сложности? — Значит, решено, — вмешался в спор Акира. — Я сам займусь этими вопросами: от кастинга до билетов на самолет и бронирования гостиницы. Накамура-сан, пожалуйста, не беспокойтесь. Мы снимаем рекламу класса «люкс», и все требования оправданы. Совершенство должно быть безупречным… на то оно и совершенство, верно?

***

Господин простил меня, хотя я сегодня вел себя хуже некуда. Как же он добр ко мне, как чуток… нет, я решительно обожаю его… Рюичи, ты действительно кретин, каких поискать надо. Может быть, Ёшимура случайно задел Акиру рукой, а ты уже решил устроить сцену. Тебе крупно повезло, что он не разозлился — а ведь имел на это полное право… Только сейчас до меня начало доходить, что на презентации я вел себя настолько откровенно, что был буквально в шаге от полного провала. Надеюсь, никто не придал значения тому, как я пялился на Акиру, пока читал сценарий. Это было настолько глупо и опрометчиво, что я мог запросто скомпрометировать его перед всем «Best Motors», да и себя выдать в том числе. Держи себя в руках, Рюичи. Этим ты больше докажешь свою преданность, чем завуалированными признаниями. И все же, что было бы, если бы Акира ответил на мой вопрос? Если бы он все отрицал, мне было бы легче? А если… Нет. Я не хочу знать этого. Я просто. Не. Хочу. Знать.

***

— Вы исчерпали лимит вопросов на сегодня, Накамура-сан, но я тем не менее хотел сообщить вам кое-что. Возможно, вас это порадует. На днях я виделся с Аямэ. С ней все в порядке, и вам не стоит больше упрекать себя ни в чем. Моя сестра, хоть и похожа на милого избалованного ребенка, — очень сильная девушка. Она сумеет пережить расставание, несмотря на то, что разрыв больно ударил по ее самолюбию. Вы все сделали правильно. Затягивать дальше не имело смысла. Когда отношения заходят в тупик, то лучшее, что вы можете для них сделать — закончить их, пока из уважения и признательности они не превратились в раздражение и обиду. Пусть даже завершившись, отжив свое, как ушедший на покой воин, они остаются в нашем сердце бесценным опытом, и из почтения к ним мы не должны портить их, пытаясь продлить во что бы то ни стало. На улице давно стемнело, но в гостиной горел уютный теплый свет, заставляющий забыть о промозглом осеннем вечере. Сидеть в мягком кресле, за бокалом белого вина, напротив Господина, любоваться его аристократическим обликом и слушать спокойный голос — одно из самых прекрасных занятий, которые только можно себе представить; но Рюичи упорно продолжало казаться, что он не заслуживает такой бескорыстной щедрости, и угрызения совести разъедали его с новой силой. — «Все, что нас не убивает, делает нас сильнее»: помните об этом, Накамура-сан, каждый раз, когда вам начинает казаться, что вы на краю. Стать сильным непросто. Иногда — больно, иногда — невыносимо больно; но через тернии вы достигаете звезд, а через боль познаете свободу. Чтобы побеждать, нужно научиться проигрывать. Чтобы встать с колен, нужно упасть на них. Чтобы увидеть свет, нужно проникнуть во тьму. И я собираюсь научить вас видеть. Я знаю, что вы чувствовали на презентации, и знаю, что вы чувствуете сейчас — это настолько очевидно, что бесполезно пытаться скрыть от меня. Раскаяние и стыд. За что же? Ведь вы пришли к успеху, превзошли себя самого, были достойны лишь комплиментов и похвалы. Как ни парадоксально, но именно за это, Накамура-сан. В вашей голове вы в очередной раз пересекли свои границы и теперь требуете наказания, и жаждете его так сильно, что это желание затмевает рассудок. Знаете, как бы вы поступили раньше, чтобы оправдаться перед самим собой? Вы бы списали все на случайность. На счастливые обстоятельства, на удачное совпадение, на что угодно — только бы умалить свою значимость, отвергнуть свой вклад в работу, назвать собственное достижение ничтожным и не заслуживающим внимания. Потому что вам страшно. Страшно взять ответственность за самого себя, за свое самоопределение, за свое будущее. Ведь принять с достоинством собственное счастье куда сложнее, чем отказаться от него. К счастью, теперь я рядом и не дам вам больше заниматься этим бесполезным хобби. Я здесь для того, чтобы сместить ваш фокус с внутреннего на внешнее. Отпустите себя сейчас. Не думайте ни о чем, просто сделайте то, что хочется, каким бы странным оно ни казалось; и я наполню вас болью доверху, дам столько, сколько вы пожелаете, и даже сверх того… Губы Рюичи дрожали. Внезапно, словно решившись, он дернулся вперед, соскользнув с кресла на колени, и прижался лбом к полу в глубоком поклоне. — Мой Господин… я недостоин… но ты знаешь… — Я знаю. Продолжай. Внутри, как снежный ком, нарастало странное чувство, пограничное с истерикой — но это была не она. Это был яростный, безудержный зуд, алчущий только одного — удовлетворения, сейчас, немедленно, любой ценой. Скуля и хныча, Накамура распластался ничком и пополз к ногам Акиры, царапая грудь цепляющимися за паркет пуговицами рубашки. — Акира-сама, я понимаю, что жалок… но я не могу больше так… что мне делать? — То, что я прикажу. Хочешь мои пальцы? — Ооо… всегда… — Ты их получишь, если будешь послушным. По голосу Акиры Рюичи понял, что сейчас его ожидает что-то новое, и в предвкушении задрожал всем телом. — Я постараюсь, Акира-сама… — Стараются дети. Мужчины выполняют. Поднимайся, хватит валяться. Выйди в прихожую. Разденься там догола и возвращайся сюда, на локтях и коленях. Голову не поднимать. Я ясно выразился? — Да, Господин… Быстро сбросив с себя одежду в коридоре возле шкафа, Накамура опустился на четвереньки. Его трясло от волнения и возбуждения, лицо искажала странная, полубезумная улыбка. Он медленно двинулся вперед, разглядывая под собой квадраты напольного рисунка. Только недавно он познакомился с новым и необычным для него ощущением: смешанными друг с другом стыдом, покорным и восторженным подчинением наделенному властью человеку, страстью и страхом, — но еще ни разу оно не было настолько сильным. Кожа покрылась мурашками, и в ушах отдавалось эхо собственного прерывистого дыхания. Преодолев порог гостиной, он замер. — Ближе. Рюичи прополз еще несколько метров и оказался посередине комнаты. Судя по голосу, Акира подвинул кресло в центр и сидел теперь прямо напротив. — Стоять. Прежде чем мы начнем, хочу обговорить с тобой кое-что. Я знаю, что ты жадный до боли, тем не менее, я уже успел немного проверить твои пределы и не хочу, чтобы ты отрубился прямо в процессе, иначе в нем нет никакого толка. Я хочу, чтобы ты проникся самой сутью наказания, принял его и поразмыслил над ним. Ты понял, раб? — Да, Господин. Внутри него все переворачивалось и обмирало от звуков этого хриплого, спокойного и властного голоса. — Поэтому я считаю нужным использовать стоп-сигнал, пожалуй, больше для себя, чем для тебя. Зная тебя, я практически уверен, что ты будешь умолять о продолжении, даже не осознавая, к чему это приведет. Запомни три слова: «холодно», «тепло» и «горячо». Если я спрашиваю, а ты отвечаешь «холодно» — я продолжаю. «Тепло» — я делаю паузу. «Горячо» — мы останавливаемся немедленно. Если «горячо» скажу я — никаких возражений, это приказ и не обсуждается. Понятно? — Да… — Подними голову. Рюичи впился зубами в губу, потому что зрелище его глазам открылось настолько умопомрачительное, что внизу живота моментально заныло. Акира-сама уже подготовился к экзекуции: снял пиджак, ослабил галстук, засучил рукава по локоть; лицо его было непроницаемо строгим, но именно эта ледяная строгость голубых глаз сводила Рюичи с ума каждый раз, когда он смотрел в них. Акира небрежно поманил его рукой. — Ложись ко мне на колени, вниз лицом. Постанывая от страха и нетерпения, Накамура повиновался, робко лег, опустив глаза, и застыл, ощущая себя настолько голым и открытым, насколько это было вообще возможно, будучи без одежды. Кресло без подлокотников было достаточно широким, чтобы он мог схватиться за его основание и одновременно держать ноги на весу, перегнувшись через колено Акиры. Тот положил левую руку на поясницу Рюичи, а правой поглаживающими движениями начал по очереди массировать его ягодицы. — Хочешь, чтобы я заставил тебя кричать? — Оох… Акира-сама… — Хочешь, чтобы я заставил тебя плакать? — Ооо… Рука перешла от поглаживаний к слабым похлопываниям, распространяющим по телу упоительное тепло. — Кричать можешь сколько угодно. Ори во все горло. У меня здесь полная звукоизоляция. Или ты думал, соседи и вправду наслаждаются твоими стонами и «трахни меня» каждую неделю? Первый удар пришелся вскользь, легкий и невесомый, но при этом обжигающе болезненный. Накамура коротко вскрикнул, но не успел перевести дыхание, как за первым последовали второй, третий и четвертый: наотмашь, с оттяжкой, громкими и звонкими хлопками. Рука у Акиры-самы была уверенная и явно привыкшая не раз делать такие вещи: он бил целенаправленно точно, размеренно, коротко, с отличным замахом; его пальцы, которые обычно были такими нежными, сейчас жалили, заставляя Рюичи извиваться на его коленях, повизгивая от боли. Перед началом, пока похлопывания были еще мягкими и приятными, Накамура твердо решил про себя, что постарается терпеть и стоически вынести наказание, чтобы доказать, что он все-таки мужчина; но после первого же удара понял, что боль, оказывается, намного сильнее, чем он ожидал. После шестого удара Акира перешел на вторую ягодицу и нанес еще четыре крепких шлепка, продолжая контролировать положение второй рукой, чтобы тело не сползло на пол. Рюичи вцепился в кресло и вытянулся. Он уже не мог сдерживать себя и последние несколько раз просто кричал, в перерывах между хлопками шипя и кусая губы. Акира остановился, водя рукой над покрасневшей кожей, словно успокаивая горящие огнем места; но Накамура только жалобно захныкал. Он ожидал нового удара каждую секунду, и это ожидание было мучительнее, чем любая боль. — Я наказываю тебя за то, что ты дерзил мне сегодня и совал нос в чужие дела. Ты понимаешь это? — Д-да, Господин. — Ты подозревал меня и пытался докопаться до моей личной жизни, хотя я ясно предупреждал с самого начала — тебя это не касается. Ладонь неожиданно пришла в движение, пронзив насквозь острыми и жгучими всплесками. — Ты доставил мне неудовольствие. Будешь еще так делать? — Нет! НЕТ!! — Неубедительно. Снова и снова, по нарастающей, все больнее и больнее, обжигая, сдирая, разрывая, проникая до самых костей, до слез, до крика, до визга, до конвульсивно вздрагивающих ног, до сжатых намертво перекладин в сведенных судорогой кулаках. — Пожалуйста, не надо! Я больше не буду! Прошу, я обещаю! ОБЕЩАЮ!!! — Мне так не кажется. Наслаждение настигло Накамуру из ниоткуда, накрыв его с головой и унеся за собой — чистое и незамутненное, концентрированное, как рафинированный сахар. Голос Акиры, его руки, колени, запах, тепло его тела — то совершенство, страсть к которому неодолима. Сломай меня, и я приму это с благодарностью… — Холодно? — Х… холодно… Только не останавливайся, прошу Тебя, я хочу этой боли, я хочу ее, потому что это Твои пальцы, потому что это Ты, потому что мне не нужно это ни от кого, кроме Тебя; лишь от Тебя я хочу принять ее и испить до самого дна… После очередной серии быстрых и отрывистых шлепков с обеих сторон Акира убрал руку. Накамура дрожал всем телом и тяжело дышал. Он случайно прикусил себе кончик языка, и розовая слюна вперемешку со слезами стекала по подбородку; но это было ничтожно по сравнению с тем, что он ощущал ниже пояса: там была словно открытая рана, и любое прикосновение заставляло его орать сорванным голосом от нестерпимой боли — так громко, что у него самого закладывало уши. — Я не могу больше… — Не можешь? — Нет… Акира-сама… Хлопок. — ААА!!! — Совсем не можешь? — НЕТ!! Я умоляю, прошу, не надо!!! Я клянусь, я больше ничего не сделаю против воли Господина!!.. Только не надо больше… — Когда заканчивать, решаю здесь я. Привкус железа во рту, звуки ритмичных и упругих ударов ладони, расплывающийся в наполненных слезами глазах пол, трущиеся об обнаженное тело складки ткани и тяжесть придавливающей поясницу руки — это было и будет вечно. Хлопок. — Я все понял, я все осознал!! — Мне стоит тебе верить? — Да, Господин! — Громче. Хлопок. — ДА, Господин!! ДА, ДА, ДА!!! Хлопок. — ААААА!!! Пожалуйста… пожалуйста… пожалуйста… — Хорошо. Поверю на первый раз. Хлопок. Это была кульминация; и, хотя за этим больше ничего не последовало, Рюичи продолжал кричать и захлебываться в рыданиях, напрягшись так, что вздулись жилки на лбу. В данный момент он весь существовал только в одной точке — средоточии боли и немыслимого наслаждения, и теперь, с последним заданным импульсом, его накрыло. Он плакал от переполняющего его нервного перевозбуждения, которое, наконец, смогло вылиться наружу; надрывал грудь криками, изгибаясь всем телом, агонизируя и задыхаясь; и одновременно переживал нечто прекрасное, чему не было имени: чувство полной свободы, без рамок и ограничений, бескрайнее и всеобъемлющее осознание слияния себя со временем и пространством, прийти к которому было возможно только одним-единственным путем — через страдание, даруемое ему божественными руками Господина. Акира терпеливо дождался, пока всхлипывания Рюичи не затихли, а тело не обмякло, бессильно повиснув, и аккуратно приподнялся с кресла, поддерживая Накамуру под руки. — Ложись на диван. Я сейчас принесу, чем помазать. На диване Рюичи снова разревелся лицом в подушку, но это было уже остаточное явление, и он быстро успокоился, впав в приятное блаженное отупение. Акира осторожно и бережно намазал ему ягодицы чем-то холодным; сначала было очень больно, до стона, но затем почти сразу стало очень хорошо. Повернув голову, Накамура увидел руку Акиры рядом с собой и с благоговением припал к ней губами. — Я вижу, что наказание пошло тебе на пользу. Но извлек ли ты урок из него или нет, покажет твое дальнейшее поведение. Кому много дано, с того много и спросится — помни об этом. А сейчас лежи спокойно и расслабляйся. У нас впереди еще целая ночь…