Глава 14
20 января 2017 г., 21:01
Чиррут вставал до рассвета, разминался, на каждой тренировке выкладывался по полной и к вечеру валился с ног – сил хватало только чтобы переодеться в сухое и немного перекусить. Иногда, когда Квай-Гон уходил, юный воин находил в себе силы повторять и отрабатывать сложные приёмы, не дававшиеся ему на тренировке. Он был совершенно вымотан физически: перетруженные мышцы саднило, при движениях каждый сустав отзывался болью растянутых связок, кулаки уже онемели настолько, что, несмотря на обмотку, не чувствовали боли на стотысячный удар в деревянную доску, голова гудела от напряжения. Но эти несколько недель пролетели, как один день, и в конце каждой тренировки Чиррут боялся, что она окажется последней. Он ещё никогда не чувствовал себя так хорошо. Рядом с ним впервые с родительского дома был кто-то, кто заботился о нём и давал любовь. Покровитель. Отец. Наставник. Но главное: внутренние демоны не беспокоили его. Со дня встречи он не думал о несправедливости мира, не изводил себя мыслями о собственной ущербности и никчёмности… Этого всего просто не существовало. Он всего себя отдавал бою, а гармония чётких и мощных выверенных движений давала гармонию мятущейся душе.
Чиррут всегда знал, как благотворно действует на сознание пара часов с шестом или тренировочной деревянной установкой. Напряжение тела выходило через расколотые доски, напряжение ума выходило жаром из суставов и мышц, напряжение в душе гасло где-то на периферии сознания, вытесненное гармонией. Для Чиррута гармония и бой были неразрывны. Незрячий с рождения, он не мог ориентироваться в пространстве и, несмотря на все старания матери, поздно научился ходить – из страха и неприятия мира, который бросался в него стенами, углами, мебелью. И даже встав на ноги, он не осознавал окружение и часто падал, натыкался на стены, предметы и людей. Мир был непонятен и враждебен, пока мама не научила его боевым искусствам. Для того, чтобы хорошо бить и хорошо держать удар, необходимо было иметь развитое чувство равновесия и чувство пространства. Больше года ушло у него тогда на то, чтобы через боевые искусства научиться воспринимать окружение и себя в нём – его мир стал по-настоящему трёхмерным, и Чиррут начал понимать, осознавать глубину и гармонию пространства.
Через несколько лет бой давал гармонию уже другого рода: через него Чиррут сливал психическое напряжение и сохранял здоровье. Тогда он понял, что тренировки давали ему намного больше, чем просто возможность защищать себя на улице. Он чувствовал себя здоровым и адекватным, и не только потому что сила и ловкость компенсировали его ущербность. Но и потому, как именно он чувствовал себя после занятий. Расслабленно, умиротворённо, правильно. Гармонично – на своём месте. Люди суетились вокруг, вечно занятые своими проблемами, а он, сидя на полу в деревянном сарае, разминал набитые стопы сквозь бинты или свои тонкие холщовые сапоги и чувствовал себя превосходно.
Но сейчас было что-то совершенно новое. Тренируясь под началом этого удивительного мастера, следуя его рукам и выполняя его команды, он совершенно забывал о себе. О своей ущербности, о своём увечном теле – обо всём, что так тяготило его каждое мгновение жизни. Было только сознание, способное входить в резонанс с энергиями и управлять грубой материей. Гармония сознания рождала гармонию в движениях, и получались даже самые сложные ката. Гармония движений: скорости, резкости, плавности, гибкости, силы – направляла энергии и давала гармонию сознанию. Сердце сливалось с разумом, разум – с энергиями, энергии – с телом, и всё это было в гармонии.
Именно эту гармонию он искал всю жизнь. Гармонию, осознанность, чистоту. В себе и вокруг, в семье и на улице, в разговорах с отшельниками, монахами, учителями, в часовнях, пагодах и храмах. Искал и даже находил, но она была мимолётна, как тень от горящего листа пергамента , подхваченного ветром, и сразу – стоило выйти на улицу или хотя бы услышать недовольный вскрик торговца или гравирикши – вытеснялась низким окружением. А сейчас мастер с головой окунал его в гармонию тела, гармонию духа, в чистоту ума и сознания, и у неё не было ни края, ни дна. Это влекло Чиррута и заставляло тренироваться сквозь усталость и боль куда сильнее, чем в детстве – страх за свою жизнь.
Он сам не заметил, как начал за это время лучше осознавать мир и лучше взаимодействовать с ним. На уровне энергии, а материя всегда шла следом. Он задавался старыми и новыми вопросами о себе, о мире и о своём месте в нём, и в кои-то веки ему было, кому ответить.
৹৹৹৹৹٩٩٩٩٩٩詠春詠春詠春۶۶۶۶۶৹৹৹৹৹
Как-то во время небольшого перерыва, когда мастер и он сидели на деревянном пороге сарая с пиалами ароматного травяного настоя и тарелкой фруктов, Чиррут сказал Квай-Гону: – Мастер. Когда я тренируюсь, особенно сейчас, когда меня обучаете вы, я чувствую что-то… нематериальное. Энергии не только направляют мои руки и ноги. От них проясняется в голове. Я начинаю чувствовать законы этого мира, я начинаю понимать то, чего никогда не понимал. Мне даже кажется, что я когда-нибудь смогу смириться с тем, что сделала со мной судьба. – Всё правильно, мой ученик, – ответил Квай-Гон, отхлебнув янтарного настоя из узорчатой пиалы. – В этом мире существует Истина. Правда. Чистота. Любовь. Как ни назови. Все называют её по-разному, но суть неизменна. Это вселенский принцип, на котором держится этот мир. Люди слишком заняты суетой, чтобы видеть его. Они загрязняют своё сознание гневом, завистью, вожделением, эгоизмом… И, не видя Истины, живут так, как будто её нет. Но для того, чтобы увидеть её, достаточно просто посмотреть. И не глазами, Чиррут. А сердцем. Монахи разнообразных культур, течений и сект смиряют зов плоти аскезами, очищают сознание медитациями и практиками тчи, и Истина входит в сердце. По чуть-чуть, но этих капель любви хватает, чтобы дать человеку всё, в чём он только может нуждаться. Истина настолько абсолютна, что даже её капля делает человека гармоничным и счастливым. Квай-Гон прикрыл глаза и умиротворённо улыбнулся. И, отхлебнув ещё чая, продолжил: – Боевые искусства – это один из способов очищения сознания. Существуют течения, где в основе практик постижения Абсолюта лежит искусство боя. Но не любая драка ведёт к гармонии и чистоте. – Он ухмыльнулся, и Чиррут улыбнулся, почувствовав это. – Злой человек, жаждущий насилия и власти над этим миром, с каждым ударом будет от Истины только дальше и дальше. Спортсмен, жаждущий рекордов и тренирующийся ради наград, к Истине тоже не приблизится. Должна быть цель – высшая цель. Ты сражаешься не для победы над кем-то – будь то война или соревнование. Ты сражаешься с самим собой: со своими страхами, ленью, слабостью, другими недостатками… Практика ума, аскезы, тренировки – это путь побед, а каждый тренирующийся – это воин своей судьбы. Постигая гармонию, человек приближается к Истине. От внимания Квай-Гона не укрылось, как Чиррут вдруг помрачнел. Чаинки на дне его недопитой пиалы мелко задрожали. – В чём дело? – Мастер… Я встречался с монахами Сяй-линь. Они как раз из тех, кто идёт путём единоборств. Я хотел присоединиться к ним или хотя бы узнать, могу ли я с ними тренироваться, но монахи погнали меня, назвав осквернённым, а послушники сломали мне два ребра и разбили голову. На лицо джедая легла тень печали. – Что ж, тебе рано довелось узнать, что не все люди разумны. Как мечом можно защищать невинных, а можно нападать на них, так и духовным путём можно пользоваться для движения навстречу Истине или же для удовлетворения своих собственных амбиций. Сяй-линь не исключение. К сожалению. Дерево судят по плодам и по тому, настолько его верхушка следует за солнцем. В этом мире всё ценное скрыто, и часто, чтобы найти искренних людей, надо потратить много времени. – Но тогда я и правда подумал, что, раз я не вижу света, может, свет гармонии тоже закрыт от меня?.. – Нет, Чиррут. Стремление к свету – атрибут души, духа. Дефект тела не имеет к этому никакого отношения. Ты окружён зрячими людьми – и что? Многие из них помнят лицо своей матери? Половина из них погрязли в насилии и невежестве, другая половина не поднимает носа из своих проблем. В мире, где ценятся деньги и власть, Истина мало кому интересна. В этом мире мы все слепы, Чиррут, не только ты. А не понимать себя в этой жизни – это куда хуже, чем не понимать себя в этой комнате. Я уже говорил, ты не слабее, ты сильнее многих. И это касается не только воинских качеств. Это касается и сознания. Ты смотришь сердцем. Тебя сложнее обмануть. Ты разумен и искренен, ты способен иметь цель и двигаться к ней, а это важнее глаз. Пока другие выбирают себе вино и дорогую одежду, ты ищешь себя и свою истину, не ведясь на иллюзии и подкупы этого мира. Чиррут не изменился в лице, но изменилось его настроение – Квай-Гон почувствовал это через Силу. Что-то сдвигалось в его понимании себя и этого мира, и джедай был очень рад этому. Закаляй тело и дух тренировками, и сознание возвысится над материей и воспримет свет Истины. Смотри сердцем, очищай сознание. Стань чистым, и гармония сама войдёт в тебя. Истина в сердце, следуй ей, и твой путь будет совершенен. Доверяй сознанию и сердцу – там все ответы.৹৹৹৹৹٩٩٩٩٩٩詠春詠春詠春۶۶۶۶۶৹৹৹৹৹
Слова мастера Джинна о духовном пути так и стояли у Чиррута в ушах. Даже не сами слова, а… настроение. То впечатление, что осталось от разговора. Он ни к кому не приставал с проповедями, не поучал и не читал пафосных и заумных нравоучений… Всегда только по существу. Но в его словах было куда больше света, чем в высокопарных речах уличных проповедников и странствующих монахов. Чиррут лежал на своей циновке, и тело ныло приятной болью перетруженных мышц и разработанных связок. И что-то странным, но таким же приятным образом ныло в сердце. Мастер Джинн оказался не просто учителем боевых искусств, он был учителем, способным дать высшие духовные истины. Зажечь свет в его судьбе, наделить смыслом жизнь – смыслом, который Чиррут искал с тех пор, как осознал себя. Вся жизнь казалась ему бессмысленной и пустой битвой просто за следующий день, просто за возможность принять ещё одну битву, но сейчас в его жизни рассветной искрой промелькнуло что-то высшее. То, что он так искал в тех немногих храмах и пагодах Нилачалы, где ему было хорошо. Чиррут ещё раз вспомнил о своих молитвах Небу о пути. И даже не смел поверить удаче своей судьбы. На душе у учителя тоже было светло и немного грустно. Квай-Гон поражался тому, какие узлы порой завязывает Сила. Сострадание всегда – сколько он себя помнил – толкало его на неожиданные поступки, порой даже предосудительные с точки зрения Ордена. В очередной раз он не смог пройти мимо чужой беды – вернее, мимо отваги и доблести, с которой этот молодой чжунго со своей бедой справлялся. Он хотел всего лишь помочь ему стать немного сильнее и научить чуть лучше защищать себя, а оказалось, что Сила подсунула ему нового ученика. Быть учеником – это тоже квалификация – думал Квай-Гон. Для передачи знания и силы одного хорошего мастера недостаточно – ученик тоже должен быть готов. Незрячий уборщик был более чем готов. И эта готовность значила куда больше чувствительности к Силе. Мастер Джинн так и видел длинную и тонкую падаванскую косичку, сбегавшую чёрной змейкой по его полотняной рубашке… И себя – шедшим по благословенным коридорам Храма в сопровождении двух учеников.৹৹৹৹৹৹৹৹৹٩٩٩٩٩٩٩٩٩٩٩詠春詠春詠春詠春詠春۶۶۶۶۶۶۶۶۶۶৹৹৹৹৹৹৹৹৹
