Глава 39
12 декабря 2017 г., 21:16
Чиррут достиг восточной оконечности Джеда-сити, когда солнце уже стояло над далёкими скалами, отбрасывая на город их длинные вечерние тени. Он даже не обратил внимания на то, что ни разу за весь день не спросил дорогу, а направление в узких лабиринтах Джеда-сити менялось на каждом шагу – словно что-то вело его вперёд пыльными извилистыми улицами. Вело из самого сердца. Кайбер-кристаллы связаны с Силой. После этих слов проповедника-грана Чиррут понял, что не может уйти из Джеда-сити, не узнав о кристаллах всего, что только было известно, и не соприкоснувшись с Кайбером настолько, насколько это вообще было возможно – а может, ему стоило остаться здесь и на более продолжительный срок. Храм Кайбера был главной святыней всей Джеды и всего сектора Тераби – и только сейчас Чиррут не просто знал это, но начинал понимать, почему. Здесь поклонялись не идолам и духам, не энергиям и галлюцинациям, не выдумкам и мифам. Этот город был благословлён Самой Силой не меньше джедайских анклавов на планетах Светлой Стороны – и люди знали об этом и жили этим. А Храм Кайбера был тем самым местом, где Сила оставила Свой непосредственный отпечаток.
Он стоял с посохом в руке, подняв лицо к темнеющему восточному краю неба, против которого ярким пучком света, уходящим вверх, рисовался в спектре энергий Храм Кайбера. Огромное здание, окружённое полем концентрических кругов, высилось над городом подобно сложенным ладоням, благословляя Священный город и весь мир великолепием, гармонией и милостью Силы. Древний Храм, подсвеченный закатным солнцем, ярким факелом горел на фоне неба, отливавшего глубокими сине-фиолетовыми оттенками джеддийского лазурита. Рядом с титаническим зданием окружающие постройки были даже не игрушками, а просто шероховатостью рельефа. Чиррут чувствовал перед собой эту махину – горы Годавари значительно развили его интуитивное чувство преграды – но трепет перед гигантскими монолитами хребтов и скал был ничем в сравнении с благоговением перед святыней, вмещавшей Саму Силу.
Уставший с дороги и в изрядно запылившейся одежде, Чиррут не решился приближаться к храму и остался у его внешнего периметра: благо там была и колонка со специально закачанной в город водой, и укромное место, где можно было расстелить шерстяной платок для ночлега. Сердце трепетало от одной мысли о скорой встрече с тем, что заключает в себя всю полноту Силы. Он растянулся на земле, положив рядом уон-шен и завернувшись в платок – сквозь ткань затылок холодила утоптанная пыль, мягкая ровно настолько, чтобы поутру не сбрасывать усилием воли тупую боль, стопы после дальнего перехода словно щекотали и жгли стаи мурашек, лица касался лёгкий прохладный ветер с запахом всего города сразу, а восприятия достигали звуки стихавших вечерних служб, далёкий гул транспорта, шорохи сумеречных животных и какая-то едва уловимая мелодия – сквозь головокружение и усталость от переизбытка информации он разобрать уже не мог.
Чиррут долго не мог заснуть: сердце колотилось во всём теле сразу, а сознание кружило в водовороте воспоминаний о том, как прикасалась к его сознанию Сила, словно Чиррут смотрел фильм о Силе, но не глазами, а самим своим существом. Чуть растрёпанные волосы теребил тёплый ветерок, нёсший дух Священного города: ароматы цветов, благовоний и жертвенного огня, настроение духовной практики, медитации и молитвы, дух чего-то тонкого, неуловимого, но странным образом такого родного и входящего прямо в сердце. На груди в тонком замшевом мешочке жёгся в энергетическом спектре небольшой кайбер-кристалл, неведомо как доставшийся ему от поклонников богини Ван Сяй. Сердце Джеды билось неустанным ритмом дыхания Силы, и он, Чиррут, находился сейчас у самого центра и в самом водовороте тончайших и чистейших энергий, которые были здесь особенно мощны. Сознание пульсировало внутри, откликаясь на них, и словно сотни и тысячи голосов нашёптывали ему о волшебстве мира – реальном волшебстве, имя которому – всепроникающая и всеблагая Абсолютная Истина. И где-то там, вдалеке – Чиррут был уверен – этому всему удовлетворённо и радостно улыбался мастер Джинн.
Он спал поверхностно, откликаясь сознанием на каждый шорох или ночную песнь – флотируя на границе сна и яви, словно в каком-то третьем мире. Но когда первый рассветный луч коснулся его щеки, сердце забилось с новой силой, и он очнулся, словно рухнув в собственное тело с высоты. Голова немного гудела – как после слишком интенсивной тренировки, но Чиррут знал, что дело было не в материи, а в духе. Энергии вокруг было столько, что сознанию приходилось сдвигать ширмы, чтобы молодой воин не лишился рассудка. Колонка с холодной водой, чистая одежда и короткая утренняя медитация – на полноценную тренировку не хватило терпения – Чиррут чувствовал, что его ждало что-то по-настоящему важное, а сердце замирало в груди, будто сейчас сам мастер Джинн собирался раскрыть перед ним ослепительно прекрасное таинство Абсолюта.
Утро было прохладным и свежим, оно искрилось электричеством на кончиках пальцев и забиралось под полу рубашки потоками энергий. Пространство дышало гармонией, красотой и огромным спектром всевозможных энергий, и розовое утро пульсировало в его груди переливами прозрачного перламутра. Сердце Джеды билось прямо перед ним. Ступив на территорию Храма, Чиррут склонил голову к благословенной пыли, выстилавшей путь к Силе. Он поднимался по полированным ступеням, не чувствуя ног и не смея даже дышать, и энергии бились, рассыпались искрами и переливались внутри и снаружи, а силовые линии вели его прямо к воротам храма. На каждой ступени он повторял формулы Силы, а поднявшись на последнюю, опустился на колени и коснулся лбом холодных полированных плит.
Площадка перед самым входом в Храм была огромной. Казалось, на ней могли свободно выстроиться все монахи Кайбера – от учеников подготовительной академии до самого настоятеля. Тысяча, две, три… Посреди необъятного гладкого пространства Чиррут почувствовал себя песчинкой в пустыне у подножия огромной скалы, уходившей заострённой вершиной прямо в космос. От близости величайшего Храма из величайших дыхание перехватывало в груди, и Чиррут, не чувствуя под собой ног, плыл вперёд в потоках энергий.
Стук сердца был готов отразиться от далёких стен едва уловимым эхом, когда он, осторожно неся посох в руках, медленно вошёл внутрь. Ранним утром прихожан ещё не было, и монах-воин был в огромном зале один. Внутреннее пространство было необъятно велико, а свод Храма почти от самых ворот круто уходил вверх, в бесконечность, в высшие измерения духовного бытия. Внутренняя форма зала была так же сдержанна и проста, как и внешняя, но устремлявшийся ввысь столп пространства был подсвечен так, что казалось – Сама Сила заглядывала сюда через окно, разверзшееся в небесах и в высоком каменном своде.
В грудь повеяло прохладой, свежестью и чистотой – нематериальной чистотой – тысячи и тысячи неосязаемых лент колыхались на ветру, продувавшем его насквозь, а их кончики щекотали самое сердце… будто сам Абсолют дышал ему навстречу. Пространство звенело вокруг, и Чиррут каждой клеточкой тела, каждой фиброй восприятия чувствовал титанический монолит каменных стен, буквально осязаемую глубину и ширь необъятного зала и разверзшуюся над головой бездну.
В глубине зала находился главный кайбер-кристалл. Всем своим существом Чиррут чувствовал с каждым шагом нараставший энергетический фон – как тепло пламени, уверенное и мощное, когда всё ближе и ближе подходишь к огромному костру или пожару. Восприятие так захватило его, что Чиррут едва успел заметить внезапно выросшее перед ним заграждение. «Дальше непосвящённым вход закрыт. Смотри издалека», – раздался из угла голос одного из смотрителей, но Чиррут не ответил. Дрожащими руками он держался за заграждение, выставив наружу все чувства.
Раздался звук раздвигаемых ширм, и Чиррута словно обдало светом – так бывает, если летом высоко в горах солнце вдруг выходит из-за плотных облаков. Сердце заколотилось ещё чаще, воздуха не хватало, по всему телу побежал озноб. Не было ни образов, ни мыслей – лишь сердце раскрывалось навстречу Свету, что струился сквозь него солнечным ветром, пронизывая и заливая каждую клеточку энергией блаженства, вечности, чистоты и любви. Каждым атомом своего тела Чиррут чувствовал блаженный трепет воплощённого волшебства и не смел шелохнуться, чтобы не спугнуть – но откровение и не думало отступать или ослабевать хоть на йоту. Прекрасная музыка звучала в сознании – музыка гармонии и Света.
В глубине зала на широком каменном постаменте возвышался он – Кристалл Кайбера. Гигантский кристалл распространял вокруг себя призрачное сияние, будто подсвеченный изнутри лазурно-зеленоватым светом, и на неправильных гранях его поверхности танцевали и лучились блики, а в сердцевине слово переливались изумрудно-аквамариновыми огнями, перетекая друг в друга и сверкая огнями мириадов звёзд, целые галактики.
Кайбер-кристаллы издавна почитались на Джеде как носители и источники «вселенского дыхания», или, говоря словами современных адептов, Силы. Они были крайне редки и трудоёмки в добыче – обнаружить их кроме как в откровении медитации было невозможно – и ценились куда выше самых дорогих драгоценных металлов и камней. Маленькие служили особо удачливым галактам талисманами, а крупные были объектом поклонения и духовных практик в храмах. Самый крупный и мощный из когда-либо найденных уже многие тысячи лет находился здесь, в главном храме Джеда-сити, носившем его имя. Те, кто были способны видеть энергетический план, утверждали, что потоки энергии расходятся от кристаллов концентрическими кругами и силовыми линиями, пронизывая всё пространство и связывая каждый атом с окружающими, подобно матрице бытия. Ни Хранители Кайбера, ни приверженцы других течений и культов не могли разгадать загадку кристаллов, но главный храм Священного города из года в год привлекал огромные количества паломников, отчего население всей пустынной луны увеличивалось минимум вдвое.
…Время для Чиррута остановилось. Галактики кружились вокруг, пестря искрами звёздных скоплений, мимо проносились дни, года и столетия, материя земли разламывалась, вздымая вверх фонтаны алой раскалённой лавы, в небесах молекулы воды, дробя в радугу космический свет, соединялись в первые снежинки, поднимались, теряясь в облаках, горы, папоротники разворачивали мохнатые спиральки листьев, а ураганы сметали города, высыхали и вновь наполнялись водой океаны, ветер колыхал бриллиантовые капельки росы на раскрывшихся головках цветущего хлопка, обрушались в пучину кипящих вод махины километровых айсбергов, в икринке кариотской саламандры пульсировало сердце крошечного зародыша, солнце снова и снова вставало на востоке, и космический ветер нёс материю солнца к далёким неизвестным мирам, пагоды горных монастырей драконьим хребтом взмывали в небо, и сотни тысяч сердец бились в ритме Силы, отдаваясь Ей без остатка…
…Он простоял так весь день и покинул стены Храма лишь на закате. Чиррут плыл вниз по каменным плитам лестницы – тело плохо слушалось и словно не существовало. У подножия Храма, держась за посох и медленно, словно раненый, он опустился на нагретые солнцем ступени. Сознание плыло где-то за пределами осязаемых сфер, сердце тихо, но уверенно стучало у горла, в висках, в руках и ногах, и по всему телу разливались волны тепла – будто тёплый океан наполнял его изнутри – и трепетали крошечные электрические заряды. Не было преувеличением сказать, что ни в одном месте Чиррут не чувствовал такой полноты физического восприятия, такой яркости тонкой энергетической картины мира, такой глубины взаимодействия с самой тканью бытия.
Переполненное откровением сознание будто оборвало связь, и привычное восприятие потихоньку возвращалось к нему, но вселенские энергии не сразу отпускали – ослабевая, но продолжая кружиться в охваченном благоговением сознании. Потоки энергий всё вихрились внутри, галактики продолжали свой бег, лучась переливами звёздных скоплений – гигантский Кристалл Кайбера словно вновь скрывался за завесой, но не торопился обрывать тончайшие серебряные нити, незримо тянувшиеся к его сердцу.
Когда восприятие привычной реальности вернулось во всей полноте, Чиррут не мог поверить случившемуся. Или всё это было галлюцинацией или сном, или… Ему вспомнился последний день обучения у мастера Джинна ещё в Нилачале – день, перевернувший всю его жизнь откровением Силы. Все эти годы Чиррут нёс в сердце этот небывалый опыт, как драгоценный камень, как высшую ценность. Он обращался к нему в минуты слабости и просветления, рано утром и глубокой ночью, за тренировкой и молитвой – и в воспоминании о том самом единении с Абсолютом черпал вдохновение и силы не сдаваться и идти вперёд и вперёд. Вера, поддержка и любовь учителя, но больше – оно – сияло факелом и освещало его путь – из тьмы невежества на свет духовного знания и духовной силы.
Сейчас же… Нет, ощущения были другими, тот долгий и невообразимо прекрасный, исполненный глубинного единения с миром миг перед крыльцом маленького старого храма недалеко от Нилачалы повторить было невозможно. Но Чиррут мог определённо сказать, что с тех пор он не был так близко к самой первооснове бытия, к Самой Силе, как стоя в оцепенении перед кристаллом Кайбера в Её благоговейных потоках. Сила снова открылась ему – издалека, но на этот раз минуя посредника, что направлял Её своей волей, расчищая Ей путь к сознанию ученика, буквально вводя Её в храм его сердца. Сейчас Сила прикоснулась к его сердцу Сама.
Чёткость мысли нарастала с неуловимой быстротой. Сопоставив, Чиррут понял: мастер Джинн своей духовной силой дал ему первое откровение Абсолюта, и Сила тогда на долгий миг открыла ему духовное зрение и словно сказала: смотри, как на самом деле устроен мир, его измерения куда сложнее и прекраснее, чем доступно чувствам неодарённых, это истина, а не то, что видно глазам. Сейчас учителя не было рядом, и само восприятие было не настолько непосредственным и мощным, но Чиррут отчётливо ощутил присутствие личности, присутствие воли, звавшей его к себе. Ком встал в горле. Кайбер говорил с ним…
Случившееся отказывалось поддаваться осознанию. Чиррут тяжело встряхнул головой. Что же это было за место, раз даже у него, неодарённого, тонкое чутьё полыхало всеми красками окружавших спектров, словно Сама Сила дразнила его бликами отдельных энергий, играла с ощущениями, щекотала лицо, восприятие, сознание?..
…Чиррут не думал, как и что именно будет делать дальше, но после случившегося покинуть окрестности Храма Кайбера он просто не мог.
Вдруг внутри похолодело, а по коже разлился настоящих жар. Внезапное понимание ударило не хуже кнута: на его груди висел кайбер-кристалл. Точно такой же, как тот, в центральном Храме Джеды, который только что захлестнул всё его существо откровением Силы, пронзив насквозь всеми спектрами тончайших и чистейших энергий. Чиррут попытался сглотнуть, но в горле перехватило. Гигантский Кайбер-Кристалл, воплощающий в себе Силу на многие миллионы километров многих звёздных систем вокруг, и маленький, легко помещающийся в ладони, – они отличаются только количественно, размером. А созданы из одной материи. Силы. И в этом смысле неотличны. Сознание ухнуло в бездну, по шее сбежало вниз ледяное пламя, и так непослушные руки онемели окончательно. Чиррут крепче вцепился в шест, но пальцы не слушались, а дерево под ними было словно чужим.
Немного переведя дух, он отложил посох и дрожащей ладонью накрыл кристалл на груди, а потом запустил руку под рубашку и как только мог бережно обхватил его похолодевшими пальцами. Маленький кайбер-кристалл слабо пульсировал тонкими, едва заметными энергиями в такт биению переливавшихся в сознании галактик. Не помня себя, Чиррут достал мешочек из-за пазухи и поднёс к чуть раскрытым губам. Откровение Силы не кончалось.
৹৹৹৹৹৹৹৹৹٩٩٩٩٩٩٩٩٩٩٩詠春詠春詠春詠春詠春۶۶۶۶۶۶۶۶۶۶৹৹৹৹৹৹৹৹৹
