Tudor Rose

Король Артур оказался добрым королём — по крайней мере, так казалось Адалин. После первой встречи, несмотря на её первичный ответ «не боюсь», девочка была немного испугана и запутана. Последовавшее за этим Рождество уничтожило первое чувство и лишь усилило второе: он появился вновь, такой же странный, но уже хоть чуточку более знакомый. Впечатление сгладилось. Король Артур совсем не казался злым или пугающим. Он был добрым, но от чего-то невыносимо грустным — Адалин никак не могла понять, как можно так улыбаться, как улыбался он, и при этом смотреть на неё с такой тоской, что неуютно становится. Тем не менее, Король Артур ей скорее нравился. Она никак не могла понять, как к нему относится мама. Раз она была в ордене, она должна была бы любить и слушаться его, но иногда Адалин казалось, что мама предпочла бы, чтобы его не было в доме: бросала на него недовольные взгляды, была так напряжена, когда он был рядом с Адалин. Хотя в другие моменты она была уверена, что Король Артур с мамой дружит — иногда она замечала это, совсем маленькие детали: как она брала его за руку, на мгновение утыкалась лбом ему в плечо, он что-то тихо говорил ей, и она улыбалась ему в ответ, когда думала, что Адалин не смотрит или не замечает. Нет, всё-таки маме Король Артур тоже нравился. Просто она почему-то боялась, когда они в доме одни. Почему он вообще стал приходить не только в дни их «собраний»? Редко, но приходил. Перед праздниками, раз в месяц или два — и обязательно когда папы и Басти не было дома, они как нарочно испарялись. И обязательно виделся с ней, с Адалин. Она бы, наверное задала эти вопросы маме, но боялась её лишний раз расстраивать: она всегда становилась такой беспокойной, когда Адалин что-то о нём спрашивала. Девочка чувствовала: что-то с ним не так. Но как понять, что настораживает в человеке, которого едва встретил? Тем не менее Король Артур ей безусловно нравился. Он приносил красивые подарки: книжки с историями и магические игрушки. Он гладил её по голове и рассказывал что-то — Адалин всегда очень нравилось слушать, что он говорил, очень нравился его спокойный голос. На второе Рождество с момента их знакомства мама позволила ей погулять с ним по заснеженному саду. Тогда он наколдовывал для неё живые снежные фигуры: такой магии девочка раньше не видела — мама никогда так не делала и, кажется, не умела. В то Рождество он принёс ей особенный подарок: Адалин раньше не дарили украшений, мама давала примерить что-то своё, когда нужно было нарядиться к балу или приёму. На маленькой серебряной подвеске красовалась изящная зелёная змейка — символ маминого и папиного факультета в школе. Девочка влюбилась в подвеску моментально — так и не поняла, почему мама так нахмурилась, когда увидела на оборотной стороне медальона буквы A R. По крайней мере хотя бы Король Артур, показалось, был доволен её реакции на подарок даже больше, чем обычно. Наверное, на минуту даже постоянная тоска исчезла из его глаз. Адалин нравилось радовать его, поэтому ей было грустно от того, что на следующий год он стал реже приходить — в ноябре после Хеллоуина он не появился вообще. Адалин бы сильно расстроилась, но родители в те дни стали такими тревожными, что это заняло всё её внимание. Что-то надвигалось — она не понимала что, да и взрослые сами тоже вряд ли могли объяснить — но Адалин была уверена, что шло что-то плохое. Даже Басти стал улыбаться не по-настоящему.

***

То самое плохое случилось в начале декабря. Хуже, чем Адалин ожидала: хуже и страшнее. Самое страшное было, наверное, в том, что в момент, когда оно происходило, насколько бы напугана она не была, она даже не способна была бы представить масштаб всех перемен, что несло это плохое для её семьи. Адалин Лестрейндж сидела на диване в кабинете отца, сжавшись в комочек, обняв руками колени. Холодно, мрачно и страшно. Откуда-то снизу доносился непонятный шум, и девочка вздрагивала от каждого резкого звука. Беллатрикс меряла комнату шагами: напряженная до того, что чуть не искрилась — то порывалась выглянуть в окно, то делала резкое движение в сторону двери, но в итоге всё равно оставалась в центре комнаты, не решаясь ни на то, ни на другое. Свет был приглушён, плотные шторы задвинуты, но даже в такой полутьме можно было увидеть, что Беллатрикс была бледна как полотно. Адалин тихо плакала, сама того не замечая: она еще не знала, чего боялась, но знала точно, что никогда не видела маму такой напуганной, никогда. Хотелось закрыть глаза, открыть — и проснуться в постели, поняв, что это только кошмар. Не получалось. В дверь постучали, и Беллатрикс чуть не подпрыгнула на месте, в который раз хватаясь за палочку. В комнату вошёл Лестрейндж. Рудольфус всегда сохранял самообладание: даже сейчас старался держаться — но и по его лицу было видно, что взволнован он так же, как и его супруга. За старшим братом появился и Рабастан, бледный как смерть и с дрожащими руками — Адалин уцепилась за него взглядом, надеясь как обычно найти надежду в его лице. Ничего. Та же безысходность, ещё хуже, чем у родителей. — Они здесь, не меньше двадцати авроров. Антиаппарационный барьер, блок на камины — всё учли. Полная осада, — произнёс Рудольфус.  — Они пойдут на штурм? — голос Беллатрикс дрожал.  — Боюсь, что да — как только разрушат первичную защиту. Времени мало. Еще минут десять — потом… — А Адалин? — Им плевать, Белла. Когда речь о таких, как мы, им абсолютно плевать, — Рудольфус прислонился спиной к двери, прикрывая глаза, тяжело вздыхая. Готовясь, выжидая. Страшный грохот, а следом за ним оглушающая тишина. Свечи, освещавшие кабинет разом потухли, и, казалось, весь замок разом погрузился в темноту. Адалин тихо взвизгнула, уткнувшись лицом в колени, не понимая, что происходит. Через секунду почувствовала, что мамины руки обнимают её за спину.  — Всё будет хорошо, солнышко, всё будет хорошо, — Беллатрикс прижимала к себе дочь, зажмурив глаза. Всё закрутилось слишком быстро: исчезновение — она говорила «исчезновение», но все твердили «смерть, смерть, поражение…» — распад организации, их оппоненты слишком быстро ощутили слабину. Теперь это — и выхода не видно. В голове пронеслось, что уже ничего не будет хорошо. Что для них вообще не могло быть хорошо — и то было решено ещё до того, как дрожащая в её руках сейчас восьмилетняя девочка появилась на свет. — Белла, уведи Адалин наверх! Чем позже они её найдут, тем лучше. Если повезёт — блок каминов исчезнет при снятии второго уровня защиты поместья! Вы сможете сбежать — будет лишь несколько мгновений — беги к Нарциссе. Люциус сможет вас укрыть ненадолго, — Рудольфус выхватил палочку и бросился вон из кабинета — навстречу нападавшим. Адалин не увидела, куда убежали папа и Басти. Беллатрикс подхватила её на руки и побежала вверх по винтовым лестницам, почти под самый чердак: туда, скорей во тьму, где есть шанс, что не достанут, что не успеют. Адалин в её руках — последняя ниточка, скреплявшая ее распадающийся на части мир. Её Адалин, их Адалин. Спасти её — последний шанс сохранить целым себя и сознание, сохранить трезвую память. Стук шагов за её спиной уже предвещал приближение нескольких авроров. Дальше всё случилось быстро — слишком быстро, чтобы осознать. Они не дождутся снятия защиты — без боя точно нет. Беллатрикс остановилась, заталкивая дочь в первую подвернувшуюся комнату.  — Спрячься!  — Но мама!  — Спрячься и не выходи, я за тобой вернусь! В комнате было темно, Адалин едва могла ориентироваться — нащупала ручку платяного шкафа и забралась внутрь, поджав колени, плотно закрыв глаза. Из замка доносился шум, казалось, где-то что-то взрывалось. В коридоре мама кричала заклятья одно за другим — голос яростный, высокий — звуки схватки, казалось, всё удалялись. «Закрой глаза и представь окружившие тебя стены — не темницу, скорее, укрытие, будто водопад окружает тебя, и никто не может тебя найти, если ты этого не захочешь, » — Король Артур пытался научить её, говорил, что это поможет не бояться, не давать лишний раз миру напугать или навредить тебе. Адалин пыталась представить водопад, заглушить звуки боёв. Не получалось. Плакать хотелось уже от бессилия. Где-то прогремел взрыв настолько мощный, что Адалин почувствовала, как трясутся стены — а затем всё стихло. Адалин плакала, сжавшись в комочек. Звала всех: то маму, то папу, то Басти — никто не приходил. Она стала звать Короля Артура. Он же король, он самый сильный маг, он обязательно поможет. Обязательно. Король Артур так и не пришёл. Не мог прийти. Дрожащая и плачущая, Адалин заснула в шкафу уже под утро тревожным горячечным сном.