Christmas miracle

Амалиэль – ангел, Билл Эванджелос – приносящий хорошие новости Александрос – защитник человечества Танатос – смерть Диаболос – обвинитель, клеветник Ночь загоралась желтыми огнями. Фонарные столбы излучали мягкий и тусклый свет, провожая проезжающие машины в тепло и уют родных домов, в окнах которых мерцали разноцветные огоньки. Жители готовились отмечать Рождество, и праздничные гирлянды приветливо светились изо всех окон. Их свет падал на белый блестящий снег и отражался от него, рассеиваясь в воздухе. Тяжелые густые тучи полностью заслонили собой темное звездное небо. Детройт погружался в зимнюю тьму и потихоньку засыпал, убаюкивая своих жителей. Ближе к полуночи улицы заметно опустели, и если бы не праздничные мерцающие огни, развешанные на крыльцах и в окнах домов и на витринах небольших магазинчиков, можно было подумать, что город в одночасье вымер. Не спал только один человек. Билл сидел в своей кровати, вплотную приставленной к окну, обхватив колени руками и изо всех сил стараясь сжаться в точку. Стоило ему чуть задремать, как он тут же видел Тома, спокойного и умиротворенного, довольного жизнью и собой, с мерцающей душой. Он тут же просыпался и щипал себя за руку, чтобы прогнать навязчивое видение. Он пустым взглядом уставился на фонарь прямо напротив своего окна и невольно стал свидетелем того, как город запорошило крупными хлопьями снега. Билл испытывал мучения, его словно сковали невидимой прочной цепью с Томом и заставляли тянуться к нему. Ему уже изрядно надоели эти странные и неприятные ощущения, от которых невозможно было избавиться. Одна неделя. Именно столько осталось ему находиться здесь в своем человеческом облике, а потом он сможет вернуться домой, забыть Тома и Ребекку и прекратить тем самым свои душевные истязания. Билл ощутил прохладу ночного зимнего воздуха, который просачивался в щель между окном и деревянной стеной, покрытой густым слоем белой краски. По коже побежали мурашки, и это слегка взбодрило его, дало немного сил успокоиться. Том никак не шел из его головы. Биллу волей-неволей хотелось как можно больше знать о нем, проводить с ним больше времени. Если бы Билл был уверен, что Том не совершит никакого греха до Рождества, он прямо сейчас отправился бы к себе домой в ангельском обличии с чувством выполненного долга. Но он вынужден оставаться здесь, в земном мире, пока не убедится, что душа Тома опять не почерствеет. Билл все же нехотя признался себе, что не прочь посвятить своему подопечному большую часть из оставшихся семи суток, но потом одернул себя: ведь он ангел, ему нельзя привязываться к людям, нельзя кого-то полюбить. Выходил какой-то замкнутый круг, состоявший из самобичевания и болезненного наслаждения недосягаемым. Безутешное осознание собственной обреченности сравнимо разве что с ломкой у наркомана. - Я больше не могу так, - тихо прошептал Билл и встал с кровати. Она отозвалась еле слышным скрипом деревянных реек, и это единственное, что выдавало в большом доме присутствие живой души. Он стоял в темноте, посреди пустой комнаты, босой, в джинсах и сорочке. Билл поджал пальцы на ногах: из окна неприятно задувало, а деревянные полы в доме абсолютно голые. Он подумал о том, что не переоделся, когда вернулся домой, не поел, хотя испытывал чувство голода, хоть и не настолько острое, как у обычного человека. У него совершенно не было сил на это, он ощущал себя морально истощенным. Билл подошел к небольшому бежевому шкафу, который был единственной мебелью в небольшой комнате. Он медленно открыл дверцу с длинным зеркалом на ней. Билл мимолетно глянул на свое отражение, на блестящие черные глаза и измученное выражение лица и быстро отвел взгляд. Он встал на носочки, чтобы дотянуться до самой высокой полки, поворошил рукой немногочисленные вещи на ней и достал небольшую коробочку золотого цвета. В потемках Биллу показалось, что края ее крышки немного светятся и отдают желтым блеском. Он бережно поднял крышку и уставился на золотое кольцо с красным камнем в центре и довольно массивной гравировкой ангельских крыльев вокруг него. Он надел кольцо на указательный палец, и оно тут же начало светиться. Билл прищурился и вскрикнул, почувствовав жжение на пальце. Он попытался снять кольцо, но оно словно приросло, намертво обвило его тонкий палец, как удав крохотное тельце кролика. Билл закрыл глаза и потряс рукой, а потом понял, что больше не стоит на полу, потому что его теперь нет под ногами. Он проваливался в бездну, летел в пустоту все быстрее и быстрее. В панике Билл хватался руками за воздух, но ловил только кончики своих черных волос, колышущихся во все стороны. Билл лежал на твердом полу и боялся открыть глаза. Он не понял, сколько прошло времени между состоянием свободного падения и уверенного лежания, но от всей души пожелал себе больше не испытывать таких кошмарных ощущений. Это во сто крат хуже, чем безотчетная привязанность к Тому. Том! Билл встрепенулся и поспешил открыть глаза. Мысль о подопечном заставила мозг снова включиться, а тело – двигаться. Билл поднялся с пола и огляделся. Этот великолепный, нескончаемый и захватывающий воображение коридор он узнает из тысячи: так у ангелов начинается дорога домой. Мраморный пол под ногами оказался прохладным, по нему было приятно ступать. Билл чувствовал опору под ногами, и это устраивало его больше, чем бесконечное падение в неизвестном направлении. В конце коридора Билла ожидала массивная деревянная дверь, конечно же, белого цвета с вырезанными на ней узорами. Он не спеша пошел к ней, разглядывая по пути могучие стены с вделанными в них чашами, в которых потрескивал огонь. Он прошлепал босиком до двери и остановился. Отсюда начинается рай. Билл приоткрыл гигантскую дверь, опустив золотую ручку. Она поддалась на удивление легко, и из образовавшегося проема в коридор хлынул яркий свет. Билл сделал шаг вперед и уже вместо холодных плит почувствовал под ногами что-то мягкое и воздушное. Стало легче дышать. Билл улыбнулся, с наслаждением вдыхая воздух полной грудью. Он настолько чистый и свежий, что ни один уголок на Земле с сохранившейся нетронутой природой никогда с ним не сравнится. Наконец-то Билл хоть и ненадолго, но все-таки был по-настоящему свободным, не обремененным никакими земными обязательствами. Он дома, и в данную секунду ему больше ничего не надо. Он ощутил небольшое давление между лопатками, а в следующее мгновение за его спиной уже раскинулись огромные крылья. Билл, как прежде, легко ими взмахнул, и волосы, и так всклокоченные, взлетели в воздух и осели на плечах. Приятная тяжесть крыльев напоминала своему хозяину о скором возвращении домой. Когда глаза привыкли к яркому солнечному свету, он опустил голову и принялся разглядывать свои ступни, которые буквально утопали в облаках, со стороны больше похожих на мягкую перину. Здесь отсутствуют законы физики и гравитация, ему даже не приходилось балансировать. Билл глубоко и прерывисто вздохнул. Его легкие свободно наполнялись воздухом, здесь не было ни холодно, ни жарко, он не испытывал ни жажды, ни голода, ему просто было хорошо. Целый год ангел здесь не был, но теперь бодро шагал по выложенной из облаков длинной дорожке, которая заканчивалась еще одной дверью, самой важной. Он много раз слышал от своих подопечных о том, как они представляют себе рай. Надо сказать, Билл и сам иногда спрашивал у них об этом просто ради любопытства. Те самые легендарные врата рая, которые люди любят себе представлять в виде красивых золотых ворот, украшенных какими-нибудь узорами и цветочками, на самом деле воротами вовсе не являются – всего лишь надо толкнуть самую обыкновенную деревянную дверь, чтобы почувствовать себя счастливым. Билл открыл ее и оказался в самом настоящем райском саду. Только теперь он передвигался не по облакам, а по влажной земле и теплым гладким камням, слушая крики красивых птиц, летающих по небу. Повсюду росли диковинные цветы, к которым изредка подлетали маленькие птицы с длинными клювами и бабочки с яркими и пестрыми крыльями. Цветы источали такой дурманящий аромат, что Билл не удержался и наклонился к ярко-желтому ирису. Он придержал пальцами распадающиеся лепестки и с наслаждением втянул носом сладкий запах. Здесь цвели и распускались фруктовые деревья, пальмы, кипарис, кедр, разросшиеся кусты малины. Билл пытался ступать осторожно, чтобы не раздавить ни одну бабочку, ни один распустившийся цветок. Наконец, он приметил неподалеку молодую яблоню, сплошь усеянную красными спелыми яблоками. Билл на носочках прошел по дорожке, сел около нее на землю и облокотился о коричневый ствол. Он дышал приятными запахами распустившихся роз и тюльпанов и чувствовал, как быстро на душе становится совсем легко. Билл потянул руку к ближайшей ветке, чтобы сорвать яблоко, но за спиной раздался взволнованный голос: - Амалиэль! – он вздрогнул, а на глаза тотчас навернулись слезы: почти за целый год его впервые назвали настоящим именем. – Друг мой, я так рад тебя видеть! Ангел вскочил на ноги, попутно стряхивая со штанов прилипшие комки земли, и оглянулся. - Эванджелос! – охнул Амалиэль и с улыбкой помахал рукой приблизившемуся к нему юноше в белом одеянии. Он кинулся в объятия Эванджелоса и крепко обхватил руками его шею, наслаждаясь счастливыми мгновениями. Как же ему не хватало на земле такой же искренней радости со стороны своих подопечных… - Ничего, скоро к нам вернешься, - пробубнил куда-то в затылок Амалиэлю Эванджелос и погладил его по спине аккурат между белыми крыльями, которые тут же затрепетали. Они отстранились друг от друга, и Амалиэль радостно потрепал своего друга на длинным волосам, заплетенным в тугую косу. Эванджелос сиял, как начищенная монета, и счастливо улыбался, как будто перед ним стоял не ангел и по совместительству близкий друг, а сам Господь Бог. Он взмахнул рукой, и на его палец села бабочка с дрожащими синими крыльями. Белоснежные одеяния, от которых так отвык Амалиэль, заструились по атласному телу Эванджелоса. - Ты вернулся немного раньше назначенного времени. Что-то случилось? – спросил он. - Я пришел за советом. – Улыбка Амалиэля на мгновение погасла, и Эванджелос заметил это. – Мне нужно поговорить с Александросом. - Тогда пойдём скорее, он обрадуется твоему визиту! – Эванджелос схватил Амалиэля за руку и повел по узким тропинкам дивного садика. – Расскажи лучше, как тебе живется в людском мире? Не знаю, заметил ты или нет, но у тебя ни одного черного пера! Амалиэль с облегчением выдохнул: посмотреть на себя со спины он, конечно же, не мог, но охотно поверил Эванджелосу. Значит, он и правда делал Тому, да и вообще всем подопечным, только добро и ни разу не согрешил?.. - Вот Александрос удивится! – тараторил Эванджелос. – Ты действительно самый лучший ангел, мы можем гордиться тобой! - Да уж, - отозвался Амалиэль. Он слушал друга только краем уха. Ангел только вернулся в рай, в свой родной дом, а уже чувствует тоску по Детройту и по сладким пончикам и пирогам, которыми Том так любезно угощал его. Вскоре тенистый садик закончился. Птичий щебет перекрыли звуки журчащего ручья, а на месте садовых деревьев раскинулся огромный храм, высеченный из белого и серого камня, поддерживаемый мощными колоннами. У Амалиэля перехватило дыхание: он не был здесь уже целый год и изрядно успел соскучиться по этому чистилищу души. Храм напоминал ему усыпальницу для богов в далекой Греции: здесь не было ни окон, ни дверей, даже стены начинались где-то глубоко в его недрах, и не было им ни конца, ни края. - Скорее, пойдем! – Эванджелос махнул ему рукой и бросился вперед, лихо поднимаясь по широким ступенькам, кое-где потрескавшимся от времени. Амадиэль не спеша последовал за ним. Ангел плавно взмахнул тяжелыми белоснежными крыльями, без труда оторвался от земли и легко преодолел вереницу ступенек. Он остановился на пороге и плавно опустился на массивные каменные плиты. В глубине храма на большом и жестком кресле с широкими подлокотниками величественно восседал Александрос. Эванджелос уже стоял рядом с ним и взахлеб рассказывал радостную весть. Александрос блаженно улыбался и гладил своего ученика по голове, а когда заметил ангела, поманил его свободной рукой. - Амалиэль… - прошептал одними губами Александрос. Он не сводил глаз со смущенного ангела, и как только Амалиэль приблизился, поднялся и заключил его в свои объятия. – Когда увидел Эванджелоса, подумал, что нас ждет очередная хорошая весть, но даже предположить не мог, что весть окажется не только славной, но еще и весьма неожиданной! Амалиэль улыбнулся, вслушиваясь в бархатный голос учителя, немного отошел от кресла и опустился на колени аккурат напротив Александроса. Тот скрестил руки на животе и выжидающе посмотрел на Амалиэля. - Что привело тебя сюда? В доме ты не нуждался целый год и работал добросовестно. Осталась всего лишь неделя. - Мудрец в раздумьях прижал кончики пальцев к виску, не отводя взгляд от ученика. – Что тебя беспокоит? Амалиэль замялся. Ему стало казаться, что теперь его проблемы не важны. Они ничтожны по сравнению с человеческими. И вообще его там, на земле, ждет Ребекка – вот кто достоин настоящего внимания. Амалиэль не знал, как сформулировать поток мыслей в голове и беспомощно посмотрел на Эванджелоса, но тот расценил его взгляд по-своему. Улыбнувшись, он щелкнул пальцами и тут же растворился в воздухе, оставив после себя легкую дымку. - Вот всегда он так, - буркнул Амалиэль, не дождавшись помощи. - Своё дело он выполнил, так что теперь со спокойной душой может и дальше собирать хорошие новости, - снисходительно улыбнулся Александрос. – Жалеешь, что не можешь сейчас также улизнуть? - Нет! – выпалил Амалиэль. – Просто… Теперь я и сам не знаю, что меня сюда привело. - А ты подумай. Амалиэль уставился в пол, немного сгорбившись. Мягкие белые перья больших крыльев касались его рук, и он с сожалением подумал, что скоро снова с ними расстанется. - Я боялся, что согрешил, что мои крылья уже не такие идеальные, как раньше. Я привязался к одному человеку и теперь не знаю, как оставлю его одного. - Совсем один на белом свете? – улыбнулся Александрос. - Нет, не один, у него есть сестра, тетя, работа и… - И на этом остановись, - перебил Александрос, слегка хлопнув ладонью по подлокотнику. – Ты оставляешь его с близкими людьми. Разве тебе мало этого? - А что… А что если я сам буду по нему скучать? - Амалиэль, но я же просил тебя не привязываться к людям! Думаю, когда ты вернешься к нам, у тебя будет множество других забот, и скучать не придется. Амалиэль опустил голову. В груди защемило от боли и тоски. Ему показалось, что здесь он провел целую вечность, а теперь нужно срочно проведать Тома, поговорить с Ребеккой и успокоиться. - Но ты можешь стать покровителем и выбрать себе подопечного, чтобы следить за его жизнью и оберегать от плохих поступков, - добавил Александрос. Ангел промолчал. Внезапно крылья оказались слишком тяжелыми. Они давили на спину и заставляли сгибаться тело еще ближе к полу. - Ты не хуже меня знаешь, что мы не можем все время защищать людской мир, - продолжал Александрос, расценивая молчание Амалиэля как согласие. – И ты всё еще ангел и не можешь надолго оставаться с людьми, иначе снизойдешь до греха. Я не хочу потерять еще одного ученика! После этих слов Амалиэль передернул плечами, вспоминая, как Диаболоса, совершившего страшный грех, с позором прогнали в Ад. - Да, ты прав. - Амалиэль поднял на него глаза. – Но иногда я думаю, что мне лучше вернуться сюда, даже несмотря на то, что осталась неделя. Брови Александроса поползли вверх, и Амалиэль затараторил: - В смысле, я вижу, как изменился мой подопечный, он стал добрым и внимательным. И не нуждается больше во мне. - Может, я и рад был бы оставить тебя здесь, но не могу. – Александрос скрестил руки на груди и понизил голос. – Видишь ли, Танатос затеял нечистую игру и пытается вставить моим ученикам палки в колеса. Он подослал к твоему подопечному Диаболоса, чтобы против воли склонить к греху. Но ты все же сумел помочь ему, а план Диаболоса не удался. Александрос поднялся с кресла, неторопливо подошел к Амалиэлю и помог ему встать с колен. - Поэтому я хочу, чтобы ты остался в людском мире до Рождества. Если ты оказываешь на подопечного сильное влияние, то Танатос никак не сможет тебе помешать, - задумчиво произнес Александрос и положил ошарашенному Амалиэлю руку на плечо. – А теперь тебе пора. Амалиэль хотел было спросить, что ему делать теперь, как понять, науськивает ли кто-то Тома или он по-прежнему все еще зол, только тщательно скрывает это, но ясное лицо Александроса уже начало растворяться. Амалиэль оторвался от пола и стал невесомым. Он уже приготовился снова провалиться и лететь куда-то вниз или вверх и обнял себя руками, машинально жмурясь. Но ничего не произошло. Вместо этого Амалиэль мягко приземлился на свою развороченную от бессонницы кровать. Он открыл глаза и посмотрел в окно: уже было достаточно светло, и по улице ходили люди. Но он затруднялся сказать, сколько сейчас времени. Амалиэль откинулся на подушки и провел ладонями по лицу: итак, Александрос дал ему немного надежды и силы, теперь он будет крайне внимателен к Тому и Ребекке и не позволит злу просочиться к ним в души. Он полежал еще немного в кровати, рассматривая свое огромное кольцо на указательном пальце. Ангел дотронулся пальцами до него и уже собрался снять, но в тишине дома раздался короткий звонок. Амалиэль подскочил и уставился в коридор. Звонок повторился. Амалиэль бросился в прихожую, ведь в этом мире существует только один человек, который знает его адрес.