Ревизия

      Сосредоточенно нахмурившись, Уи переступил порог Управления и, по пути коротко кивая знакомым, проследовал через RC-врата. Гул голосов и тихий треск множества шагов уже не раздражали – Уи просто не обращал на них никакого внимания, как будто не слышал.       Ничто не могло сегодня пошатнуть его непоколебимое спокойствие.       В голове снова была кристально ясная схема, стоящая на прочном фундаменте (которого на самом деле не было, но Уи уже привык строить на зыбучих песках). Она вселяла странную уверенность хотя бы в этом дне, а это уже было достижением за последние два месяца.       Уи только успел дойти до своего кабинета и снять пальто, как на служебный телефон поступил звонок.       — Следователь особого класса Уи Коори слушает, — монотонно произнёс он, перебирая пальцами отчёты на столе.       — Уи-сан, вас ждёт директор, — раздался женский голос, и Уи едва слышно цокнул языком, скорее, от неожиданности, чем от раздражения.       — Да, я сейчас подойду, — ответил он и положил трубку. Даже срочная встреча с тем, кого он вчера хотел видеть меньше всего, не задела его спокойствие, и это не могло не радовать. Хмыкнув про себя, Уи вышел из кабинета и направился к директору.       Распахнув тяжёлые двери, он уверенно шагнул в кабинет и тихо закрыл за собой.       — Вы вызывали, директор Фурута-сан, — откашлявшись, ровно произнёс он. Фурута поднял глаза от бумаг и растянул губы в своей коронной улыбке.       — Рад видеть вас в добром здравии, Уи-сан, — вкрадчиво произнёс он, сцепляя пальцы в красных перчатках в замок. И внезапно Уи понял, что не знает, что сказать, но не потому, что было неуютно, неловко или мерзко, а потому что не было никаких эмоций. Этот человек (гуль) больше ничего не вызывал внутри Уи.       — Благодарю, — вежливо ответил он, коротко кивнув вместо поклона.       — Моган-сан вчера передал мне, что вы больны и просите выходной, — всё так же продолжал Фурута, пристально глядя на Уи, а тот снова не мог ответить. Что можно ответить на констатацию факта?       — Да, так и было, — подтвердил он. Время уходило абсолютно бессмысленно, и это могло бы раздражать, если бы не огромный запас терпения, рассчитанный на этот день.       — Вам не кажется, что это немного невежливо, Уи-сан? — Фурута вопросительно вскинул бровь, и Уи чуть не вскинул брови за ним.       «А должно?»       От Уи ждали раскаяния и послушания, но их не было, и это даже веселило. Но, быстро собравшись, Уи глубоко поклонился и ответил со всей возможной честностью:       — Я искренне раскаиваюсь за своё поведение. Из-за болезни был вчера не в себе, поэтому позволил себе такое недостойное поведение. Примите мои глубочайшие извинения, я обещаю, что это больше не повторится.       На стене гулко тикали часы, а он всё стоял в поклоне, будто верный пёс, ожидающий, когда хозяин погладит его, прощая. Он чувствовал, как Фурута рассматривает его, оценивая степень его раскаяния, которое он сам оценил примерно на пять процентов из ста в лучшем случае, и смиренно ждал, когда ему позволят выпрямиться. Стоять так было не тяжело, притворяться, оказывается, тоже.       — Ну что вы такое говорите, Уи-сан, — наконец, произнёс Фурута, и Уи приподнял голову, глядя ему в лицо. Фурута махнул рукой, давая знак, что можно вставать, и продолжил: — Я ни капли не злюсь и не разочарован.       Теперь его лицо выглядело как будто приятно удивлённым: поднятые брови, распахнутые глаза, сияющие интересом, и тонкие губы, растянутые в ухмылку. Видимо, Фурута тоже оценил искренность его представления примерно в пять процентов, но почему-то был довольным.       — Просто я вчера рассчитывал на вашу помощь в бумажной работе, а вы, оказывается, ушли, — с едва слышной ноющей интонацией сказал Фурута и неожиданно беспечно прокрутился в директорском кресле.       — Я могу сделать её сегодня, — спокойно проговорил Уи, наблюдая, как директор снова возвращается на место и дотрагивается до бумаг на столе. Тот взглянул на него из глаз-щелей и сладко произнёс:       — Ну, разумеется, вы сделаете её сегодня. — Он взял большую стопку бумаг и пододвинул её ближе к краю стола. — Вот это всё надо рассортировать, а после отправить по отделениям или в архив. Работа кропотливая, я не могу поручить её кому попало, — как будто оправдываясь, добавил он.       «Да неужели», — скептично подумал Уи, рассматривая стопку, от которой веяло скукой и бессмысленной тратой времени. Не было похоже, что работы тут на один день, а задерживаться сегодня Уи никак не хотел.       — Да, я всё сделаю, директор, — снова глубоко поклонился Уи и подошёл к столу, беря бумаги.       — Я рад, что могу рассчитывать на вас, — произнёс Фурута и откинулся в кресле. Кивнув, Уи вышел из кабинета, решив, что чем раньше он начнёт, тем быстрее закончит и попадёт в мастерскую.

***

      Освободиться удалось только под конец рабочего дня. Ноги гудели от практически постоянной ходьбы по этажам между отделами и архивом, пальцы немного зудели от частого соприкосновения с бумагой и папками. Кашель снова усилился от нахождения в пыльном сухом помещении, но Уи не обращал на него никакого внимания. Когда последний отчёт был оставлен на нужной полке в архиве, Уи помассировал глаза сквозь закрытые веки и устало выдохнул. Нудная бумажная работа медленно вытягивала силы, оставляя после себя обрывки дат, ненужных больше фактов и фотографий на личных делах. Все это мешалось в кучу, засоряя основной стратегический каркас, выстроенный утром, но Уи упрямо повторял его про себя весь день даже на коротком обеденном перерыве, вполуха слушая рассказы Могана.       Накинув пальто на плечи, он понуро вышел из Управления и глубоко вдохнул прохладный воздух. Запах бензина и дыма мгновенно перебил сонную сухость архива, немного взбодрив, и Уи вытянул из кармана пачку сигарет, привычно прикуривая. Лёгкие сопротивлялись и норовили выплюнуть очередную порцию дыма, но Уи снова игнорировал это, продолжая упрямо затягиваться и выдыхать с мелким покашливанием. Не обращать внимания на некоторые вещи было хорошей стратегией.       Крепче сжав пальцы на ручке кейса с куинке, Уи уверенно двинулся в сторону четвёртого района, вливаясь в поток людей. Атмосфера в толпе была странной: чёрно-серый поток из работников то и дело огибал множество парочек, но максимум только несколько человек отпускало в их сторону замечания. Уи не вдавался в то, почему людей, держащихся за руки, стало больше, он просто продолжал скользить в толпе прямиком к мастерской, где таились ответы, необходимые для завершения чёткой схемы внутри головы.       Выбившись из потока, он зашёл в нужный переулок и уверенно преодолел его, оказываясь у двери. Резко постучав два раза в дверной молоток, Уи дёрнул за ручку и снова окунулся в монохромную мастерскую. Он сразу глянул туда, где обычно сидел хозяин студии, но табурет был пуст.       — О, Уи-сан, ты как раз вовремя, — раздался голос где-то сбоку, и, на ходу надевая тёмные очки, из тёмного угла мастерской вынырнул Ута, быстро направляясь к двери. — Пойдём.       Обхватив пальцами запястье свободной руки Уи, он развернул его обратно, вывел из студии и быстро закрыл за собой.       — Погоди, куда ты собрался? — непонимающе спросил Уи, пытаясь стряхнуть чужие пальцы со своей руки, но это почему-то не удавалось, хотя сжимали не сильно.       — Увидишь, — коротко ответил Ута и потянул Уи за собой, быстрым шагом выходя из переулка.       Они легко просачивались сквозь толпу, напоминая те самые странные парочки, что спокойно разгуливали вокруг, пока Токио жил в своём привычном бешеном темпе. Только Ута двигался ещё быстрее, обгонял людей и коротко извинялся перед каждым, кого задел. Уи оставалось только послушно следовать за ним, быстро переставляя ноги, пока его тянули за руку всё дальше. Он делал несколько попыток выпытать, куда они идут и почему такая спешка, но каждый раз обрывал вопрос на половине: Ута не слышал его и даже не замечал, но продолжал цепко держать его за запястье, не давая улизнуть.       Почему-то Уи снова вспомнил Хаиру: её маленькие изящные пальцы могли сжать так, что недолго и руки лишиться, и Уи просто не мог за ней не пойти, тихо ворча себе под нос про «наглую безмозглую девчонку». Хаиру беззаботно смеялась, держала его за руку, как щенка, а при любой попытке вырваться оборачивалась и пронзительно смотрела, чуть прищурив светлые глаза.       Внезапно он ткнулся грудью во что-то твёрдое и недовольно поднял глаза: оказывается, Ута резко остановился у окошечка, где продавали кофе с собой, и внимательно вчитывался меню. Девушка-бариста с радушной улыбкой смотрела на нового необычного клиента, разумеется, не зная, что под тёмными очками скрыты жуткие чёрно-красные глаза. Потирая ушибленную грудь, Уи ядовито прошептал:       — Предупреждать на…       — Мне один фраппе без молока и без сахара, пожалуйста, — с милой улыбкой обратился Ута к девушке, проигнорировав недовольное бурчание, и Уи цокнул и закатил глаза. Пальцы с запястья никуда не делись, держали всё так же легко и почти незаметно, но отцепить их не было никакой возможности, сколько он ни пытался. Смирившись, Уи начал оглядываться по сторонам от нечего делать: поток спешащих куда-то людей стал реже, а парочек – больше, поэтому приходилось часто переводить взгляд, чтобы не наткнуться на чьи-нибудь бесстыдные поцелуи прямо посреди улицы. То ли Уи не замечал такого развязного поведения раньше, то ли сегодня случилась какая-то эпидемия. К счастью, это продлилось недолго. — Спасибо! — довольно протянул Ута, забирая свой заказ, и потащил Уи дальше за собой.       Теперь оглядываться было совсем некогда: потягивая кофе из трубочки, Ута, казалось, двигался ещё быстрее, легче проскальзывал сквозь толпу, а Уи даже не успевал крикнуть ему, чтобы шёл помедленнее, не переходил на красный и вообще был осторожнее, раз уж тянет кого-то за собой. Чёткую крепкую структуру, которую Уи хранил сегодня так долго, буквально сносило с каждым шагом. Этот гуль беззастенчиво рушил всё, что с таким трудом выстраивал Уи, ломал с лёгкостью, с которой ломают карточный домик.       — Почти пришли, — через плечо подмигнул Ута, заворачивая в тихий двор со сквером.       Почти полностью перейдя его, он неожиданно отпустил запястье Уи и плюхнулся на скамейку, широко расставляя ноги и кладя одну руку на спинку скамейки. Уи непонимающе посмотрел туда, куда смотрел Ута, и увидел вывеску простого продуктового магазинчика.       — Зачем ты меня сюда… — снова начал он, поворачиваясь к Уте, но тот просто хлопнул по месту рядом с собой и ухмыльнулся:       — Садись, сейчас узнаешь.       Пререкаться не было смысла – и так он непонятно где в Токио, – поэтому он послушно сел рядом, поставил рядом чемодан с куинке и приготовился ждать того, что хотел показать ему Ута. С минуту они сидели молча, тишина прерывалась лишь тихим шипением кофе со льдом в трубочке. А после из переулка у магазинчика вышли четыре фигуры – Уи даже наклонился, вглядываясь в них. Три невысокие – вероятно, дети – о чём-то весело переговаривались, особенно одна из них, а более высокая молча следовала за ними. Они вошли в свет фонаря, и Уи поражённо приоткрыл рот: высокой фигурой оказался не кто иной, как замаскированный Хирако, и Уи мог поклясться, что не ошибался. Он так долго общался с Хирако в нулевом отряде, что мог узнать характерный поворот головы и ничего не выражающий взгляд в огромной толпе, сразу выхватив его глазами.       Но прежде чем Уи успел что-то выкрикнуть или сделать, все четверо, звякнув колокольчиком над дверью, скрылись внутри магазина. Уи захлопнул отвисшую челюсть и неверяще уставился на Уту, который мирно потягивал кофе и совсем не выглядел удивлённым.       — Как ты узнал? — только и смог выдавить он.       — Случайно выследил его, — пожал плечами Ута. — Подумал, что ты захочешь увидеться и с ним.       Только что план, который так долго выстраивал Уи, рухнул под массивом новых вопросов, оставляя его абсолютно беспомощным.       — А дети с ним?..       — Это садовские, новые маленькие Аримы, — усмехнулся Ута.       Отвернувшись и снова глядя на дверь в магазин, Уи пытался осмыслить то, что сейчас произошло. Появление Хирако, словно призрака из прошлого, было подобно вспышке, после которой не понимаешь, была она на самом деле или нет. Это точно был он, Уи был уверен, но при этом какая-то деталь делала это зрелище нереальным. Прикрыв глаза, Уи попытался вспомнить, что показалось ему не таким, как раньше.       — Он выглядит довольно счастливым, не правда ли? — будто подсказывая, прошептал себе под нос Ута, и Уи осенило. Действительно, в окружении детей из Сада взгляд Хирако был чуть теплее, а на губах играла лёгкая улыбка.       — За все годы, что я знал его, Таке ни разу не улыбался, — тихо произнёс Уи, а потом осёкся: Ута не должен был слышать его мысли.       — Да, Хирако-сан у нас серьёзный следователь, — протянул он. — Но, как видишь, жизнь за пределами Управления существует, и можно отнюдь не пожалеть, вступив в неё. — Ута взглянул на Уи, и за стёклами мелькнул какуган.       — Сасаки говорил, что Таке выполняет приказ, — сухо отозвался Уи. Про этот странный приказ и про Ариму он тоже хотел что-то спросить, но никак не мог вспомнить, что именно.       — Верно, — согласился Ута, — но я бы не сказал, что ему он не нравится.       Колокольчик звякнул повторно, снова приковывая внимание к двери. Самый активный ребёнок с вьющимися светлыми волосами вышел первым, неся перед собой большой пакет с продуктами. Он продолжал весело щебетать, будто не умолкал всё это время, и то и дело оглядывался на товарищей. Сразу за ним шёл подросток со строгим каре, сдерживающий позитивный натиск короткими и довольно язвительными фразами, следом шёл неприметный черноволосый мальчик, молча наблюдающий за двумя товарищами. Последним вышел Хирако, глядящий на детей с той самой полуулыбкой, которая, отметил про себя Уи, ему шла. «Вот уж никогда бы не подумал, что Таке любит детей», — подумал он, во все глаза рассматривая эту странную четвёрку. В голову пришла мысль, что они напоминают старый нулевой отряд: активный ребёнок – вечно беззаботная, смеющаяся и болтливая Хаиру, подросток с каре – сам Уи, темноволосый мальчик – задумчивый и замкнутый в себе Арима и Хирако в роли себя. Отведя взгляд от детей, Хирако внимательно огляделся, нет ли кого поблизости, и по спине Уи пробежал холодок.       — Он сейчас посмотрит сюда, прячься! — быстро прошептал Ута, и сразу после – Уи даже не успел среагировать – его подбородок обхватили горячие пальцы, развернули его лицо в сторону, а губ коснулось что-то горячее и влажное. С расширенными глазами Уи смотрел, как этот чёртов гуль беззастенчиво его целует, прикрывая их от взгляда Хирако холодным стаканом от кофе. Пальцы с подбородка переместились на щеку, и их прикосновение резко контрастировало с температурой едва касающегося скулы стакана.       Двигаясь почти инстинктивно, Уи поднял руку, чтобы врезать наглому гулю, но тот уже оторвался от него и бесстрастно заметил:       — Всё, нас не засекли.       Сжатый кулак остановился в воздухе, и Уи глянул туда, где виднелась спина Хирако, скрывающегося в переулке вместе с детьми. Бессознательно он дёрнулся следом, чтобы догнать, расспросить и просто посмотреть ему в глаза, чтобы найти истину, но тело наткнулось на чужую ногу, лежащую поперёк его живота.       — Попробуешь ринуться за ним – и я изнасилую тебя прямо на этой скамейке. Я не шучу, — вкрадчиво произнёс Ута. Уи бросил на него быстрый раздражённый взгляд и снова посмотрел в переулок, где постепенно исчезал Хирако. Нужно было срочно пойти за ним, пока он не скрылся, но нога была такой же крепкой, как металлический обод, и вырваться не было никакой возможности.       Когда Хирако исчез, Уи разочарованно выдохнул и откинулся на спинку скамейки. Ута убрал ногу и весело сказал:       — На самом деле я пошутил. — Он тихо рассмеялся, и раздражение накатило с новой силой. Уи решил завершить неоконченный удар и треснул кулаком в случайное место, попадая в выставленное для защиты предплечье.       — Ты совсем рехнулся?! — возмущённо прошипел он, проводя тыльной стороной ладони по губам и щеке, на которой остался след от холодного конденсата.       — Ты такой серьёзный, Уи-сан. Так мило, — будто не замечая его возмущения, проговорил Ута, продолжая смотреть вперёд и высасывать из стакана остатки кофе. Такое спокойствие невероятно бесило, и Уи сделал попытку ударить ещё раз, на этот раз с хлопком попадая в ладонь.       — Чёрт, ты вообще думаешь, что делаешь?! — продолжал зло шипеть он, выискивая место, куда ударить. — Ты только что поцеловал меня! — Ута всё ещё улыбался, и эта улыбка и стала мишенью следующей атаки. Но запястье ловко перехватили, не давая больше двинуть рукой, и Уи, зло рыкнув, сдался: подобным ребячеством гуля не одолеть.       — Ничего подобного, я просто дотронулся своими губами до твоих. А ты уже вложил в этот невинный жест какой-то смысл, — пожал плечами Ута. Эта черта вечно переводить стрелки и делать себя невиновным раздражала до зубовного скрежета, и Уи раздосадованно отвернулся, не в силах спорить. — А даже если и поцеловал, что с того? — невинно спросил Ута, скосив гульи глаза на Уи.       — То есть, по-твоему, это нормально? — с сарказмом отозвался Уи. Похоже, понятие личного пространства были неведомы гулям, а Уи своё личное пространство берёг и не пускал в него практически никого.       — Ну да, — подтвердил Ута и выкинул стакан в ближайшую урну. Уи фыркнул. Внезапно Ута резко обернулся и приблизился к нему, оставляя между их лицами какие-то пятнадцать сантиметров, и то только потому, что Уи вовремя от него отодвинулся. — Или я случайно украл твой первый поцелуй? — вкрадчиво спросил он, обжигая дыханием щеку. Уи отодвинулся ещё чуть подальше, чувствуя, как лицо начинает краснеть. Слишком личные вопросы. — Ну, давай, признавайся, ты уже целовался с кем-нибудь? — Ута чуть наклонился, продолжая буравить Уи взглядом снизу вверх.       — Да отвали ты, — огрызнулся Уи. Уйти от пристального взгляда было невозможно, как и от неудобного вопроса. Хотя с какой стати он должен был отвечать, Уи не понимал. — Целовался, и? — устав играть в гляделки, с нажимом спросил он, протянув руку к карману плаща, где лежали сигареты.       — С девушкой? — уточнил Ута.       — Естественно, — как само собой разумеющееся сказал Уи, доставая пачку сигарет и выуживая оттуда одну.       — И как? — протянул Ута, никак не унимаясь. Уи делал вид, что игнорирует его: спокойно вложил сигарету в рот, щёлкнул зажигалкой, прикурил, глубоко втянул горький дым и выпустил сизое облако. Его продолжали прожигать любопытным взглядом, а в терпении Уты сомневаться как-то не получалось.       — Не помню, — наконец ответил Уи. Он действительно не помнил, как они поцеловались с Хаиру первый и единственный раз. Наверное, это было настолько несущественным и лишним в их отношениях, что почти сразу вычеркнулось из памяти, как ошибка в прописях.       — Ну, вот видишь, зато со мной запомнишь. — Ута откинулся на спинку и засунул руки в карманы.       — Это ничего не значит. Я предпочитаю девушек, — ровно произнёс Уи. Хоть в чём-то он был уверен в этой жизни.       — А ты уверен, что ты сам предпочитаешь девушек, а не потому, что тебе с детства вдолбили, что мальчикам должны нравиться девочки? — парировал Ута. Он так просто, будто издеваясь, ставил под сомнение всё, что знал Уи, что это не на шутку раздражало. — Ты связан стереотипами, которые закрывают слишком много дорог. Вдруг на самом деле ты опасный анархист? — с явной шутливой интонацией произнёс он, и Уи на миг скривил губы в усмешке, показывая, что принял шутку.       — Так можно сказать что угодно про кого угодно, — тихо проговорил он, отворачиваясь и снова затягиваясь.       — Можно, — просто согласился Ута, — но, как показывает практика, человек склонен становиться тем, чем его считают другие, если не имеет собственного представления о себе.       «Это сейчас про меня было?» — подумал Уи, но вслух не спросил: цепляться за подобного рода "истину" казалось проявлением мелочности.       — А, кстати, — вдруг дёрнулся Ута и, открыв наружный карман, вытащил что-то. — Вот, держи, это тебе. — Он протянул предмет Уи, и тот, опустив глаза, нехотя взял его. Это оказалась маленькая плитка шоколада в прозрачной обертке с золотыми сердечками, перевязанная тонкой красной ленточкой. — Мне подарила сегодня девушка с красивыми глазами, — задумчиво сказал Ута и с улыбкой выдохнул. Глянув на Уи, он быстро добавил: — Нет-нет, она жива-здорова, я её не тронул. — Уи, напрягшийся на слове «глаза», немного расслабился и продолжил курить. — Но от шоколада у меня несварение, — прищурившись, закончил Ута и снова сел прямо.       — С каких пор тебе вообще дарят шоколад? — хмыкнул Уи и тут же кашлянул: дым окончательно раздразнил больное горло.       — Сегодня же День Святого Валентина! — отлипнув от скамейки, воскликнул Ута, и Уи поморщился: он совсем забыл про этот дурацкий праздник, который объяснял странное поведение людей на улице. — Видишь, какой я у тебя славный парень: на свидание с прошлым сводил, шоколад подарил, поцеловал и даже намекнул на продолжение. Да я просто идеал!       — Ты просто идиот, — отрезал Уи, запихивая шоколад в карман: вежливость не позволила выбросить в урну, — и шутки у тебя идиотские.       — Ну, не порти вечер, — примирительно проговорил Ута и, развернувшись, лёг на скамейку, кладя голову Уи на колени и вытягивая ноги в тяжёлых ботинках.       Опешив, Уи посмотрел вниз, едва не выронив сигарету. После того, что уже случилось, сложно было ожидать большей наглости и нарушения элементарных границ, но это был абсолютный перебор. «Свали», — мысленно приказал Уи, расширив глаза и прожигая убийственным взглядом Уту, но тот лишь едва заметно улыбнулся, ясно давая понять, что никуда не уйдёт.       Мотнув головой и обругав его последними словами, Уи снова посмотрел вперёд и продолжил курить, будто ничего не произошло. Слишком тяжёлая голова давила на бёдра, но от неё распространялось тепло, согревающее всё озябшее тело Уи. Он невольно снова глянул вниз, принимаясь рассматривать лежащего на нем Уту и пытаясь понять, почему голова такая тяжёлая и странно горячая. Но лицо было самым обыкновенным, без шрамов, довольно бледное и гладкое. Помимо крохотных бровей и красно-чёрных глаз, скрытых за стёклами тёмных очков, странностей на нем не было. В голове сам по себе возник вопрос, которым Уи никогда не задавался:       — Сколько тебе лет, Ута?       Тот даже приподнял очки, чтобы без помех убедиться, что Уи серьёзно сейчас спросил. А Уи и сам не понимал, почему из всего множества вопросов, что он хотел задать, выбрал именно этот.       — Не помню, — наконец отозвался Ута, опуская очки на место. — Много, наверное.       — Понятно, — сказал Уи.       Снова воцарилось молчание. Уи спокойно докурил, не думая совсем ни о чём. Он и забыл, как приятно иногда просто выключить разум и погрузиться в полусонную безмятежность.       — Зачем ты пришёл сегодня? — едва слышно спросил Ута.       — Спросить хотел, — тихо отозвался Уи и выкинул окурок. Девать руки было некуда, поэтому он положил локти на спинку скамейки. — Только забыл, что именно.       Ута усмехнулся, обнажая острые клыки. Уи невольно подумал, что такими и правда, наверное, легко разрывать мясо, и тут же в голове вспомнился первый вопрос.       — Это ты убил старика? — всё так же тихо спросил он. На лице гуля не дрогнул ни один мускул, только ухмылка исчезла.       — Да.       «Что ж, это объясняет такой контраст между предыдущей встречей и этой», — спокойно подумал Уи, глядя вперёд.       — Это было… красиво. Даже очень, пожалуй, — шёпотом сказал он. Признаться в подобном гулю не было зазорным и не несло за собой наказания или осуждения, и Уи решил, что может немного отпустить себя.       — Спасибо, — коротко поблагодарил Ута, сквозь тёмные очки вглядываясь в Уи, словно пытаясь понять, о чём тот думает. По идее, Уи должен был хотеть убить этого гуля за убийство человека, должен был ненавидеть его и ещё много всяких «должен», но уж точно не любоваться. Но совесть отошла на второй план.       — У него было… такое просветлённое лицо. Что ты сказал ему перед тем, как свернуть шею? — продолжал негромко расспрашивать он. Как художника можно расспросить о самой потрясающей его картине, так расспрашивал и Уи, будто причащаясь к таинству божественного, но ужасающего искусства.       — Мы разговаривали примерно пятнадцать минут, я добился его просветления и только потом убил, — отстранённо ответил Ута, не глядя на Уи.       — Зачем добиваться его, если потом всё равно планируешь убить? — тихо хмыкнул Уи.       — Ну, я же не Будда, чтобы дарить просветление в жизни, а вот в смерти — пожалуйста, — улыбнулся Ута.       — Я сейчас просветлённее, чем обычно, — легко признался Уи, поднимая лицо вверх, к свету фонаря. В его лучах блестели редкие слабые снежинки, которые невесомо ложились на кожу и тут же таяли.       — Ты не сказать чтобы жив и уж точно не просветлён, — протянул Ута, поднимаясь с колен Уи. — Ещё вопросы? — спросил он, садясь рядом.       — Позже задам, — досадливо отмахнулся Уи, потому что вопросы он и правда забыл. — Можно же? — уточнил он, скосив глаза на Уту.       — В любое время, весь твой, — кивнул тот и встал. — Ну, до встречи, — попрощался Ута и неспеша пошёл прочь. Уи смотрел ему вслед и невольно вспомнил их первую встречу, которая закончилась примерно так же.       — Постой! — внезапно выпалил он, и Ута замер и обернулся. — В книге Сен нигде не говорится, что Фурута из рода Вашу. Так откуда ты узнал?       — О, так ты всё же прочитал, — с лёгким удивлением сказал Ута, но, поняв, что уйти от ответа не получится, улыбнулся: — «Когда во тьме под бой курантов мир покачнётся на краю, настанет час комедиантов, пригревших царскую змею», — процитировал он. — Ты не разгадал эту загадку, потому что ещё не владеешь всей информацией, Уи-сан. Но вообще Фурута-кун сам мне сказал, — пожал он плечами и, развернувшись, скрылся во тьме.       Уи остался один на скамейке с новой порцией вопросов. Хмыкнув, он достал вторую сигарету и закурил.