Прядь за прядью

      Дазай едва сдерживал это. Странная головная боль и видения, напоминающие ему что-то вроде дежавю, не давали покоя уже около двух месяцев. И порой такие приступы были просто ужасны.       Осаму коснулся бинтов на шее, обводя пальцами небольшую припухлость. Этот шрам был практически новым. Он появился после третьего приступа. Боль была настолько невыносимой по сравнению с предыдущими, и Дазай старался прекратить свои муки любой ценой как можно быстрее. Обычно он не опускался до подобных некрасивых и жутких способов суицида. Но боль от странных видений была сильнее его желания покинуть этот мир красиво. Осаму перерезал себе горло. Увы, его руки были слишком слабы, и рана оказалась недостаточно глубокой. Тут же в квартиру вломился Акутагава, вечно сующий свой нос, куда не следует, с кучкой медиков. Будто заранее знал.       Дазай усмехнулся, вспоминая это происшествие. С тех пор он испытывал боли и посильнее той.       Что странно, приступы стали происходить реже, когда он нашел этого Чую. Рыжий мелькал в обрывках некоторых видений, но Дазай считал это всего лишь совпадением. Так или иначе, Накахара был довольно известным парикмахером, его фото не раз оказывалось в газетах и журналах. Эспер мог увидеть одну из таких фотографий, запечатлев образ в памяти.       Коё, кажется, заподозрила, что с Дазаем творится что-то неладное, но на счастье последнего держала язык за зубами.       Когда Чуя очнулся, а Осаму отправился за вином, это случилось снова. Этот приступ был самым долгим и мучительным из всех. Даже сейчас Дазай чувствовал некий остаточный эффект — что-то смутное и неприятное. Тогда он наглотался болеутоляющего и заперся в туалете, но его нашла Хигучи, пришедшая навестить Накахару. Ичие позвала подмогу. Осаму откачали. К сожалению.       Теперь же, когда мафиози узнал о ночной вылазке рыжего идиота, чуть не угробившего себя своей глупостью, он хотел напиться. На самом деле, причин было много, но эту он использовал, как повод выбраться в бар. К тому же, как бы противно ни звучало, нужно было заняться работой.       Скоро должен был прийти Ода и рассказать то, что он выяснил о происшествии с Тигром.       Стоило Осаму подумать об этом, как на двери звякнул колокольчик, и через несколько мгновений Сакуноске подсел за барную стойку.  — Я слышал, что ты опять пытался покончить с собой? — спросил Одасаку, но его слова звучали скорее в утвердительной форме.       Дазай посмотрел на друга, состроив кислую мину.  — Ладно, если ты не хочешь, я не буду сегодня разговаривать на эту тему, — вздохнул мужчина.  — Отлично, — довольно кивнул Осаму. — Так ты нашел то, что я просил? — эспер придвинулся ближе к товарищу, с интересом изучая выражение его лица.  — Ума не приложу, почему ты просишь меня заниматься подобными вещами. Кто-нибудь рангом повыше мог бы раздобыть нужную информацию гораздо быстрее.  — Ты — один из немногих, кому я могу полностью доверять, — пожал плечами Дазай и наклонился прямо к лицу Оды. — Покажи. По-ка-жи-и-и!       Сакуноске закатил глаза и усмехнулся:   — Иногда я поражаюсь тому, как такой нетерпеливый человек смог стать Исполнителем Портовой Мафии.       Дазай откинулся на барную стойку и со скучающим видом осушил стакан виски. Ода тем временем заглянул в небольшой портфель, что принес с собой, и вытащил оттуда несколько листов бумаги. Увидев их, Осаму выхватил листы из рук Сакуноске и начал тут же с интересом вчитываться в их содержимое.       Менее чем через минуту, Дазай со скучающим видом отложил бумаги.  — Да уж, тут нет практически ничего полезного.   — Ты даже не прочел отчет до конца, — укоризненно заметил Одасаку. — Я уже вижу, что там нет того, что могло бы мне пригодиться. — Я бы не был столь в этом уверен, — мужчина загадочно улыбнулся и, забрав листы обратно, начал что-то искать. Дазай скептически выгнул бровь. — Вот, нашел. Смотри, — Ода указал пальцем на одну из строчек. Осаму нехотя взглянул туда, но тут же переменился в лице. — И еще одно. У нас появился новый эспер со средней исцеляющей способностью. Думаю, эта информация тоже может тебе понадобиться. Я узнал об этом буквально полчаса назад.  — Ода, ты гений! — мафиози вскочил с места, сжимая в руке лист бумаги. В его глазах появился азартный блеск, который, как показалось Одасаку, предвещал лишь одни проблемы. — Теперь я знаю, что делать!  — Что ты задумал? — выдохнув спросил Сакуноске.  — Скоро ты сам все увидишь! — с энтузиазмом сказал Дазай. — Мне пора идти, выпивка за мой счет! — радостно добавил Осаму, бросая на стойку кучку купюр. Осушив еще один стакан виски, эспер выбежал из бара. У Дазая появился отличный план.       Дазай хотел привести его в исполнение как можно скорее. ***       Чуя потерял родителей в десять лет. Когда он пришел в себя, врачи рассказали о взрыве газового баллона в их доме. Еще они говорили, что сам мальчик чудом выжил. Тогда-то Накахара впервые встретил Коё. Она поразила его своими шикарными алыми локонами и красивым кимоно.  — Привет, я Озаки Коё, — добродушно произнесла девочка и помахала Чуе своей миниатюрной элегантной ручкой. — Мальчику нужен покой, — один из докторов преградил Коё путь. — Он многое пережил, дайте ему отдохнуть.   — Вот и я о том же твержу. Вы тут столпились такой кучей, что даже у меня в глазах рябит, — поморщилась девочка. — Идите отсюда, идите, — она вытолкала возражающего врача за дверь, остальные следом покинули палату. — Уф, они такие надоедливые, не правда ли, Чуя? — Ого! — в детских глазах мальчика загорелся искренний восторг. — Как вы смогли выгнать этих врачей? Они же взрослые!       Коё улыбнулась, но в глубине ее глаз скрывалась скорбь. Мальчик совсем недавно потерял своих родителей, а сейчас так искренне радуется такой мелочи, даже не подозревая, что сам уничтожил свой дом и семью. Озаки пообещала себе, что Накахара никогда не узнает правды. — Они всего лишь глупцы, которые только и могут, что читать нотации и брызгать слюной, — фыркнула Коё. — Как ты себя чувствуешь? — Голова немного болит, — нехотя признался Накахара. — Это не удивительно, — кивнула девочка. — Я едва успела вытащить тебя из полыхающего здания. Сейчас тебе нужно сосредоточиться на выздоровлении. Об остальном я позабочусь. — Мама с папой умерли. Коё-сан, меня теперь отправят в приют? — задорный огонек в глазах мальчика погас и он с грустью посмотрел в окно. — Нет, конечно! — Озаки протестующе замахала руками. — Я всё устрою, не переживай об этом. — Угу, — вздохнул Чуя, переводя взгляд на собеседницу. — Почему вы так заботитесь обо мне? Ведь мы даже не были знакомы до… — мальчик замолчал, не в силах договорить. Но Коё поняла его. — То был не твой путь, — загадочно произнесла девочка. Сейчас она выглядела совсем как взрослая.       Чуя не понял, что она имела в виду, но расспрашивать не стал. Коё была старше его и, вероятно, знала какие-то скрытые истины, которые Накахаре еще не были известны.       Через две недели Чую выписали из больницы. Найденные Озаки опекуны оказались милой парой молодоженов, которые, как объяснили мальчику, не могли завести своего ребенка. Накахара быстро привык к ним, хотя первое время тосковал по своим настоящим родителям. Но благодаря Коё Чуя быстро привыкал к новой жизни.       Юная девушка навещала мальчика два раза в неделю и всегда обязательно приносила с собой небольшой подарок. Это мог быть пакетик редких конфет или маленькая, но замысловатая игрушка. Но не из-за подарков Чуя с таким нетерпением ждал визитов Коё. Ее окружала аура таинственности, что так привлекала мальчишку.       Каждый раз девочка оставалась в гостях допоздна и рассказывала Накахаре истории. Они были похожи на мрачные сказки. Чуя поначалу считал себя взрослым и переросшим глупые выдуманные истории, но быстро изменил своё мнение. Многие сказки были захватывающими, а некоторые заставляли колющий холодок пробежать по позвоночнику.       Любимой историей Накахары был рассказ о мальчике в глазной повязке. Чуя порой просил Коё рассказать про этого персонажа еще историй, и девочка с удовольствием удовлетворяла любопытство своего юного подопечного. — Коё-сан, расскажите еще одну, ну пожалуйста! — просил мальчик, демонстрируя Озаки настолько умоляющие и милые глазки, что она никак не могла отказать. — Хорошо, но только одну. Не забывай, что тебе завтра в школу, — улыбнулась Коё и присела на край кровати. Чуя тут же стрелой вскочил на одеяло и плюхнулся на подушку, сложив ноги по-турецки. — Ага, хорошо, — закивал Накахара. — На чем мы остановились в прошлый раз? — спросила девочка. — Вы рассказывали, как мальчик в глазной повязке сражался с бандитами, — немного задумавшись, ответил Чуя.       Коё кивнула и начала рассказ: — Мальчик лежал совсем один на поле боя. Его одежда и руки были окрашены кровью врагов. Холодные капли дождя стекали по его лицу. Мальчик смотрел в черное ночное небо, плененное плотными тучами. Не было видно ни луны, ни звезд. Вокруг была лишь беспросветная темнота, заботливо окутывающая мальчика и скрывающая следы его битвы. Вокруг него было множество замолчавших навек мертвецов. И он лежал среди них, такой же мертвый в душе… — А почему он был мертвый в душе? — с замирающим сердцем задал вопрос Чуя, наклонившись поближе к рассказчице. — Он же победил бандитов! — Он чувствовал себя таким же безжизненным, как трупы, что окружали его хрупкое тело. — Но почему? — не унимался Накахара. — Потому что у него не было цели. Он не знал, зачем находится среди живых. Мальчику было страшно жить той жизнью, что была уготована для него. У него не было цели, мальчик не знал, чего хочет добиться в итоге. Он потерял свой путь и теперь блуждал во тьме. — Коё замолчала, тем самым давая понять, что история на сегодня закончилась. — Этот мальчик такой несчастный, — сочувствующе сказал Чуя. — Тот, у кого нет цели, несчастен, — подтвердила Озаки. — А у тебя есть цель, Чуя-кун? Накахара, будто забыв мрачную сказку, подпрыгнул на кровати и, широко улыбнувшись, торжественно произнес: — Когда я вырасту, я стану великим парикмахером! Я буду настолько хорош, что люди будут идти ко мне толпами! — Чуя раскинул руки, пытаясь изобразить эти «толпы». — Я открою свою парикмахерскую, и вы будете первой, кого я там обслужу! — А ты уверен, что сможешь достичь столь трудной цели? — улыбнувшись, спросила Коё. — Обязательно смогу, — уверенно ответил Накахара. — Ну, хорошо, юный парикмахер, — рассмеялась девочка. — А теперь спи. Уже поздно, — Коё помахала мальчику рукой и вышла из комнаты. Больше она не возвращалась. Через четыре дня Чуе сказали, что произошел несчастный случай, и Озаки умерла. В ту ночь Накахаре было настолько одиноко и тоскливо, что ему показалось, будто он превратился в этого несчастного мальчика из мрачных сказок его погибшей подруги. *** — К… Коё-сан? Вы и правда тут? — Накахара, очнувшийся буквально несколько минут назад, в шоке смотрел на Озаки, сидевшую на стуле около его больничной койки. — Я не понимаю. Не понимаю. — Тише, Чуя-кун. Ты совершенно прав, это я. Думаю, мне следует извиниться за то, что так неожиданно исчезла двенадцать лет назад. У меня были веские причины поступить таким образом. — Так, стоп. Погодите. Прошу, дайте мне минутку…       Голова Чуи буквально раскалывалась на части. Он не мог сразу обработать столько информации. Похищение, разрушенная «Химавари», ожившая подруга детства. Все это просто-напросто не укладывалось у парикмахера в голове. — «Химавари»… Что там случилось? — спросил Накахара, стараясь приподняться на локтях. Тело сильно ныло, поэтому действие далось ему с трудом. — Я хотела направить тебя к свету, но теперь понимаю, что ошиблась, — будто игнорируя вопрос парня, спокойно заговорила женщина. — Твой дар все равно утянул тебя во тьму. Ты должен научиться использовать свои способности, иначе они убьют тебя и отнимут все, чем ты дорожишь, Чуя. — Дар? Способности? Я не понимаю, о чем вы говорите. Вы ошибаетесь. — К сожалению, это не так. С рождения ты наделен страшной силой. И сейчас она все ближе к тому, чтобы одержать над тобой верх. — Да это же бред! Какая сила?! — Чуя резко сел. Голова закружилась, а перед глазами заплясали в жутковатом танце темные пятна.  — Только ты можешь понять суть своего дара. — Ладно, — Накахара понял, что спорить на эту тему бесполезно, и вернулся к своему главному вопросу. — Так что произошло в моей парикмахерской? — Твоя сила вырвалась наружу. Ты уничтожил «Химавари» собственными руками. — Нет, это не так, — парень беспомощно посмотрел на Озаки, но взгляд той был холоден и серьезен. В его голосе была слышна по-детски наивная уверенность в своей правоте. — Нет. Не правда, я не верю.       Чуя посмотрел на свои ладони. Кожа была испещрена мелкими ссадинами, в некоторых местах красовались уже желтеющие синяки. Эти руки. Неужели он действительно разрушил самое важное, что было в его жизни, этими самыми руками? — Я постараюсь помочь тебе осознать и понять твою силу, — голос Коё звучал будто откуда-то извне, — а Осаму поможет тебе научиться использовать ее в бою. — Осаму? Это еще кто? — Я думала, что вы с Осаму Дазаем уже знакомы, — удивилась Коё.       Чуя уже второй раз за долгий разговор с «ожившей» Озаки, посмотрел на нее настолько удивленным взглядом. — В смысле Дазай? Серьёзно? Чему этот клоун может меня научить? Он же просто какой-то гребаный сталкер с завышенной самооценкой! — Так или иначе, он — один из Исполнителей Портовой Мафии, а это одна из наивысших должностей. — О. Господи. — Накахара, сжав виски пальцами, откинулся на подушку. — Это безумие. Коё лишь пожала плечами. — Он тоже заинтересован в том, чтобы провести тебя по этому пути, новому пути. ***       Акутагава не был зол. Совсем нет. Ведь не всегда все идет отлично и гладко, бывают и промахи. Промахом Рюноске был Накахара Чуя. Нужно было убить рыжего выродка, когда была такая возможность. Теперь же тот оказался под тщательнейшей опекой Дазай-сана, и подобраться к Накахаре возможности не представлялось.       Акутагава не был зол, он был в ярости. Она была поистине всепоглощающей и преследовала эспера, где бы он ни находился и что бы ни делал. Рюноске думал, что хорошо скрывает свою жгучую ненависть, но, увы, она была так же очевидна, как молния во время грозы.       Хигучи вечно путалась под ногами, стараясь выгородить себя и заверить, что она ни коим образом не «прикипела» к Чуе, но Акутагава знал: при любой возможности, девушка тайком бегала навещать главу уже несуществующей парикмахерской, пока тот полторы недели провалялся в больнице, а после вечно «случайно» пересекалась с Накахарой в коридорах. Рюноске и невдомек было, что в большей степени такие случаи действительно происходили сами по себе.       Но все это были лишь цветочки. Акутагава мог выносить негласное предательство Ичие малыми усилиями. Тот факт, что Дазай вовсе начал его игнорировать, эспер так же терпел, хотя с гораздо большим трудом.       Поистине невыносимым являлись попытки Накахары Чуи подружиться с ним. Стоило рыжему зазнайке встать на ноги, он умудрился разыскать Акутагаву и предпринять попытку разговора. — Эй, Хикар… ой, тьфу! Акутагава! — крикнул тогда Накахара, выловив Рюноске в коридоре. Тот постарался тактично смыться, но не успел. — Да, точно, тебя так зовут. — Вот это открытие, — сквозь зубы процедил эспер. — Я хотел спросить, как твоя рана? — проигнорировав тон собеседника, осведомился Чуя. — Ичие говорила, что Дазай ранил тебя из-за меня, а после запретил использовать исцеление какого-то там новенького эспера-лекаря. Ну он и урод, конечно. Совершенно не чувствует ни капли вины за то, что устроил. Нет, я не собираюсь за него извиняться, пусть сам поднимет свою задницу и займется этим. Я просто хотел узнать, как ты.       Пока весь этот водопад слов изливался изо рта Накахары, раздраженность Акутагавы переросла в едва сдерживаемый гнев. Рыжий с такой легкостью и пренебрежением поливал Дазай-сана грязью, что Рюноске начало трясти. Последствия столь сильного напряжения тут же проявились в виде очередного припадка, и эспер согнулся в приступе надрывистого кашля. — Эй, Акутагава, что с тобой? Ты в по… — Чуя подошел к эсперу еще ближе и хотел было положить руку ему на плечо, но Рюноске резко перехватил ладонь Накахары. — Не. Прикасайся. — Хрипло выдавил он и смерил объект своей лютой ненависти убийственным взглядом. — Ладно, ладно, спокойно, — Накахара демонстративно поднял руки в извиняющемся жесте и отступил на шаг.       Рюноске максимально недовольно фыркнул и быстрым шагом удалился, воспользовавшись появившейся возможностью. Акутагава надеялся, что в ближайшее время больше не увидится с этим идиотом. Но его надежды были напрасны.