Посмертные проклятия - вред и польза

Обычный вечер вместе в однокомнатной квартире в Косом переулке – именно так они проводили время с Роном. Уютно свернувшись на диванчике, Гермиона нежилась в объятиях своего парня. Иногда они пили чай из стоящих на журнальном столике чашек. - Гермиона, а ты не хочешь чем-нибудь заняться? Девушка с готовностью поворачивает голову, чтобы предложить что-то, но рыжий уверенно впивается в её губы поцелуем. Шатенка слегка увлекается процессом, уже изученным, но всё равно сладким. Хорошо быть с тем, кого любишь… Спустя пару минут Рон решает, что достаточно завёл девушку для дальнейших действий, и немного нетерпеливо скользит рукой под блузке Гермионе. Она не пытается высказывать никаких возражений, морально подготовившись, что сейчас произойдёт переход на следующий уровень их отношений. Девушка лишь немного прогибает поясницу, показывая, что чувствует его руку и не имеет ничего против. Увлечённо целующийся Уизли что-то бормочет, переходя с её губ на нежную шею и, слегка поелозив по ней губами, пересаживает Гермиону себе на колени. Девушка, успевшая почитать на тему любовных взаимоотношений самой разной литературы, ждёт, когда же придёт возбуждение. Ей не особо хочется заниматься любовью здесь и сейчас. Конечно, может, если бы Рон был достаточно умелым любовником, она бы и согласилась, но, чувствуя лишь неловкость из-за позы и не ощущая ни единого проблеска страсти, Гермиона немного отклоняется от своего парня. - Гермиона, солнышко, мне так хорошо… Иди ко мне, моя хорошая… Рыжеволосый Уизли, пользуясь тем, что волшебница немного отстранилась, пытается снять с неё кофточку, но не может – в грудь ему упираются девичьи ладони. - Рон, а… разве… Смущённая ситуацией Грейнджер не даёт себя раздеть весьма решительно, но вот грубо сказать Рону, что он слишком торопится, увы, не смогла. Рыжий парень, думая, что любимая невеста просто в нерешительности из-за своей неопытности, пытается её ласково переубедить. Он не перестаёт трогать её грудь в надежде, что она в достаточной степени возбудится и её не придётся долго уговаривать. - Это совсем не страшно, Гермиона, - парень улыбается и снова тянется с поцелуем. Некоторое время они молчат, занятые этим действом. - Рон, я… не боюсь, просто… - девушка не очень уверенно пересаживается с колен любимого человека на менее любимый, но гораздо более безопасный диван, - я хотела, чтобы это было в нашу первую брачную ночь. Отговорка срывается с губ прежде, чем Гермиона успевает придумать что-то более правдоподобное. И, видя разочарование на лице парня, думает, что отговорка не так уж и плоха. Осталось лишь закрепить эту маленькую победу. - Всё равно мы планировали жениться уже где-то через полгода… Рон целует в очередной раз Грейнджер, но послушно отстраняется. - Ты хотела предложить чем-то заняться? И что же ты придумала? - О, давай съездим во Францию на следующих выходных?! А сейчас можно поиграть в города, например. Уизли закатывает глаза к потолку, с неохотой произнося: - Лондон… Гермиона, сидя в ванной на корточках, лишь горько усмехается - как оказалось, это не она фригидная, это Рон не особо старался… - Ты почему так долго? Голос Малфоя раздаётся над головой так внезапно, что девушка подскакивает от испуга. - Я просто задумалась. Сильные руки мужчины вздёргивают лёгкую девушку вверх, как пушинку. Почти сразу Люциус прижимает её к стенке и сквозь кружево сильно впивается губами в ноющую грудь. Чувствуя, как от неторопливых ласк внизу живота разгорается уже привычное желание, Грейнджер откинула голову к стене и отдалась ощущениям. - Скажи, почему ты не снимешь мне повязку, если находишься под действием оборотного зелья? Мужчина на какое-то время покусывал сжавшийся в комочек сосок, но, немного подумав, отстранился и, оставляя на лице Гермионы лёгкие поцелуи, пояснил: - Потому что собираюсь заниматься тобой очень долго и не хочу, чтобы нам помешало такое обстоятельство, как моё обратное превращение. Ты меня не увидишь, зайка. Гермиона лишь всхлипнула, и похититель, не тратя время попусту, проник двумя пальцами во влажное влагалище и нежно двигал рукой в медленном ритме. Уже на середине фразы девушка поняла, чего опасался мужчина. Голос изменился, на одном из слов неуловимо меняясь, и теперь все слова звучали с хрипотцой и на тон ниже прежнего. С губ пленницы один за другим сорвались стоны. Ноги подгибались, и, чтобы не упасть, девушка потянулась руками к шее мужчины, но её запястья перехватили на полпути. Затем весьма умело развернули к стене лицом и выкрутили руки. Ладонью придерживая оба тонких запястья, мужчина направил Гермиону обратно в комнату и, по пути прихватив какую-то ленту, надёжно зафиксировал руки пленницы. На кровати Гермиона оказалась лицом вниз после толчка между лопаток. С бёдер соскользнули любовно надетые кружевные трусики. Понимая, что она всё так же беспомощна перед своим похитителем, тем не менее Грейнджер всё равно ощутила возбуждение. Особенно, чувствуя, как к ягодицам прислоняется затвердевший орган мужчины. Повинуясь направляющим жестам, она приподняла бёдра, поставив колени на край кровати так, чтобы Малфою было удобно проникать в неё. Что он немедленно и сделал – скользнул во влажную глубину и, уверенно двигаясь, распалил и без того возбужденную девушку. На этот раз он не дал себя увлечь нетерпеливой пленнице, медленно двигал тазом, легонько придерживая Гермиону за талию. Сполна насладившись таким зрелищем, мужчина развязал девичьи руки и отстранился. Почувствовав свободу, Грейнджер не обрадовалась – весь низ живота ныл, требуя знакомой наполненности. - Ляг на спину. Застывшая на мгновение девушка беспрекословно повиновалась, внутренне сжавшись от страха – несмотря на удовольствие, которое ей доставлял её похититель, она вспомнила, каким жестоким может он быть. Но даже когда она легла на кровать так, как он приказал, Гермиона не почувствовала ни единого касания. Так она замерла в растерянности, не зная, что делать: прекословить она боялась, по крайней мере сейчас, но и лежать без движения в тишине было странно и страшно. - Согни ноги в коленях и разведи их немного в стороны. Голос мужчины наполнился хриплыми нотками, но так не мелькнуло ни единой эмоции. От этого Грейнджер испугалась ещё сильнее, подозревая, что изменчивое настроение похитителя опять колеблется от нежности к жестокости, но послушно выполнила требуемые действия. Некоторое время в комнате стояла оглушающая тишина – она давила на уши, заставляя жалеть, что глаза завязаны. Пролежав немного, Гермиона почувствовала, как к ней возвращается смущение. Внезапно захотелось прикрыться, а ещё лучше залезть под одеяло. Сохраняя молчание, мужчина подошёл ближе – тихонько скрипел пол под его ногами – и невесомо провёл рукой вдоль тела. Вздох вырвался из груди прежде, чем темноволосая волшебница успела что-либо подумать. В этот момент ей безраздельно владел страх. Слишком тихо. Угрожающе молча. Страшно… - Нет, зайка, сейчас не стоит меня бояться. Похититель слитным движением оказался между разведённых бёдер девушки и умело вовлёк её в продолжительный поцелуй. Он гладил её талию, плечи, шею успокаивающими движениями до тех пор, пока безотчётный страх Гермионы не растворился в этих ласках. До тех пор, пока она сама со всхлипом не подалась навстречу мужчине. Перестало иметь значение, кто рядом с ней… Главное, он был как никогда нежен. Гермиона растворилась в поцелуях, в настойчивых движениях бёдер, в ласках, которые заклеймили всё тело. Откликалась всем телом на малейшие прикосновения. Сама того не осознавая, девушка стонала в голос от удовольствия, огненным цветком распустившимся в её теле. Во время вспышки оргазма Грейнджер оставила на плечах мужчины кровоточащие царапины, после чего расслабленно откинулась на подушки, слушая собственное сбившееся дыхание. Перекатившись, похититель придавил её рукой, и, спустя некоторое время, они благополучно заснули. Спустя час в той же комнате раздался шумный вздох. Люциусу Малфою не хотелось никуда идти после занятий любовью с его пленницей, но и находиться рядом… Немного воротило. Грязнокровка… Да, она мила… Сексуальна… Да и под проклятием всё видится немного легче, но сейчас сознание было ясным. Хотелось убить эту маленькую грязнокровку, но, увы… проклятие бывшей жены прекрасно предохраняло его от таких действий. Хорошо, что для ритуала всё готово, и мучиться больше не придётся. Решительно встав и одевшись, беловолосый аристократ отделил от тёмной копны Гермионы прядь волос и отхватил её палочкой. В отдельную скляночку угодила дюжина капель крови. После этого Люциус решительно вышел из комнаты – больше ему ничего не было нужно от ничтожной грязнокровки. - Тонки! - Да, Хозяин… Домовой эльф заученно склонился в поклоне, ожидая приказаний. Малфой немедленно их выдал: - Грязнокровку отнести к ней домой. Перед этим её привести в нормальный вид – снять повязку, одеть и в квартире уложить на кровать. На её кухне установить вазу с розовыми пионами. В цветы положишь эту записку. – Малфой быстро пишет на плотной картонке и отдаёт её домовику. Дождавшись, пока эльф исчезнет, хозяин особняка направился в нижние этажи, в ту комнату, где всё было подготовлено для ритуала.