Под взрывы

      Два часа. Их не выпускали уже два сраных часа.       Взрывы утихли. Атмосфера в подвале еле разрядилась. Сакура сидела, облокотившись о холодную, местами плесневелую стену. Она слишком устала, чтобы обращать на что-либо внимание. С огромным трудом удалось убедить взвинченную мать, что с её дочерью всё в порядке.       Сейчас Мебуки болтала с незнакомой Сакуре женщиной чуть поодаль, периодически кидая обеспокоенные взгляды на дочь.       Сакура рассматривала людей, с трудом скрывая отвращение, — большинство из них ещё полчаса назад были готовы поубивать друг друга.       Взгляд метнулся на две фигуры у противоположной стены.       Она приметила их двоих ещё при эвакуации — слишком явно выделялись, будто изгнанные из стаи волки. Нет, скорее, волчата. Держались в стороне от общей группы подростков.       Поношенная одежда, засаленные волосы, в которых виднелись кусочки когда-то белой штукатурки, и неестественно большие глаза на исхудалых бледных лицах. Да, именно глаза привлекли её внимание: они были слишком взрослые, будто повидали то, чего не должны были.       В них хотелось смотреть и удивляться, как от этого покалывало во всём теле. Будто открывалось нечто запретное.       Слишком интимное для чужого взора.       Между ключицами начало давить, когда Сакура поняла, что вновь откровенно пялилась на высокого брюнета, чья потрёпанная одежда совершенно не сочеталась с аристократической внешностью. Грязные волосы и нездоровая худоба нисколько не портили его, однако такой контраст совершенно сбил Сакуру с толку: она не могла представить, что такие красивые люди могли находиться здесь, в вонючем, грязном подвале, а не в каком-нибудь бункере для богачей. Он слишком не вписывался сюда.       Был слишком чужой этому месту.       Этот парень не из мира Харуно.       Многовато «слишком» для какого-то незнакомца, не находишь?       По спине снизу вверх прошла волна противного холодка, когда парень, чуть повернув — но не отводя от Сакуры взгляда — голову, начал что-то говорить рядом стоящему, всем видом показывая, что недоволен излишним вниманием к своей персоне.       Идиотка.       Ты слишком-опять-это-слово открыто на него смотришь. Вторгаешься в его личное пространство, даже не преодолевая его. Его взрослые глаза будто кричали о том, что Сакура позволяла себе невиданную наглость.       Стало тошно.       Захотелось запихнуть себе пару пальцев в рот и освободиться от этого сдавливающего желудок дискомфорта. Либо вовсе испариться влагой из стен.       Взъерошенный блондин повернулся в сторону Сакуры. И это за свою наглость она сейчас корила себя?       Но парень лишь отмахнулся от высокомерного друга и, что-то с улыбкой бросив ему в ответ, направился к Сакуре. Брюнет хмыкнул, но за другом не пошёл.       Он либо издевался, либо совсем идиот. Почему он так улыбался? Наверное, она выглядела максимально нелепо. Что же, бежать всё равно некуда.       Сейчас он подойдёт к ней и скажет, какая она идиотка и что ей не следует пялиться на всех подряд. Или что ей можно было сделать более сносное лицо, не такое, будто она облизнула крысу.       Спасибо, она уже это поняла.       — Привет!       Не могла бы ты, пожалуйста, отвернуться или вообще выйти отсюда и кинуться под бомбу?       — А ещё что мне сде…       — У тебя такие необычные воло… Что?       — Что?       Дура. Какая же дура.       Почему-то стало очень смешно. Захотелось громко рассмеяться. Сакура, ты что, уже контуженая?       Она смотрела на него снизу вверх, то и дело открывая и закрывая рот.       — Меня зовут Сакура. Харуно Сакура.       Да ладно? А может, тебя зовут полоумно-параноидная тупица? А ничего более умного ты сказать не могла?       При чём тут вообще твоё имя?       — Слушай, оно тебе безумно подходит! — Казалось, парень уже забыл о недавнем инциденте. — Моё имя Наруто, Узумаки Наруто, как название камабоко¹. — Когда он улыбнулся ещё шире (и как рот ещё не порвался?), Сакура заметила небольшие светлые шрамы на щеках; они напоминали усики котё… лиса.       Наруто напоминал ей лисёнка.       Ну точно контуженая.       — Я, наверное, смутила вас, — Харуно кивнула в сторону брюнета, — извините.       Сарказм?.. Да ладно, Сакура, ты сейчас хотела совсем не этого.       Наруто ничего не заметил.       — А, не переживай, — его голос иногда комично срывался, — на самом деле мы с Саске начали делать это намного раньше тебя.       — Вы… Что?       — Я говорю, мы ещё минут десять назад заметили тебя. Ну, точнее, — он указал пальцем над высоким лбом Сакуры, — твои волосы.       — То есть вы уже давно пялитесь на меня?       — Ну да.       Он что, и вправду идиот?       Сакура глупо улыбалась, не находя подходящих слов для ответа.       — Саске — твой друг?       Да ладно?       Она вновь обратила внимание на незнакомого парня и с раздражением отметила, что тот даже не смотрел в их сторону. Ну да, потолок же выглядел намного интереснее.       Напыщенный индюк.       — Да! — прохрипел Наруто. — Он заметил, что ты на нас смотришь, и сказал, что надеется, мы не выглядели так же по-идиотски…       По-идиотски, значит.       — …а я ответил ему, что он несёт полнейшую чушь и ты просто хочешь с нами познакомиться!       — Познакомиться?! — Сакура опешила от такой то ли наглости, то ли как это вообще назвать.       — Ну да, — ответил тот с непроницаемым лицом. — А ты разве не хотела?       Впервые она оказалась в подобной ситуации: ещё немного — и она точно рассмеётся. Непосредственность Наруто сбивала с толку, и Сакура до сих пор не могла понять: либо он сейчас прикалывался над ней, либо… Да нет, он это несерьёзно.       Знакомиться с Саске — последнее, чего она хотела. Да весь его вид буквально кричал: «Я слишком хорош для тебя, ведь я мистер-самый-лучший-и-я-это-знаю». Ага.       Весь его вид.       Поношенная одежда и штукатурка в волосах. Взрослые глаза и полная непринадлежность к этому миру.       — Ну всё, Узумаки, заканчивай. Или я попрошу закрыть тебя в этой помойке.       Она сдержалась, чтобы не подпрыгнуть от неожиданности, когда Саске локтем обхватил шею Наруто и потащил на себя. Узумаки не то заржал, не то закашлял (или вообще всё вместе), но сопротивляться не стал. Люди неохотно начали толпиться у лестницы, а Саске, видимо, наоборот: хотел покинуть это место как можно скорее.       — Ещё увидимся, Харуно, — держась обеими руками за предплечье Саске, попрощался Наруто. — Ай! Учиха, ты меня задушишь нахрен!       Сакура плохо расслышала, но тот ответил что-то вроде: «Не заткнёшься — задушу».       Не хотелось признавать, но сейчас она была благодарна Саске.       — Идём, дорогая. — Холодная рука матери чуть сжала её плечо, выводя Сакуру из раздумий.       По телу прошла волна жара и собралась где-то на кончиках пальцев под ногтями. Реальность шандарахнула по голове.       Она понятия не имела, что ждало их наверху.       Она не хотела выходить наружу.       — Идём.

***

      Горло жгло от едкого запаха горелой плоти.       Когда они вышли из подвала, Сакура краем глаза — мать запретила смотреть по сторонам — заметила лежащее на обломках обуглившееся тело, которое уже подъедали две толстые чёрные крысы — так природа убирала за своим детищем. Сакуру передёрнуло.       Небо было багровым, и казалось, что закат тут совершенно ни при чём. Это литры — нет, тонны — крови испарялись, сгустками скапливаясь где-то на границе с девственными небесами. Харуно не удивилась бы, если б сейчас её накрыл горячий кровавый ливень и она стала бы похожа на спёкшийся кусок мяса.       Под ногами хрустели осколки выбитых окон.       — Не думаю, что наш дом задело. — Сакура всё же осмотрелась и увидела, что в основном здания не пострадали; на пути им встретился один кратер с догоравшими в нём обломками и несколько повреждённых построек.       Если что, то это была неудачная попытка разрядить обстановку, спасибо.       Она почувствовала себя виноватой, когда Мебуки лишь ускорила шаг. На самом деле у обеих желудки сводило от одной только мысли, что им, может быть, и некуда идти вовсе.       — Я отправлю тебя к тёте в деревню, недалеко от Иокогамы. Места у неё не много, но для тебя найдётся — она войдёт в наше положение. Я останусь в Токио и буду следить за новостями.       От неожиданной новости Сакура подавилась ядовитым воздухом и посмотрела на мать, будто видела её впервые. Неужели Мебуки всерьёз думала, что она оставит её здесь одну?       Да никогда.       — Говорят, что нападения могут повториться, и только наивные будут полагать, что это не так. Близится война, Сакура.       — Я останусь с тобой.       Только не кричи.       — Ты поедешь к тёте и…       Мам, пожалуйста, даже думать об этом не смей.       — Я. Останусь. С тобой.       Мам, замолчи.       — Это не обсуждается, Сакура! — Голос предательски сорвался, глаза увлажнились, но Мебуки продолжила идти, не смея смотреть на неё.       Мам, я прошу тебя, прекрати.       — Я делаю это ради тебя, и ты…       О, нет-нет-нет.       — …прекрасно это знаешь.       Если она действительно хотела аргументировать это безопасностью Сакуры, то мама была настоящей эгоисткой.       Свист. Свет. Взрыв.       В два шага Сакура обогнала мать, преграждая путь.       — Я останусь с тобой в Токио, — она молила, чтобы голос не дрожал, — и если ты думаешь, что я уеду — нет, если ты считаешь, что я оставлю самого дорогого в моей жизни человека, когда вот-вот начнётся война… Ты вообще представляешь, как я буду жить с этим? — В порыве злости она всплеснула руками. — А если вновь нападут, и я даже не узнаю, жива ли ты? Да я буду себя винить в том, что оставила тебя, — перешла на крик Сакура, а горло неприятно свело. — Если ты и вправду так считаешь, то ты самая настоящая эгоистка!       Щёку обдало жаром. Она была рада, что выбившиеся локоны прикрыли ей глаза.       Плевать, что смотрели люди. Сейчас их не существовало.       Обида нарастала в груди. Круто развернувшись, Сакура бросилась в сторону дома, задевая пару прохожих.       Плевать. Плеватьплеватьплеватьплевать. СОВЕРШЕННО НЕ ПЛЕВАТЬ.       Мама что-то кричала вслед, но она была далеко. Сакура поговорит с ней позже — слишком зла сейчас, и нет гарантии, что она не сделает ей больно ещё раз.       Браво, Сакура, ты выбрала самое подходящее время!       — Заткнись.       Знакомый подъезд с теперь уже треснувшим окошком в двери. Девять ступенек. Дверь. Запах сои и маминых духов.       Всё в порядке.       Всё почти в порядке.