Под взрывы

      Её лучшая подруга Ино Яманака была найдена под обломками собственного дома спустя два дня после бомбёжки. Ей было шестнадцать, и её вечно прищуренные зелёные¹ глаза всегда вселяли в Сакуру надежду. В тот день — она была уверена — Ино «смотрела» только на неё.       Злющие водянистые глаза с посеревшими белками кричали о ненависти. Сакура готова была поклясться — Ино проклинала её.       За то, что бросила.       За то, что выжила.       В ту ночь Мебуки впервые осталась в комнате Сакуры. Она долго гладила её по голове и, наверное, не спала вовсе. Сакура же боялась повернуться к матери.       Нет, она боялась увидеть в её глазах бледно-зелёное пламя злобы.       Сакура сидела за партой, лениво грызя карандаш.       Она видела Яманаку в каждой однокласснице, оборачивалась на вроде-бы-её голос и безумно по ней скучала.       — Взаимодействие живого и косного вещества планеты обеспечивает динамическое равновесие природных процессов, сохранение и эволюцию биосферы. Человек…       Что-то там с природой. Знай Ино, что отличница Сакура Харуно сейчас позволяла себе невиданную наглость — не слушать горячо любимого учителя по биологии, который рассказывал…       — Действительно важные вещи, Яманака. Тебе стоит проявлять больше уважения и хотя бы делать вид, что ты заинтересована предметом.       — Да-да, Сакура… Не мешай, пожалуйста, этот бумажный самолётик сам себя не сделает.       Сакура глупо улыбнулась. Карандаш выпал и громко (она готова была поклясться: намного громче, чем любой другой карандаш) ударился несколько раз о парту.       — Ты можешь быть тише, Харуно, пожалуйста, — прошипел всегда сдержанный староста класса Нара; от его желчного «пожалуйста» зачесались ладони.       Боковым зрением она заметила, как он раздражённо пригладил без того идеально зачёсанные волосы и потуже затянул длинный хвост.       Решив, что ответ будет неуместен, Сакура лишь демонстративно подняла карандаш и продолжила грызть его.       Каждый потихоньку сходил с ума, но когда крышу сносит у таких людей, как Шикамару, — становится по-настоящему страшно. Сакура всегда восхищалась его хладнокровием и рассудительностью, а сейчас идеальный образ человека, который мог держать себя в руках независимо от ситуации, разлетался на кусочки с очередным взрывом в её голове.       Звонок — и Сакура заметила, как учитель непроизвольно вздрогнул, оборачиваясь на дверь. Многие делали — старались делать — вид, что всё в порядке. Это, возможно, правильно, но раздражало неимоверно.       Всё совершенно не в порядке.       Учитель покинул класс, особенно сильно задвинув дверь.       Сегодня Сакура хоронила свою лучшую подругу Ино Яманаку.       Она боялась быть следующей.

***

      Сакура никогда не любила дождь. Тяжёлый воздух невозможно вдохнуть, а после — выдохнуть: будто оседал в лёгких. Противная влага холодными пальцами лезла за шиворот, заставляя скукожиться и спрятать лицо в совсем негреющем шарфе.       Семья Яманака, несмотря на материальную помощь знакомых и незначительные выплаты государства пострадавшим от бомбёжки, не могла позволить организацию похорон дочери, поэтому её решили кремировать.       Ино была бледной, а её когда-то роскошные волосы, которыми она всегда гордилась, стали тусклыми и сухими.       Как солома.       Но даже это не портило её. Ино всегда была красивой — намного красивее Сакуры, — пусть и всегда твердила обратное.       Сакура поправила сползшую с плеча лямку школьной сумки.       — Сакура. — Ино лежала на кровати, подперев голову рукой.       Она наблюдала за Харуно, которая битый час пыталась сделать домашнюю работу по алгебре, то и дело теребя мягкий ворс ковра.       — Что? — раздражённо ответила она, с усердием стирая неверно решённый пример.       Ино не ответила — лишь с лёгким прищуром продолжила смотреть на неё.       — Ты так и продолжишь молчать? — спустя какое-то время спросила Сакура.       Безрезультатно.       К чёрту алгебру — она отбросила карандаш и шумно выдохнула. Распустив тугой хвост, Сакура помассировала голову и блаженно прикрыла глаза.       — Они теперь доходят до лопаток. — Яманака легла на подушку, уставившись в потолок.       — Да, знаю, — Сакура перекинула волосы на одно плечо, — за год уж можно было.       — Тебя никто не просил бездумно отсекать их, — с полуулыбкой сказала Ино. — Я же говорила, что ты пожалеешь.       — Ага. — Сакура хотела собрать слабый хвост, но куда-то дела резинку. — А ещё ты говорила, что они никогда не отрастут, и вообще: та стрижка мне не шла, ну… — Она с вызовом посмотрела на неё. — И ещё много чего.       Через стенку было слышно, как Мебуки мыла посуду и о чём-то разговаривала с матерью Ино. Она часто заглядывала к ним с дочерью, не забывая приносить бесподобный лимонный пирог.       — Ты красивая, Сакура.       — Не говори глупости, Ино. — Она взглядом пыталась найти пропавшую резинку.       — Возьми, — Ино кинула в неё что-то и отвернулась к стенке.       Это была резинка с розовым искусственным цветком, его заострённые на концах лепестки красиво переливались в приглушённом свете.       Точно! Глаза расширились от волнения, а руки судорожно пытались нащупать что-то в боковом кармане сумки. Облако пара вырвалось изо рта вместе с облегчённым выдохом. В руке она теребила ту самую резинку.       Взяв её губами, Сакура стянула прежнюю резинку и, вновь собрав высокий хвост, закрепила его розовым цветком с заострёнными на концах лепестками.       — Никому не нужен тот, кто не принимает самого себя, — всё так же глядя в стену, твёрдо сказала Ино.       — Но ты же приняла.       Ино молчала, словно думала, что ответить.       — Я — другой случай, Сакура.       До невозможности эгоистичная! Твой разъярённый взгляд был неоправданным.       — Это я должна злиться на тебя, Яманака, — зло прошипела Сакура, плюясь от попавшей в рот шерстяной вязи.       За то, что бросила.       За то, что теперь придётся справляться самостоятельно.       Её внимание привлёк мужской голос за спиной. Резко обернувшись, Сакура увидела мужчину лет двадцати семи. Он, видимо, не заметил лужу, промочив в ней ботинки. Громко выругавшись, он сплюнул и обратил внимание на Сакуру и рявкнул:       — Что?!       Он поправлял что-то во внутреннем кармане длинного расстёгнутого плаща из чёрной кожи.       — Ничего, — ответила Сакура, почему-то смутившись, будто застала его за чем-то непристойным, и потупила взгляд.       — Шла бы ты отсюда, девочка, — пренебрежительно кинул тот, проходя мимо. — Погуляешь здесь в следующий раз. — И начал стремительно отдаляться вдоль аллеи.       Хамло.       Сакура в очередной раз поправила съехавшую сумку и продолжила путь.       — Я, вообще-то, домой иду, а не прогуливаюсь, — бурчала она под укутанный шарфом нос.       Фигура неприятного парня скрылась на выходе из сквера. Чем дальше Сакура шла, тем больше людей видела: все они выглядели обеспокоенными — даже напряжёнными.       Стало ясно, что что-то точно происходит, когда идущая ей навстречу женщина с ребёнком сказала, что Сакуре не следует идти в ту сторону. С минуту она смотрела ей вслед и размышляла над таким очевидным решением.       Что ж, в любом случае её дом в той стороне, и она всего лишь шла туда, как и планировала. Осталось пройти вниз по улице, перейти дорогу — и она окажется в своём дворе. Мама после похорон Ино сразу отправилась на работу, но должна была забежать на обед и оставить что-нибудь вкусное, например вагаси².       Ну да. Хорошая попытка.       Что бы там ни было, она просто пройдёт мимо. И вообще, если б не эти странные люди, она, может быть, даже ничего бы и не заметила.       Сакура глубоко вдохнула и зашагала вперёд.       Они собрались около полуразваленного здания, в котором находилась замечательная кондитерская. Сакура оставила там немало денег, часто забегая после школы и каждый раз обещая себе, что этот поход будет последним.       Их было не менее тридцати, и количество пополнялось приходящими зеваками. На уцелевшем в некоторых местах каменном крыльце стоял парень и, активно жестикулируя, что-то громко вещал, но его речь сливалась с гомоном толпы, которая, казалось, не воспринимала его всерьёз.       — Во даёт юнец. — Мужчина с неопрятной щетиной, смачно харкнув себе под ноги, посмотрел на парня с улыбкой, с которой обычно выслушивают небылицы четырёхлетнего ребёнка, только научившегося связывать слова во что-то более-менее понятное.       Мало того что Сакура ничего не слышала, так она ещё и никак не могла разглядеть оратора за чужими спинами из-за своего невысокого роста.       Она привстала на носки, выглядывая из-за плеч впередистоящих, но безрезультатно. Случайно задела широкого мужчину с обвисшим животом ладонью и виновато опустила голову под недовольным взглядом. Становилось жарко, и Сакура решила оставить затею понять хоть что-то.       Медленно развернувшись, стараясь никого не зацепить, она с недовольством отметила, что толпа сгустилась. Теперь она находилась где-то в середине, и это напрягало. Почему-то казалось, что вот-вот должно произойти что-то нехорошее. Тревога оседала в сердце и с каждым его ударом разносилась вязким свинцом по венам.       Она не должна здесь находиться. Нужно идти домой. Срочно.       — Извините… Прошу прощения… Позвольте… — Сакура лавировала между людьми, невольно задевая некоторых.       Почти.       Чья-то вытянутая рука преградила ей путь, и Сакура остановилась, недоумённо взглянув на её обладателя.       — Я же говорил тебе уходить отсюда. — Это был тот неприятный тип в плаще; в его голосе звучало… беспокойство?       Сакура хотела ответить, но парень резко перебил её:       — Уходи. — Он нахмурил тонкие брови, рыча сквозь зубы: — Быстро.       Да что происходит?       Сакура выдержала его испытующий взгляд и, огибая его, пробралась выходу.       И тут произошло нечто из ряда вон выходящее: выстрел, будто гром, раздался за спиной, а затем пронзительный женский крик зазвенел в тишине. Время будто остановилось: Сакура развернулась и встретилась глазами с женщиной, стоящей прямо перед ней, — она что-то кричала и начала бежать на Сакуру. Она перевела взгляд за её спину, и сердце пропустило удар: парень в чёрном плаще, круто развернувшись, спрятал пистолет во внутренний карман. Сакуру с силой оттолкнули в сторону, и ей чудом удалось устоять на ногах.       Она не слышала ничего вокруг, кроме долбившего в голове отчаянного голоса.       Бежать. Срочно. Плевать на всех. Просто беги, Сакура. Сейчас. ПРЯМО СЕЙЧАС, ХАРУНО!       Время восстановило ход, и, казалось, звуки усилились в несколько раз.       Возник хаос. Откуда-то взявшаяся полиция повалила людей на землю. Послышались крики и брань. Кто-то толкнул Сакуру в бок, сбивая её с ног. Дыхание сперло от резкой боли в коленях.       Бежатьбежатьбежатьбежать.       Она пыталась встать, но кто-то споткнулся об неё, падая рядом. Сакура обернулась, встретившись с обезумевшим взглядом незнакомца.       — Беги, дура! — крикнул он.       Адреналин бушевал в венах, заглушая боль. Сакура вскочила и побежала, с силой прорываясь сквозь озверевшую толпу. Ладони истерзаны в кровь, некогда белоснежные гольфы окрасились бордовым.       Позади вновь загремели выстрелы.       Сакура убрала выбившиеся из хвоста волосы и не могла нащупать резинку.       Нет.       Она обернулась, рыская взглядом по земле.       Где?       Справа раздался женский вопль.       Где она?       Острая боль в виске от удара чем-то твёрдым, видимо локтем, и Харуно вновь сбило с ног. Она зажмурилась с такой силой, что увидела яркие плывущие узоры в темноте. Сакура схватилась за голову, размазывая кровь по волосам и лицу. Жарко. По виску потекла капля пота, оставляя кровяной развод, влажные волосы неприятно липли к шее.       Вставай.       Стараясь сфокусировать взгляд, она долго смотрела в одну точку и…       Нашла.       В метре от неё лежала дорогая сердцу вещь. Сквозь боль во всём теле Сакура поползла по-пластунски, опираясь на истерзанные локти. Сумка всё-таки слетела с плеча, и, наверное, уже давно.       Осталось совсем немного.       Дрожащей рукой она потянулась к резинке, как вдруг ботинок с массивной подошвой лёг на кисть, заставляя Сакуру выгнуться от боли. Послышался хруст, и Харуно уверена, что не из-за расколовшегося цветка, частицы которого впились в ладонь. Сакура схватилась за предплечье пострадавшей руки и сдавленно закричала. Глаза застилала пелена слёз, делая всё вокруг размытым. Силы покинули тело.       Какая же дура. Самая настоящая дура. Безрассудная, с напрочь отсутствующим инстинктом самосохранения. Просто полная…       — Идиотка! — Знакомый голос, вот только она никак не могла узнать его хозяина.       Да, именно так. Стоп, что?!       Кто-то рывком подхватил её под мышки, заставляя встать. Боль в коленях вернулась, и они подогнулись, но крепкие руки не позволили Сакуре упасть.       Перекидывая её здоровую руку через плечо, он подхватил её за талию и пошёл. Ноги совершенно не слушались, постоянно путаясь.       — Помогай мне, или я оставлю тебя здесь! — он перешёл на крик, и Сакура повернула голову.       Правильный профиль, чёрные мокрые от пота волосы, аристократичная бледность кожи, которую ничуть не портили покраснения лба и щёк.       Да быть не могло.       — Как ты?..       Она посмотрела ему в глаза. Вот он — целый букет эмоций, которые она никогда не увидит на его красивом лице: ярость, раздражение, боль… Казалось, чёрная радужка вязким дёгтем растекалась по белкам и вот-вот перекрыла бы их.       Крепче обхватывая его за шею, Сакура выровняла шаг. Тяжёлое дыхание над ухом пробудило чувство вины. Из-за её беспечности сейчас страдал другой человек.       — Саске, — вроде бы так его звали, — оставь. — Каждое слово впивалось в горло сотней мелких иголок; Сакура буквально задыхалась.       Ей показалось, или Саске… усмехнулся?       — В героиню поиграешь в другой раз, — хмыкнул он и, подтягивая Харуно на себя, добавил уже серьёзнее: — Продолжай идти.       Будь они в другом месте, Сакура бы точно ответила ему какой-нибудь колкой фразой, но не сейчас. Сейчас она молча помогала ему спасти себя.       Очередной незнакомец полоснул туловищем по повреждённой руке, откидывая её назад. Вскрикивая, Сакура потеряла опору и начала падать. Ловкости Саске осталось только позавидовать: он подсадил её и, перехватывая больную руку, закинул на другое плечо. С болезненным шипением Харуно упала ему на спину, не в силах подняться. Саске подхватил её под коленями и поднялся вместе с ней.       — Проблематичная, — прохрипел он, но знал, что Сакура услышала.       А та молчала и мысленно умоляла всех и вся позволить им выбраться живыми. Уткнувшись Саске в плечо, она тихо подвывала от каждого резкого движения. Ресницы слипались из-за спёкшейся крови, вены на висках вздулись — казалось, вот-вот лопнут. Жадно хватая воздух ртом, Сакура изо всех сил старалась пребывать в сознании.       В лицо ударил прохладный ветерок.       Свобода.       Но мысль о спасении сразу же сменила другая: Сакура почувствовала, как Саске ослабил хватку, а в следующее мгновение оба начали падать. Соскользнув с его спины, она полетела куда-то в сторону. Осипшим голосом сквозь разрывающую горло боль она успела прокричать его имя за секунду до столкновения с землёй.       Саске лежал к ней спиной и — какое облегчение! — дышал.       В их сторону уже бежал один из полицейских, попутно пряча пистолет за пояс.       Распластавшись в нелепой позе, Сакура пыталась дотянуться до Саске, но сил не хватало даже на то, чтобы просто сделать вдох. Уголки её губ чуть дёрнулись.       Следующая.       Такой конец ты хотела для себя, Сакура? Не ты ли так отчаянно клялась матери, что ни за что не оставишь её?       — Мамочка, я очень устала, — беззвучно промямлила одними губами она.       Сакура почувствовала, как её подхватили на руки. Что-то кричали — но она ничего не могла разобрать.       Выключите их кто-нибудь, пожалуйста.       Её услышали: мгновение — и шум вокруг прекратился, будто кто-то прокрутил колёсико звука.       Так-то лучше.       Она закрыла глаза.