Под взрывы

      — Ничего не забыла?       — Вроде ничего. — Сакура защёлкнула застёжки сумки.       Дома пахло жареной рыбой.       — Точно? — Мебуки вытирала руки полотенцем, опёршись на дверной косяк.       — Точно, мам, — Сакура закатила глаза.       Сегодня был один из тех осенних дней, когда, несмотря на солнце, на улице было невыносимо холодно. Зима близко.       Уже через два часа она должна была стоять около городского детдома рядом с Саске и Наруто и «не отходить от них ни на шаг», как сказала мама. Их рассадят по автобусам и повезут в пансион. Уже через два часа она попрощается с матерью на неопределённое время. Это выводило из себя, ведь больше, чем неизвестность, Сакура ненавидела ожидание.       — Ну смотри, довозить потом твои забытые вещи не будет возможности.       — Ой, мам, — Сакура посмотрела на Мебуки, демонстративно уперев руки в бока, — последнее, что я хочу делать сейчас, — это спорить с тобой. Пойдём лучше поедим — рыба пахнет отменно! — чересчур воодушевлённо произнесла Сакура и быстрым шагом направилась на кухню.       Актриса из тебя, скажем так, не очень, Сакура.       — Замолчи, — еле шевеля губами, прошипела она.       Они уже почти дошли до кухни, как Сакура остановилась. В проходе на стене простым карандашом было начерчено подобие ростомера. На некоторых делениях были пометки: «99 см, 1942, Сакуре 5 лет», «107 см, 1943, Сакуре 6 лет», «116 см, 1946, Сакуре 8»… Некоторые параметры были неаккуратно перечёркнуты и исправлены. Проведя подушечками пальцев по одному из таких, Сакура улыбнулась — это она, будучи ещё совсем маленькой, зачёркивала их: тогда ей казалось, что родители обманывали её и она намного выше.       — Папа придумал это, — Мебуки проследила за её движениями и тоже улыбнулась.       — Да, помню. — Сакура убрала руку от стены. — После его смерти мы перестали делать пометки.       Улыбки сползли с лица обеих.       Обедали они в тишине, иногда предлагая друг другу положить ещё тофу с овощами, до тех пор, пока Сакура не решилась спросить о том, что беспокоило её последние два дня:       — Мам, — она отложила палочки, — я знаю, эта тема табу в нашей семье, но я хочу знать: кем работал папа? — Всего мгновение она подумала, прежде чем задать ещё один вопрос: — Как он умер?       Судя по тому, что Мебуки спокойно продолжила пережёвывать пищу, она была готова к этому разговору. Взглянув Сакуре в глаза, она сказала:       — Я не жду, что ты поверишь мне, Сакура, но я не знаю, кем работал твой отец. — Предотвращая начало очередного скандала, Мебуки лишь взмахнула ладонью, заставляя её молчать. — Он работал на государство, по крайней мере, он так говорил. — Мебуки прожигала взглядом свою тарелку, ковыряясь в её содержимом палочками. — Ему нельзя было рассказывать о своей работе даже мне, его жене.       — Но, мам, неужели ты так и не смогла добиться от него хоть какой-то информации?       — О-о-ой, Сакура, — тяжело вздохнув, Мебуки отложила палочки, — я пыталась, и много раз, уж поверь. Каждый такой разговор заканчивался скандалом. Я поняла, что Кизаши ничего мне не расскажет, поэтому перестала тратить нервы на это. Он хорошо зарабатывал, мы ни в чём не нуждались, поэтому мне не на что было жаловаться… Не считая того, что его работа подвергала риску всю нашу семью.       — Но каким образом? — искренне не понимала Сакура.       — Твой отец знал слишком много. Это совсем другой уровень, Сакура, не простых людей, как ты и я… да и Кизаши тоже. — Глаза Мебуки увлажнились, и она промокнула их салфеткой. — Эти знания его и погубили, я уверена.       — Мам, — Сакура накрыла ладонью сложенные в замок руки матери, — расскажи мне: как умер папа?       — Я не знаю.       — То есть как это ты не знаешь? — У Сакуры сердце ухнуло в желудок.       Она всегда думала, что мама не хотела затрагивать эту тему, потому что папа погиб при каких-нибудь страшных обстоятельствах.       А она просто не знала?!       — Он работал в подчинении у Обито-сана — дяди Саске. — Мебуки обхватила холодную ладонь Сакуры и принялась её разминать в попытке согреть. — Когда я узнала, что у Саске тоже фамилия Учиха, я не придала этому значения. Но медсестра сказала мне, что у человека, который хотел навестить мальчика, есть императорская печать.       — Что это значит? — перебила Сакура.       — Точно такая же печать стояла у твоего отца, Сакура. Это значит, что он работал в интересах государства. И тогда я вспомнила, что Кизаши был в подчинении у некоего Обито Учихи, — иногда, когда твой отец выпивал после работы, он мог наговорить «лишнего». — Мебуки смотрела в одну точку, словно вновь переживала эти события. — Мне кажется, что этот человек имеет прямое отношение к смерти твоего отца.       — Почему ты так думаешь? — Сакуру начинал душить гнев.       В голове стоял образ Обито Учихи: тяжёлый взгляд, тонкие нахмуренные брови и уродливый шрам — кожные складки покрывали правую половину его лица от линии роста волос до подбородка. Это было отвратительно. Сакура верила, что он получил его не просто так, — видимо, совершил много ужасных вещей за свою жизнь.       Но что-то не давало ей окончательно разочароваться в этом человеке — какая-то деталь, которую она упускала.       — Твой отец как-то сказал мне, что Обито его должник. Тогда я не понимала, к чему он клонит, — рука Мебуки крепко сжала ладонь Сакуры, — но однажды твой отец не вернулся домой. Он не вернулся и на следующий день, и через день… А я всё ждала и ждала. Тяжелее всего было делать вид, что всё в порядке, ведь ты всегда была рядом. Ты хотела знать, где же отец, а я не знала, что ответить, — руки Мебуки дрожали, — потому что сама задавалась этим вопросом каждый день.       Сакура вспомнила то ненавистное чувство неизвестности, которое испытала при исчезновении отца. Тогда мама сказала, что он уехал в командировку, но её подавленный вид вызывал у маленькой Сакуры беспокойство.       — А потом я нашла в почтовом ящике извещение, — на этих словах Мебуки заплакала навзрыд, — и тогда осознала горькую правду, которую никак не могла признать ещё в первые два дня после его пропажи. Мне не отдали его тело… Да что там говорить? Мне даже не показали его. Кизаши «устранили», я в этом уверена. И я повторюсь: Обито имеет к этому прямое отношение. Так что, Сакура, я прошу тебя — будь с ним осторожна.       Да, она будет осторожна.       Ведь, чтобы вытащить информацию о её отце из такого опасного человека, ей нужно быть таковой.       Сакура встала с места и, подойдя к матери со спины, обняла её за шею.       — Обещаю, всё будет хорошо. Я пойду вынесу сумку в коридор.       — Хорошо. — Мебуки пыталась выровнять сбившееся дыхание. — Я пока приберу здесь.       Когда Сакура покидала свою комнату, ей казалось, что она делала это в последний раз. В её сумке, помимо одежды и предметов личной гигиены, лежала лишь одна фотография в деревянной рамке. На ней была изображена их семья: мама, такая красивая в традиционных одеждах, сидела на стуле, на её коленях Сакура — совсем ещё малышка — смотрела в сторону, а папа, весь такой статный в военной форме, стоял по правую сторону от матери, положив руку на её плечо.       — Ну что, пойдём? — Дрожащими руками Мебуки подала Сакуре пальто.       Она была до ужаса бледна.       Уже на лестничной площадке Мебуки спохватилась:       — У меня ощущение, будто я что-то забыла, — это всё нервы! — Она глянула на часы. — Ты спускайся, а я тебя нагоню. Проверю всё ещё раз. — И она начала подниматься обратно.       Сакура быстро преодолела всего один этаж и вышла на улицу. Пар изо рта подтвердил её опасения насчёт холодной погоды. Она закрыла глаза, вдыхая полной грудью свежий воздух.       — Малолетняя дрянь!       Сакура в ужасе распахнула глаза, хватаясь за чужие руки, сдавившие её горло. Сумка упала наземь, выплёвывая содержимое.       Перед ней стояла Аризу Яманака¹ — мать Ино. От былой красоты и благородности в каждом её движении не осталось и следа — сейчас Сакура взирала на резко постаревшую на десяток лет женщину с безумными карими глазами, которые казались неестественно большими на исхудалом лице. Её волосы были спутаны, пальто расстёгнуто, а под ним был лишь халат, похожий на тряпку.       — Тё… тя А… ризу. — Сакура безуспешно хватала ртом воздух, смотря в воспалённые глаза сумасшедшей.       — Почему она, а не ты?! Почему ты здесь, а моя малышка там?! — завопила Аризу, усилив хватку на шее Сакуры, заставляя ту зайтись в тяжёлом захлёбывающемся кашле.       Почему я?..       Из её рта несло гнилью, длинные ногти больших пальцев впивались в нежную кожу Сакуры, вызывая ещё более неприятные ощущения.       — Перес… таньте, — прохрипела Сакура, закатывая заслезившиеся глаза. Всё вокруг поплыло кругами.       Её лицо и шея покраснели, ногтями она до крови расцарапала руки матери Ино.       — Я ненавижу тебя, не-на-ви-жу, Харуно! Будь ты проклята! — взревела Аризу. Ещё немного — и она бы сломала Сакуре шею.       — ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ?! — только что вышедшая Мебуки оттолкнула Аризу от Сакуры и дала ей хлёсткую пощёчину. Та, не удержав равновесие, упала, выставив костлявые руки перед собой.       Сакура закашлялась и рухнула на землю, держась за горло.       А действительно: почему не ты? Ино была всеобщей любимицей, она была совершенна. Если кто и заслужил место под обломками, так это ты, Са-ку-ра-а-а…       Снова Она. Каждое слово отдавалась болезненной пульсацией в голове Сакуры.       Ты ничтожна.       Будь ты проклята, Харуно.       Смеясь, Она плясала в поле, по которому Сакура когда-то гуляла с семьёй. Там, куда ступала босая нога, трава и цветы увядали.       — Сакура, ты как? — Мебуки села на колени рядом с ней, обхватив лицо Сакуры обеими руками. — Да ты с ума сошла, Аризу?! — обернувшись, выплюнула она.       Мама Ино уткнулась лбом в землю и отчаянно зарыдала.       — В кого же ты превратилась, Яманака? — Убедившись, что Сакура в порядке, Мебуки встала и повернулась к подруге.       Угловатые плечи Аризу подрагивали в немом плаче. Голову она не поднимала.       — Аризу, — Мебуки подошла к ней и, присев на колени, коснулась её плеча, — что же…       — НЕ ПРИКАСАЙСЯ КО МНЕ! — подорвалась Аризу, едва не задев головой подбородок Мебуки. — Уйди, — она отползла от неё спиной назад, — уйди…       Аризу прикрыла красные глаза и, прижав кулаки к груди, притихла. Сакура смотрела на неё, и всего на секунду ей показалось, что Ино сейчас стояла рядом с матерью.       Она тоже плакала.       — Ино…       — Не смей произносить её имя, — прошептала Аризу.       — Иди домой, Аризу, ты простудишься. Мы поговорим с тобой позже, — ровным голосом произнесла Мебуки. — Сакура, поднимайся, мы опаздываем.       Сакура взяла сумку и последовала за матерью.       — Мама?..       — Ни слова, Сакура, я прошу тебя. — Глаза Мебуки вновь были на мокром месте.       Всю дорогу они молчали.

***

      — Ну и холодрыга, — Наруто с усердием растирал плечи, — сколько, ты говоришь, нам ехать?       — Около восьми часов. — Саске стоял с закрытыми глазами. Он не двигался — лишь нижняя челюсть подрагивала от холода: лёгкая куртейка нисколько не грела, а на улице они стояли уже более часа.       — И мы поедем на этом?! Да мы же замёрзнем до смерти за восемь часов, Учиха! — указав пальцем на грузовики, прокричал Наруто.       Над кузовом каждого был навес, и если от снега и дождя он ещё мог защитить, то против холода был бесполезен.       Саске раздражённо выдохнул, выпуская клубы белёсого пара, но глаз не открыл.       — И что ты предлагаешь мне сделать? Купить тебе самолёт? — тихо съязвил он.       — Ой, да ну тебя, Саске, — надулся Наруто, плюхаясь на мешок с вещами чуть поодаль.       Его молчания хватило ненадолго. Увидев подходящих к ним Сакуру с её матерью, он подорвался и громко закричал и радостно замахал руками:       — Сакура! Мы здесь!       «Ему что, совсем не холодно?» — недоумевал Саске, в очередной раз напрягаясь всем телом.       Ну серьёзно, казалось, у Наруто внутри аккумулятор, который постоянно вырабатывал тепло.       Саске с трудом приоткрыл глаз, но ничего не сказал.       Мама Сакуры направилась к Обито-сану, который стоял около одного из грузовиков и о чём-то разговаривал с водителем. Сакура же, обведя взглядом всю толпу детдомовских, подошла к Саске с Наруто.       — Привет, — тихо поздоровалась она, неловко поставив сумку рядом.       — Привет, — так же тихо поздоровался Саске, смотря на неё уже обоими глазами.       От него не укрылось возбуждённое состояние Сакуры, так же как и тот факт, что она смотрела только себе под ноги, не удосужившись даже взглянуть на него.       — Ты в порядке?       — Да, вполне, — коротко ответила она.       Саске был достаточно понятливым, чтобы не продолжать разговор.       Сакура рассматривала носки своих ботинок, стараясь не заплакать вновь. Всю дорогу она вспоминала Ино. Ощущение холодных пальцев Аризу до сих пор оставалось на шее.       Будь ты проклята!       Внезапно кто-то обхватил Сакуру за плечи, громко выкрикивая её имя:       — Сакура! Давно не виделись! — Она сразу же узнала хриплый голос Наруто.       — Дурак! — Сакура вздрогнула, пошатнувшись, и резко повернула голову в его сторону. — Ты напугал меня!       — Ой, ну извини. Я не хотел, — широко улыбнувшись, он почесал затылок. — Хм? Сакура, ты что, плакала? — Он приблизился к её лицу, заглядывая в глаза.       Сакура, смахнув вновь подкатившие слёзы, резко отвернулась от парней.       — Всё в порядке, это от холода. И вообще, нельзя так резко подкрадываться к людям, Узумаки, — за такое можно и получить! — раздражённо ответила она и, взяв в сумку, пошла навстречу матери.       — Да почему все мне сегодня грубят? Я вам что, терпила, что ли? — искренне недоумевал тот, обращаясь к Саске.       Он ничего не ответил, вновь закрыв глаза. Уголок его губ чуть дрогнул.       Встретив обеспокоенный взгляд матери, Сакура спросила:       — Что такое?       — Ничего не пойму, — смотрела куда-то вдаль Мебуки, — говорили же, что повезут на автобусах.       — Обито-сан что-то сказал по этому поводу?       — Якобы небезопасно — неповоротливый транспорт. Да вы же околеете, господи.       Наруто наблюдал за ними.       — Саске, почему Сакура едет с нами? Её отец идёт на фронт?       Саске ещё с того дня задавался этим вопросом.       Маска снята.       «Что это значит? Почему Обито так отреагировал на эти слова? Кем эта женщина приходится ему?» — столько вопросов крутилось у него в голове.       Делай, что тебе говорят, и не задавай вопросов.       — Я не знаю. Дядя ничего мне не рассказывает, — Саске посмотрел на Обито.       Наруто, проследив за его взглядом, выдохнул:       — До сих пор не могу поверить, что у тебя остались родственники.       — Лучше никаких, чем такие, — пробубнил в ворот куртки Саске.       — Что? — не расслышал Наруто.       — Ничего.       Когда все дети были в сборе, им дали команду рассаживаться по кузовам. Саске, Наруто и другие старшие помогали младшим.       Сакура до последнего старалась оттянуть момент прощания. Стоя чуть поодаль от грузовиков, она крепко держала Мебуки за руку.       Захлопнув перегородку очередного кузова, Наруто пару раз постучал по корпусу грузовика, давая команду отъезжать.       — Тебе пора, Сакура. — Мебуки старалась держаться ради неё, но горло сковало спазмом, заставляя голос предательски дрожать.       — Да, — на автомате сказала Сакура, на ватных ногах следуя за матерью.       Саске принял её сумку и подал руку, чтобы помочь взобраться. Его запястья были тонкими, но ладони — всё равно больше, чем у Сакуры. Дождавшись, когда она взберётся на перекладину, Саске рывком потянул Сакуру на себя, позволяя ей обхватить себя за шею предплечьем больной руки.       Сакура, смущённая внезапной близостью, закусила губу и уставилась ему в плечо.       Удерживая её, Саске немного отошёл, позволяя ей взобраться.       — Без второй руки чувствую себя беспомощной, — неловко промямлила та. — Спасибо.       Посмотрев на него, Сакура обнаружила, что Саске остался таким же невозмутимым, как и был. Лишь тяжело дышал.       Это потому, что ты тяжёлая, как слон.       — Сакура, — голос матери отвлёк её.       Сакура присела на колени около ограждения и посмотрела на мать. Мебуки удалось дотянуться до её щеки.       — Береги себя и помни: мы скоро увидимся, я тебе обещаю.       Глаза Сакуры не просыхали от слёз. Последний месяц обернулся для неё сущим кошмаром, она больше не выдерживала.       — Я люблю тебя, — накрыв ладонь матери своей, просипела Сакура.       Она всматривалась в её лицо, стараясь зафиксировать в памяти каждую чёрточку.       Кто-то подал сигнал водителю, и мотор грузовика с рёвом завёлся.       — И я тебя, Сакура. — Мебуки сняла платок, которым кутала голову и шею, и протянула его Сакуре.       Грузовик двинулся, и она в последний момент приняла вещь. Фигура матери начала стремительно отдаляться, пока вовсе не скрылась за поворотом.       Наспех вытерев слёзы, Сакура обмотала платок вокруг шеи. Обернувшись, она насчитала в кузове ещё двенадцать человек. В глуби навеса было темно, поэтому разглядеть лица каждого было тяжело. Но, как показалось Сакуре, они с Саске здесь самые старшие.       Он сидел слева от неё. Облокотившись на ограждение кузова, притянул согнутую в колене ногу к себе, обхватив её рукой.       — Почему Наруто не поехал с нами? — Сакура присела рядом.       — На каждую машину выделили по старшему воспитаннику. Наруто в грузовике, который едет перед нами.       — Удивительно, что Наруто доверили следить за младшими, — попыталась съязвить Сакура.       Саске чуть улыбнулся, будто разделяя её удивление, но сразу же добавил:       — Когда дело касается других, Наруто не узнать, — Саске вздохнул, — но о самом себе этот идиот позаботиться не может.       Сакура прыснула. Обстановка понемногу разряжалась.       — Для этого ты рядом, — она посмотрела на него и заметила, что Саске сжал губы.       Он что, смутился?       — Как твоя рука? — игнорируя её последнюю реплику, спросил он.       — Уже могу шевелить пальцами под гипсом, но пока больно.       — Вот как.       Саске был таким… немногословным? На его фоне Сакура казалась себе какой-то болтуньей. Стало неловко, поэтому Сакура отвернулась от него и посмотрела на движущуюся полосу дороги.       Да, она действительно устала за последний месяц.       Уже через десять минут Сакура уснула.

***

      — Как продвигается дело? — Рука императора по привычке потянулась к ручке ящика, и через мгновение по кабинету потянулся запах табака.       Тэнно выглядел неважно.       Новость о враге в лице Кореи стала для него тяжёлым ударом. Когда Данзо зачитывал ему отчёт о собрании, правителю пришлось вызвать лекаря. Государство, подчинённое ещё его прадедом, взбунтовалось — и это личным позор для действующего императора.       — Сегодня детей отправляют в Сэндай. Учиха Обито лично проследит за этим. Вы же помните Обито?       — А, тот талантливый мальчик, — тэнно улыбнулся, — конечно помню. Ты привёл его во дворец шестнадцать лет назад.       — Да, я лично занялся его воспитанием и теперь пожинаю плоды. Он очень предан императорской семье.       Что-то было не так, и Данзо никак не мог понять что.       — Прекрасно-прекрасно. — Император затянулся, выпуская тонкую струю дыма изо рта. — Держи меня в курсе всего, Данзо. Совсем недавно я уже поплатился за свою неосведомлённость, не хочу, чтобы это повторилось вновь.       — Конечно, тэнно, — Данзо кивнул.       — Как обстоят дела с восстановлением фабрик? Многие люди потеряли работу, они волнуются.       — Всё продвигается хорошо, выделенных средств хватает с лихвой. Народ желает долгого здоровья императору, — Данзо изобразил подобие улыбки.       — Замечательно. — Новый клуб дыма вышел из императорского рта.       — Тэнно, вы сменили марку сигар? Я не узнаю этот запах.       Так вот что не так.       — Ты заметил, Данзо, — тэнно улыбнулся, туша сигару. — Это подарок от президента США. Известнейшая американская марка!       — По какому поводу подарок? — Данзо напрягся. Соединённые Штаты давно не выходили на связь.       — Мы давно ведём переписку с президентом. Это просто знак уважения.       — Вот как. Тэнно, о чём же вы беседуете с американским президентом, если не секрет?       — Секрет, — вновь улыбнулся император, вызывая негодование Данзо, а затем рассмеялся, добавив: — Да ни о чём важном — периодически справляемся о здоровье и делимся последними новостями.       Простодушный идиот.       — Поддержка США в скором времени может нам пригодиться. Как замечательно, что вы поддерживаете связь с их президентом, тэнно.       Их прервал стук в дверь.       — Входите, — лениво бросил император.       В кабинет вошёл один из военных. Поклонившись, он обратился к Данзо:       — Извините, что прерываю, но, Данзо-сама, вы срочно нам нужны. Пришёл отчёт из пограничного корпуса.       — Ох, надеюсь, ничего серьёзного! — император искренне взволновался. — Можешь идти, Данзо, но обязательно потом доложи мне, — он старался вложить в последние слова всю серьёзность, но это вышло, скорее, нелепо.       — Как прикажете, тэнно. — Данзо с военным, поклонившись, вышли из кабинета.       Как только дверь захлопнулась, Данзо направился по коридору, жестом приказывая подчинённому говорить.       — Сегодня ночью доставили отчёт из пограничного корпуса…       — Это я уже слышал, ближе к делу, — раздражённо оборвал он.       — Они поймали корейского шпиона при попытке нелегально покинуть территорию Японии. Его уже доставили во дворец. Обито-сан распорядился, чтобы шпиона допросили.       — Где он сейчас?       — Ожидает вас на нижнем уровне.       — Хорошо, свободен.       — Есть, Данзо-сама, — отдав честь, военный направился в другую сторону.       Обито действительно ждал его. Он стоял напротив одной из камер, давая указания охране.       — Удалось что-то выпытать?       — Данзо-сама, — Обито поклонился, — крепкий орешек попался.       — Может, у тебя слишком щадящие методы? — Данзо подошёл к двери камеры и, после того как её открыла охрана, вошёл внутрь.       В камере было темно. Пахло сыростью вперемешку с кровью и потом. В центре сидел привязанный к стулу мужчина. Он был полностью нагой. Голова была опущена так, что свисающая чёлка скрывала лицо. Верёвки насквозь пропитала кровь, а в местах на теле, где они ослабли, можно было заметить фиолетово-красные следы.       Щёлкнув пальцами, Данзо приказал одному из охранников поднять пленнику голову. Военный подошёл к шпиону и, грубо схватив того за волосы на затылке, запрокинул его голову.       Пленник зашипел от боли.       Один его глаз был почти полностью скрыт под тяжестью бордово-лиловой опухоли. Губы и левая скула были рассечены. Лицо покрывало множество царапин вперемешку с налившимися кровоподтёками.       Тело шпиона блестело от пота, его покрыли кровь и грязь, мокрые волосы прилипли ко лбу. Он весь дрожал, его явно лихорадило.       — Ты до сих пор что-то чувствуешь? — наигранно удивился Данзо. — Да, Обито, тебе стоит обучить своих ребят выпытывать информацию усерднее.       — После отправки детей я лично займусь этим, Данзо-сама. — Обито изучал взглядом мужчину, будто прикидывая, как лучше с ним расправиться.       Данзо посмотрел на Обито, сведя брови.       — Ты не едешь с ними?       — Простите? — не понял тот.       — Кто будет контролировать процесс? Кто будет держать меня в курсе всего, что там происходит? — Его голос был спокоен, но Обито слишком хорошо знал своего воспитателя. Данзо закипал.       — Я позаботился об этом, Данзо-сама. Один из моих людей уже там, он будет сообщать обо всём, что там происходит.       — Высшая степень безответственности, Обито, — спокойно ответил Данзо, вновь устремляя взгляд на пленника. — Ты знаешь, как эта операция важна для нас.       — Мне казалось, я буду более полезен здесь. Там я буду отрезан от мира и не смогу быстро среагировать в случае угрозы.       — Ему казалось, — причитал Данзо, заставляя Обито улыбнуться. — Ты должен мочь всё и даже больше, Обито. Мне не нужны бесполезные, и ты это знаешь.       По сменившемуся тону Обито понял, что Данзо согласен с ним, но пока не хотел этого признавать.       — Ладно, чёрт с тобой. Но за неудачу своего человека ты будешь отвечать головой, ты меня понял?       — Так точно, Данзо-сама, — Обито выпрямился по струнке.       — Меня беспокоит внимание США к персоне его святейшества. Сегодня я узнал, что император ведёт переписку с американским президентом. Тот даже вручил ему подарок.       Обито заметил, как на этих словах пленник слегка напрягся, но не придал этому внимания.       — Но об этом позже — тебе пора идти, мой мальчик. — Данзо вновь посмотрел на охранника: — Не кормить, воды не давать до вечера, — с этими словами он покинул камеру, жестом показывая Обито следовать за ним.       — Есть, Данзо-сама, — военный отдал честь.

***

      Сакуру разбудил громкий мужской голос:       — Остановка пятнадцать минут, — крикнул водитель, хлопая дверью кабины.       Стемнело. Сакура пригрелась, поэтому боялась пошевелиться лишний раз, чтобы не спугнуть тепло.       — Сакура, спишь? — это был Саске.       — Нет, уже нет, — недовольно пробурчала она.       — Нужно помочь малышам сходить в туалет.       Чего?       Наверное, она сказала это вслух, потому что Саске добавил:       — Просто постой рядом и проконтролируй, чтобы они не заблудились в лесу… и не запачкали одежду, — с этими словами он встал и, судя по звуку, сдвинул засов перегородки.       — Х-хорошо. — Она нехотя встала следом. Холодный воздух мгновенно забрался под одежду, вызывая дрожь.       — А вообще привыкай, Сакура, — помогая ей слезть, вновь заговорил Саске. — Раз уж так вышло, что ты теперь с нами. Мы все одна семья и помогаем друг другу.       Это не звучало как упрёк, но почему-то Сакуре стало некомфортно.       Отстраняясь от Саске, она молча огляделась. Они остановились на трассе, по обочинам которой была тёмная чаща леса, в сторону которой уже двигалось несколько групп детей из других машин.       — Девочки идут с Сакурой, мальчики — со мной. Не задерживайтесь, — с этими словами Саске тоже последовал за остальными.       Вокруг Сакуры собралось полдесятка девчонок, самой маленькой из них на вид было около пяти лет. Все подрагивали от холода, и только сейчас Сакура заметила, что никто из них не капризничал. Вспоминая, как истощённо выглядели Наруто и Саске, она лишь убедилась, как несладко им всем приходилось в детдоме.       Сакура подошла к малышке, присев на корточки.       — Сильно холодно?       Девчушка слабо кивнула, устремляя глаза в землю. Сакура наспех размотала мамин платок и укутала голову и шею ребёнка.       — Что ж, давайте поторопимся, — поднимаясь, неловко произнесла она. Несмотря на то что это обычный поход в туалет, Сакура чувствовала себя ответственной, чего раньше испытывать не приходилось.       Всё, к счастью Сакуры, прошло без происшествий. На обратном пути она встретила Наруто. Он весь дрожал, громко стуча зубами.       — Да ты же сейчас околеешь! — воскликнула Сакура, глядя на такую же лёгкую куртку, как у Саске. — Вот, возьми. — У неё был ещё один шарф тёмно-зелёного цвета — тот, что был на ней в тот страшный день.       Наруто долго сопротивлялся, убеждая Сакуру, что ей этот шарф нужнее и вообще ему «нисколечко не холодно». Но, получив смачный подзатыльник от Сакуры, он был вынужден подчиниться, пока та повязывала на нём шарф. Всё это сопровождалось смехом детей.       — Спасибо, — буркнул тот, зарываясь носом в шарф.       Улыбнувшись, Сакура постаралась не обращать внимания на (ну просто до невозможности) холодный ветер, который теперь обдувал горло.       Оставшуюся дорогу они ехали без остановок. Ночью стало невыносимо холодно. Все дети постарались скучковаться, чтобы хоть как-то согреться. Сакура не любила близкого телесного контакта с незнакомыми людьми, и, судя по всему, Саске тоже. Они сидели рядом напротив остальных детей.       Он уснул почти сразу, как они вернулись в грузовик. Саске слишком устал, помогая каждому залезть и спуститься, к тому же всё ещё был крайне истощён.       Из раздумий её вывело прикосновение к щеке. Опешив, она повернулась и обнаружила, что это была та малышка. Она протянула ей платок, переведя взгляд на Саске.       — Надень обратно, ты же замёрзнешь, — прошептала Сакура.       Девчушка лишь улыбнулась, мотая головой в отказе.       — Нам здесь тепло, мы греем друг друга — прозвучал мальчишеский голос, — а вот Саске сейчас околеет. Посмотри на него.       — Как тебя зовут? — обратилась Сакура к девочке, принимая шарф.       Малышка лишь наклонила голову набок, всё так же улыбаясь.       — Она немая, — это был всё тот же голос, — её зовут Нацуко.       У Сакуры сжалось сердце, но она постаралась сохранить лицо: в больнице все смотрели на неё с жалостью, особенно мама, — раздражало неимоверно.       — Какое красивое имя, — улыбнулась Сакура, смотря на Нацуко. — Давай накроем им Саске?       Кивнув, Нацуко подала один конец платка Сакуре. Они аккуратно накинули платок на плечи Саске так, что он закрывал переднюю часть туловища.       — А теперь возвращайся назад, пока не простыла, — шепнула Сакура, и Нацуко вернулась на своё место.       — Приехали! Все выходим, — водитель вновь разбудил её.       Когда Сакура открыла глаза, было всё так же темно. Саске с мужчиной уже спускали детей и их вещи. Сакура обнаружила, что накрыта своим платком.       Одна из девочек, видя её недоумённый взгляд, тихо обратилась к ней:       — Он проснулся почти сразу после того, как ты заснула, ну и… — она лишь кивнула, мол, «дальше всё и так ясно».       Ну какой упрямый!       Быстро сложив платок в сумку, она направилась к Саске. Передав ему сумку, она, принципиально не принимая его помощь, сама дотянулась ногой до перекладины и спрыгнула на землю.       — Я мог помочь. — Его лицо не выражало ни единой эмоции, и Сакуре даже стало обидно за то, что ей не удалось его задеть.       Да больно ты ему нужна, чтобы как-то задевать.       — Я тоже, — так же безразлично сказала она.       — Если ты про платок, то не стоило.       — Пожалуйста, Саске. — Приняв от него сумку, Сакура пошла в сторону толпы.       — Я не просил помощи, чтобы благодарить тебя, — его слова неприятно ударились о спину, выбивая воздух из лёгких.       — Конечно, ты же спал, — она резко развернулась, — нужно было позволить тебе умереть от переохлаждения. — Она бросила безуспешные попытки разглядеть хоть одну эмоцию на его лице и ушла.       Будучи занятой злобой на Саске, Сакура не сразу обратила внимание на огромный трёхэтажный особняк в европейском стиле. Свет из окон освещал всю территорию, в них были видны чёрные силуэты.       На переднем дворе собралось более пятидесяти детей.       — Многие не наши, — рядом материализовался Наруто.       — Наверное, здесь ребята и из других городов, — Сакура наблюдала за прибывающими грузовиками.       — Ещё Саске говорил, что здесь собрали не только детдомовских, а ещё и тех, чьи родители отправились на фронт, — добавил Наруто. — У тебя папа тоже ушёл?       — Нет, не ушёл, — Сакура поникла.       — А как так вышло, что ты оказалась здесь? — не унимался тот.       Совладав с эмоциями, Сакура постаралась принять как можно более беззаботный вид:       — А вот всё тебе расскажи, Наруто! — передразнила она его.       — Ну серьёзно, Сакура-а! Мне правда интересно! — Наруто сложил руки в умоляющем жесте, потерев ладони друг о друга.       — Скажем так, моя мама знакома с дядей Саске, — даже не соврала она.       — Но…       — Нет, Наруто, большего я не знаю, — подняв больную руку на уровне его лица, сказала Сакура.       Тот был явно не удовлетворён её ответом, но задавать вопросы перестал. Сакура вновь принялась разглядывать территорию особняка.       На переднем дворе находилась огромная круглая клумба, в середине которой росло ещё совсем молодое дерево с тонким стеблем. От неё протягивалась тропа до главных ворот. По бокам простилался уже пожелтевший газон с лабиринтом из узких тропинок, ограждённых камнями.       К особняку вела длинная широкая лестница, у подножья которой стояли двое женщин и мужчина. Сакуре не понравилось, как они смотрели на прибывших, — будто выбирали товары в магазине, разглядывая каждого ребёнка с ног до головы.       Участок ограждал высокий железный забор с заострёнными концами. Здесь было много деревьев, а летом, наверное, всё цвело.       — Попрошу минуточку внимания.       Сакура удивилась, когда одна из женщин заговорила. Её голос был сиплым, Сакура бы даже сказала, шипящим, но женщину всё равно было хорошо слышно. Гомон вокруг стих, все посмотрели на три стоящие перед ними фигуры.       — Спасибо, — женщина обвела всех взглядом. — Мы рады принимать вас в нашем пансионе. Многие из вас проделали большой путь. Сейчас я попрошу сопровождающих построить детей и пройти в здание. Мы накрыли для вас стол, вы, наверное, проголодались с дороги.       Довольный гомон, прокатившийся по толпе, подтверждал её слова. Женщина подняла руку, призывая к молчанию.       — После вас проведут в ваши комнаты. Уже поздно, поэтому о порядке и правилах пребывания здесь мы поговорим с вами завтра. Спасибо за внимание, — с этими словами трое взрослых последовали в особняк.       — Итак, моя группа, все построились по парам! — весело заорал Наруто прямо над ухом Сакуры.       Она же поспешила отыскать Саске.       Их привели в огромную столовую на первом этаже. Здесь стояло пять длинных столов, с лавками по обеим сторонам. Накрыты были три из пяти столов. На них стояли рис, мисо-суп и нарезанные овощи. Во главе столов стоял ещё один, видимо, для преподавателей.       — У вас есть час, чтобы перекусить и отправиться по комнатам. Попрошу сопровождающих подойти ко мне для дальнейших указаний.       — Сакура, помоги усадить детей, — бросил Саске, перед тем как уйти.       Через пару минут она успешно справилась с задачей. Сакура посадила Нацуко между собой и Саске, который уже шёл к ним. В его руке была стопка листов.       — Что это? — спросила Сакура, когда он уселся.       — Список. Здесь указаны фамилии и номера комнат, в которых каждый будет проживать. — Саске приступил к еде, показывая, что не намерен продолжать разговор.       — Понятно. — Она последовала его примеру.       Трапеза прошла в молчании. Сакура с удивлением обнаружила, что Нацуко съела свою порцию буквально за десять минут. Видя, с какой жадностью она смотрела в её тарелку, Сакура поделилась с ней своей порцией.       Позже в столовую зашли несколько женщин в однотонной одежде и провели всех на верхние этажи, где находились комнаты. Сакура зверски устала и не обращала внимания на обстановку пансиона.       Завтра, всё завтра.       Войдя в указанную комнату, она обнаружила четыре кровати, две из которых уже были заняты — в них спали дети. Сакура сразу вспомнила силуэты, которые видела в окне. Ну, конечно. Это воспитанники пансиона, которые жили здесь и до этого.       Сакура наспех разделась. Перед тем как уснуть, она подумала, что это место очень даже неплохое.       Сакура пока не знала, что уже завтра будет мечтать свалить отсюда.