Эксперимент

      В подземелье было сыро и холодно. Даже захудалая мышь не смела пробежать по этим забытым темным коридорам, покрывшихся паутиной. Некоторые камеры были обитаемы: в них тихо поскуливали предатели и враги Портовой мафии. Бедняги все еще приходили в себя после пыток. Так же в самой большой, с плотными титановыми прутьями и чем-то наподобие кровати, камере находились уже нам знакомые 15-тилетние исполнители. В воспитательных целях, за провал какого-либо задания, любого члена организации ожидало наказание. А тяжесть исполнения наказания — воля босса.       Мори Огай посчитал, что ребятам все же следовало оставить кого-то из тех наемников в живых, чтобы раздобыть информацию об их командирах. К сожалению, Чуя, будучи не в силах контролировать себя, разобрался с каждым из нападавших. В результате, парни уже трое суток находились в этом темном подземелье. За это время ни один из них не обмолвился друг с другом и парой фраз. Чуя лежал на холодной кушетке, застеленной тонкой простыней, лицом к стене. Дадзай сидел на полу возле прутьев, обняв свои колени, и вглядывался во тьму коридора. Только лунный свет освещал остальное пространство камеры, такое же серое и пустое, как эти безмолвные трое суток.        — Эй, Дадзай, — наконец нарушил молчание Чуя. Его нога, спустя эти несколько дней, немного зажила. Пулю вытащили в тот же день, когда Дадзай притащил Накахару, потерявшего сознание. Отчитывался перед боссом, к слову, тоже Осаму. Чуя в это время боролся с лихорадкой в лазарете: в рану попала какая-то инфекция. Затем его и Дадзая в качестве наказания посадили сюда. Молодых исполнителей, а тем более настолько подающих надежды, стоило воспитывать. Закалять в них боевой дух. Характер. И хватку бойцовской собаки.        — М? — поднял голову в сторону рыжего затылка Дадзай. К слову, на памяти юноши это, пожалуй, самое первое наказание. Но и задания были более спокойные: выследить кого-нибудь, подложить бомбу, подстроить несчастный случай. Но вступать в открытое противостояние с вражеской организацией — это впервые.        — Зачем ты ищешь смерти?        — Ах, ты об этом.…       Чуя резко развернулся, приподнимаясь на руках и щурясь, видимо, от боли в ноге. Его синие глаза метали искры. Их огонь можно было ясно различить в лунном свете. Дадзай счел это вполне привлекательным зрелищем. Он уже успел заметить, что Чуя честен к самому себе и своим чувствам.        — Это просто способ развлечься. Ничего особенного, — Дадзай улыбнулся и пожал плечами.        — Я тебя ненавижу, — Чуя нахмурился и повернулся к стене, обнимая себя холодными руками в тщетных попытках согреться.        — Небось, думаешь: «Да как он может играть с моими чувствами!» — Осаму пересел к кушетке и оперся об нее спиной, запрокидывая голову слегка назад, к своему обиженному собеседнику, — Да, я прошу у тебя прощения за то, манипулировал твоим страхом потерять товарища в бою.        — Да как ты?! — Вновь подскочил Чуя и, ловя на себе взгляд хитрых карих глаз, в которых плясали озорные огоньки, цокнул языком, — Ты меня насквозь видишь что ли? Как ты узнал?        — Да ты простой, как монета в пять йен! — развел руки в стороны Дадзай, за что тут же получил по макушке. Было достаточно больно. — Интуиция подсказала.        — Нога болит, — промычал Чуя, поворачиваясь лицом в сторону Дадзая. — Скажи, как ты понял, что те парни не покинули склад?       Дадзай на несколько секунд задумался, прикладывая указательный палец к подбородку. Действительно, юноша высоко ценился не только за свой талант изощренного и эффективного способа допроса, но и за гибкий ум. Может, Осаму физически не так сильно развит, и не способен кинуть нож с такой силой, чтобы убить крепкого мужчину, но зато отлично разбирался в стратегии.        — Я заметил множество окурков возле того ящика, где я остановился. Они еще тлели, будто их только-только выбросили.        — Ясно, — произнес Чуя и затих, будто колеблясь спросить что-то еще. Но, все же решившись, продолжил. — Думаешь, когда наказание закончится, нас расформируют?        — Думаю, им нравится эта игра.       Чуя не понял, что имел в виду его напарник под местоимением «им», и решил не продолжать разговор. Но Дадзай внезапно сам нарушил вновь воцарившуюся тишину.        — И все же здесь что-то не так… — он снова задумчиво поднес указательный палец к губам, — на том складе изначально были только наемники. И никакой встречи там, разумеется, не происходило. Это была ловушка? Чуя, ты ничего странного… — Дадзай повернулся к Чуе, но тот уже сладко задремал, тихо посапывая.       Едва взошло солнце, дверь в камеру отворилась — наказание подошло к концу. Как и предполагал Дадзай, ребятам дали второй шанс. Но на этот раз провал был недопустим. Голодные желудки привели юных мафиози в одну из портовых закусочных. Там они немного перевели дух и поднабрались сил.        — Чуя, если я правильно понял, твоя способность управляет гравитацией? — спросил Дадзай, от скуки пиная камушек. Сегодня у ребят была запланирована встреча с информаторами, но произойти она должна была в полдень. Времени до встречи было еще много, а скука для Дадзая — хуже жизни.        — Да, — кратко ответил Накахара, слегка прихрамывая, — но контролирую я ее плохо.        — Это дело поправимое! — сказал Осаму, вновь стягивая шляпу с головы парня. — Тренируйся на мистере Шляпе.        — Нет уж! — Чуя отобрал свой любимый головной убор у напарника и сосредоточился на камушке, который недавно пинал Дадзай.       Погода начинала портиться: стали собираться облака, а со стороны океана подул прохладный ветер, пробиравший до костей. На улице было полно народу: видимо, никого не пугала настолько стремительно портящаяся погода. Дадзай смотрел куда-то вдаль горизонта, глубоко погруженный в пучины собственных мыслей. Каких тараканов содержит в себе эта лохматая голова, Накахара не знал. Он лишь усердно пытался держать камень в состоянии левитации. Но громкий и звонкий чих Дадзая заставил Чую вздрогнуть, а камень — упасть.        — Ну что, придумал что-нибудь? — рыжий юноша подошел к своему товарищу, который продолжал искать что-то взглядом вдали. Дадзай повернул лицо к Накахаре. Оно не выражало никаких эмоций. Чуя лишь выдохнул и что-то буркнул себе под нос, отворачиваясь от своего собеседника. Многострадальная шляпа снова была нагло украдена с головы Накахары, и, к его большому изумлению, выброшена в море. К счастью, парень вовремя успел воспользоваться своей способностью. Вернув себе драгоценность, он подскочил к Дадзаю, хватая его за ворот рубашки:        — Ты что творишь, жить надоело?        — Прости, но в мои планы собственной смерти, твое вмешательство не предусмотрено, — Дадзай весело рассмеялся, а затем хитро сузил свои туманные глаза. — Это был своего рода контрольный тест.        — Лучше бы ты сам выбросился, — скрипнул зубами рыжий парень и отпустил напарника.        — Но поблизости нет симпатичной девушки!        — Просто сдохни.       В намеченный час парни спустились на автостоянку местного крупного торгового центра. Достаточно странное место для встречи с информаторами собственной организации. На улице уже зарядил сильный ливень, а прохлада, которую он с собой принес, просочилась сюда вместе с тонкими струйками воды. Здесь стало еще холоднее. Дадзай спрятал замерзшие руки в карманы брюк и ждал своих коллег, облокотившись спиной о стену. Послышался приближающийся стук каблуков. Их было двое. Оба одеты в костюмы, а их глаза скрывались за плотными черными очками.        — Дадзай? Босс тебе поручил заниматься этим делом? — произнес один из информаторов, когда они подошли на достаточное расстояние для диалога с юношей.        — Как видишь, — Осаму, скрестив руки на груди, лениво отошел от стены и встал перед двумя мужчинами.        — Тогда давай по-быстрому. Те, кто тебе нужен, сейчас находятся в подконтрольном нам казино. Более того, кажется, на верхушке всей этой пирамиды стоит один из боссов дружественной нам семьи, — информатор протянул парню фотографию полного мужчины, разговаривавшего о чем-то со своим консильери.        — В самом деле? Неужели они решили развязать междоусобную войну? — Дадзай состроил удивленное выражение лица.        — Как видишь.       Дадзай опустил голову и рассмеялся. Причем так громко, что его ребячий смех можно было услышать возле самого входа на парковку. Мужчины недоуменно наблюдали за этим приступом веселья, обычно угрюмого среди коллег, юноши. Но когда это прекратилось, он поднял на информаторов убийственный взгляд, заставивший их обоих вздрогнуть.        — Вы серьезно считали, что сможете провести меня такой очевидной ложью?       Второй мужчина, до этого момента молчавший и стоявший как вкопанный, будто декоративная статуэтка, цокнул языком, давая Дадзаю убедиться в собственной правоте. Осаму скривил улыбку. В его глазах пылал огонь торжества. Дело приняло необычный поворот, но ожидаемый для Дадзая.        — Как рассчитываться будем, уважаемые? — Осаму вытащил нож, который он пока так и не вернул Накахаре, и провел указательным пальцем по его лезвию, — пальцами или языком?       Послышался выстрел и звон ударяющихся пустых гильз о скользкий пол. Несколько секунд, и, захлебывающихся собственной кровью из-за пробитого легкого, второй информатор, не успевший достать свой пистолет, падает навзничь. Чуя, все время просидевший в засаде, понял, что медлить больше не следует, и появился из своего убежища за спинами предателей, нанося роковой удар по одному из них.        — Ну, Такаги-сан, может, теперь расскажете правду? — Дадзай не переставал улыбаться, будто ничего не произошло.       Такаги — информатор, давно служивший Портовой мафии, и, честно говоря, Дадзаю было довольно горько признавать, что этот человек соблазнился легкими деньгами. Юноша медленно наступал вперед, заставляя мужчину рефлекторно пятиться назад, до тех пор, пока его затылок не встречается с дулом пистолета Чуи. Мужчина дрожал. Его тело сковал животный страх, внушаемый пятнадцатилетним юношей с отрешенным взглядом.        — Отойди, Чуя, — кратко сказал Дадзай. Рыжий парень послушно сделал так, как сказал его партнер. Чуя не ожидал от своего напарника такой резкой перемены в характере. Возможно, именно сейчас он станет свидетелем знаменитого способа допроса Дадзая.       Мужчина, пятясь, поскользнулся и, издавая какое-то утробное мычание истинного ужаса, судорожно полз назад. Дадзай неумолимо шел вперед, просверливая череп предателя взглядом. Такаги полз, пока его не остановила стена. Он побледнел. Больше бежать было некуда. Дадзай присел на корточки рядом с ним, заглядывая в глаза.        — Ну, я жду.       Очки слетели с лица мужчины, разбиваясь о пол и оставляя после себя десятки блестящих осколков. Дешевка. Его взгляд никак не мог сфокусироваться на лице парня. Ужас заставил его оцепенеть. Дадзай терпеливо ждал, что мужчина найдет в себе смелость хотя бы что-то произнести. Но потом ему это надоело. Дадзай вновь достал нож и, пробив ладонь мужчины, припечатал ее к полу. Гортанный крик заполнил пространство парковки. Этот ужасный вопль боли заставил нутро Чуи съежиться. Настолько это было неприятно.        — Ты работаешь не на четвертого босса, верно? — Дадзай даже глазом не моргнул. Он все так же спокойно наблюдал за страданием своего пленника. Но, несмотря на боль, тот продолжал молчать. Потрясающая выдержка. Работа в Портовой мафии закалила его. Осаму поднялся, тяжело вздыхая. Мужчина не собирался раскалываться. Нужно его подтолкнуть. Тогда Дазай наступил каблуком своих ботинок на пальцы руки мужчины, которая была прибита ножом к полу. Свободной рукой Такаги тщетно пытался убрать ногу парня. Кости дробились под каблуками, а глаза Дадзая кровожадно горели молчаливой яростью.        — Ну, может, уже начнешь говорить? — спросил Дадзай, сильнее давя каблуком на руку.        — Мебельная компания….        — Мебельная компания? — задумчиво повторил Дадзай. — Мне и этого достаточно.       Осаму снял ногу с ладони мужчины, отворачиваясь к нему спиной. Теперь ему стоит обдумать их дальнейший план действий. Что же до мужчины, то он слезно умолял Дадзая пощадить его и ничего не рассказывать боссу. Видимо, он совершенно забыл правила мафии. И первое из этих правил — «Не предавай семью».       Чуя решил пока осмотреть тело убитого им мужчины. Это был единственный способ отвлечься и переключить внимание. Уж больно жестоки методы у Дадзая. Теперь Накахара убедился в этом наглядно. И Чуе нисколечко не хотелось становиться его врагом. Этот человек беспощаден. Он достаточно извращен в методах. Дадзай способен свести с ума человека даже с самыми крепкими нервами.       Обыск почти не дал результатов, разве что в нижнем кармане пиджака Чуя обнаружил прозрачный пакетик, вероятно, с дурью и личное оружие. Неужели их организация так сильно больна этой проклятой напастью в виде наркотиков? Не удивительно, что в погоне за легким и доступным удовольствием, люди были способны пожертвовать не только ценной информацией, но и собственными жизнями.       От собственных мыслей Накахару отвлек подошедший к нему Дадзай и положивший ему на плечо свою ладонь.        — Вот, возвращаю, — Осаму вручил Чуе его нож, до рукояти испачканный в крови. Рыжий повернул лицо в сторону пленника. Он был мертв. Информатор лежал в луже собственной крови, фонтаном бившейся из пробитой сонной артерии, а на стене было написано той же кровью «Предатель». Красноречиво. Жестоко и со вкусом. Отличное послание и предупреждение.        — Дадзай, а как же охранники? — спросил Чуя, протирая платком лезвие ножа.        — Ничего не увидят. Скоро здесь будут уборщики. Кстати, твое неожиданное появление из засады и использование меня в качестве приманки мне понравилось. Давай назовем подобную тактику «Стыд и жабы»? Ну ладно, идем. Теперь я знаю, кто стоит за всем этим. Нужно лишь убедиться.       Погода испортилась окончательно: дождь проливал свои слезы сплошной стеной, поднялся порывистый ветер, который порождал высокие волны в океане. Теперь по соображениям Осаму, им вновь следовало вернуться на набережную. Но на этот раз нужны были склады, на которых хранилось не оружие или прочие боеприпасы. А обычный мебельный склад.       Юноши, вымокнув под дождем до нитки, поймали такси, чтобы быстрее добраться до порта и распутать этот клубок из интриг. Пристегнувшись, Дадзай сидел на заднем сиденье и отвернулся к окну. Он смотрел на меняющиеся панорамы: из-за непогоды улицы мгновенно стали пустыми, только кое-где можно было встретить несчастного замотавшегося клерка, мечущегося между офисами. Дождливый день. Дадзай любит такие дни. Они быстро смывают кровь, пролитую на месте столкновения.        — Как ты понял, что они предатели? — спросил Чуя, сидевший рядом и глядевший в свое окошко. В отличие от Дадзая, парень такую погоду терпеть не мог. Он человек, привыкший к чистым и аккуратным вещам, а мокрая и липнувшая одежда доставляла массу неудобств.        — От них пахло сигаретами, теми самыми, которые курили те ублюдки на складах.        — Но это совсем ни о чем не говорит.        — Соглашусь. Но с самого начала наше задание показалось мне странным. Ты же знаешь, Чуя, что вся информация от информаторов сначала поступает к боссу. А уж потом он распределяет эту информацию между главами подразделений и исполнителями-одиночками вроде нас. В тот вечер, когда мы с тобой встретились, я понял, что это самый обычный бандитский склад, охраняемый наемниками. Там не было никаких наркотиков и, уж тем более, не было никакой встречи. Нас изначально пустили по ложному следу. Плюс, когда они пришли на встречу, второго, сопровождавшего Такаги, я не знал. Это был человек не из мафии.        — Верно, — Чуя задумался, — когда я его обыскивал, я обнаружил револьвер достаточно старой модели, и, насколько я знаю, в наших рядах такими не пользуются.        — Кто-то явно пытается сместить Портовую мафию с верхушки криминального мира…. — Дадзай приложил ладонь ко рту — верный признак того, что парень вновь погружается глубоко в свои мысли.       Внезапно, машина завиляла, а таксист на тревожные вопросы отвечал молчанием. Юноши не успели понять, что произошло, они лишь с удивлением переглянулись. Дадзай потянулся вперед и заметил в голове таксиста маленькую аккуратную дырочку. Работа снайпера. Водитель обмяк и, упав на руль, продолжил жать на газ. Дадзай попытался занять его место, но такси начали обстреливать, выбивая стекла по бокам. Пришлось закрывать голову руками и слегка пригнуться. Машина вылетела в кювет, вырывая с корнем ограждение, и стремительно падала вниз с высоты около десяти метров прямо в океан.        — Че-е-ерт! — крикнул Чуя, с ужасом смотря, как лобовое стекло вот-вот столкнется с водной гладью, — я не готов к двойному самоубийству!        — А что, вполне романтично.       Машина упала в воду: лобовое стекло под давлением воды лопнуло, впуская внутрь кабины потоки воды. Эта консервная банка очень быстро шла ко дну. Счет шел на секунды. Дадзай, предварительно задержав дыхание, успешно расправился с ремнем безопасности и выбрался из машины. С Чуей же не было так просто: его ремень заклинило, и руки предательски не слушались. Паника начала застилать глаза, а запас воздуха иссякал. Сознание начало медленно уплывать. Чуя судорожно выдергивал пряжку, но та не хотела поддаваться.       Осаму не спешил всплывать: ему нужно было убедиться, что его напарник успешно выбрался вместе с ним. Однако, пока Дадзай был один, машина продолжала опускаться. Чуя так и не появлялся. Когда волнение взяло вверх, Дадзай поспешил на помощь. Он распахнул дверцу со стороны Чуи и обнаружил того уже без сознания. Его рот был открыт — был сделан рефлекторный вдох. Тогда Осаму, вновь воспользовавшись ножом Чуи, разрезал ремни и схватил Накахару. Тяжелый. Дадзаю самому стало не хватать воздуха. Он со всей силы стремился всплыть, но водная поверхность казалась ему слишком далеко. Нет, все же он еще не готов к смерти. Не при таких обстоятельствах.       Дадзаю удалось всплыть, и он жадно глотал воздух ртом. Взобравшись на причал и втащив Накахару за собой, он перекинул парня через колено, сильно надавив на грудь и живот, чтобы вода вышла из легких. Изо рта Чуи полилась морская вода, которой он наглотался. Но вдоха не последовало. Это плохо. Дадзай положил побледневшего Чую на спину, проверил отсутствовавший пульс, форму зрачков — спасти еще можно. Осаму быстро расстегнул рубашку рыжего парня. Он занес руку и ударил ребром кулака по грудине, а затем приложил ухо к холодной коже на груди Чуи. Тишина. Пульс тоже не появился. Тогда Дадзай положил свои ладони друг на друга. Он ритмично надавливал на грудину, а затем, зажимая нос и приоткрывая рот Накахары, вдыхал воздух так, чтобы приподнималась его грудная клетка. Соленые на вкус. Пугающе холодные губы. Снова попытки завести сердце. Снова попытки вдохнуть жизнь. И эти попытки вернуть к жизни утопленника оправдали себя: послышался хрип, и Чуя разразился гулким и мучительным кашлем.       Дадзай облегченно выдохнул и упал на деревянные доски. Накахара, тяжело дыша, упал рядом с ним. Их уставшие лица омывал холодный дождь. Чуя закрыл глаза тыльной стороной ладони. Он спасен. В который раз.        — Ты был такой склизкий, когда я тебя вытащил, словно слизняк, — пошутил Дадзай.        — На себя посмотри, на полудохлую рыбу похож, — огрызнулся Чуя, но тут же шепотом произнес, — Спасибо.        — Рано тебе еще умирать, — ответил Дадзай и закрыл глаза. Веки в мгновение отяжелели. Наступила тьма, поглотившая сознание и сковавшая тело молодого исполнителя Портовой мафии.