Kardemomme

Он не сможет от него оторваться. Все эти люди, камеры, свет — ничто не имеет значения. Сейчас, когда Тарьей очень близко, когда Хенрик уже... только что попробовал вкус. В висках грохочут взрывы и будто где-то рухнули стены. Вода почти ледяная, и губы синеют, но он... нет, не может назад. Сейчас, когда будет позволено все. Когда он его, наконец-то получит. — ... и вы уходите под воду, затем снова обратно, — наставляет Юлие где-то там. Голос ее далеко-далеко. Как будто под водой — не они, а она. У Хенрика чешутся губы. У Хенрика тахикардия и пульс вот-вот прорвет на запястьях тонкую кожу. У Хенрика сейчас — пустота в голове. Только Тарьей. Только возможность... Он тянется ближе — распробовать, повторить, раскрыть языком его губы и сделать уже это так, как должно. Так, как представлял себе с первого взгляда. Еще тогда, после проб. Хотя нет, когда увидел его на экране. Когда понял, что любой ценой получит для себя эту роль, а после — получит е г о, заберет, завладеет. Он тянется, уже чувствуя пальцами влажную кожу. Дышать? Зачем кислород? Ты только целуй. — Только я? — но Тарьей увернется от поцелуя, и сразу под ребра — как острой иглой. Хотя отчего? Они просто снимают сцену для фильма, и у него был вопрос... "Какая разница, нахуй?" — нет, Хенрик это сейчас не кричит, он это даже не шепчет. Он просто думает, что сдохнет прямо здесь и сейчас. Хотя пауза — это объективно только доля секунды. Так долго... невыносимо тянется время. Как год. Мальчишка, не услышав даже ответ режиссера, бросается к нему, на него, точно в омут. "Сделайте так, чтобы все офигели, чтобы поверила даже я", — твердила Юлие им перед сценой. "Сделайте так, чтобы поверила я", — он, Хенрик, верит в это с первого взгляда. Ты думаешь, только камеры и игра? Ни фига. У Тарьей холодные губы, они отдают немного жвачкой, табаком и какао. У Тарьей дыхание срывается тоже. И, кажется, Хенрик слышит, как тот тихонечко стонет и подается навстречу там, под водой. Прижимается ближе, обвивая ногами, запускает пальцы в мокрые, прилипшие пряди. Забирается языком в рот. Глубоко-глубоко. Кажется там, далеко-далеко Юлие что-то кричит. Кажется, Хенрик может расслышать смешки и призывы очнуться. Кажется... Кажется, они выпали прямо сейчас в другую реальность. Здесь и сейчас — лишь они. "Как думаешь, до гланд достает?" "Какая разница, ты снимай. Блеа-а-а-а, пацаны дорвались друг до друга..." Тарьей стонет все громче, прижимаясь бедрами к паху. — Мы сейчас... не с-сейчас... — Они могут проваливать к черту. Или просто сделать себе по чашечке кофе. — Хенке, мы... — Замолчи... не мешай, когда я целую. Я так долго ждал тебя. Всю свою жизнь. Так пускай все они теперь подождут.