Записки сумасшедшего

— Бедный маленький мальчик, ты потерял свою мамочку? — Кацуки, я, блять, всеку тебе сейчас за такие шуточки. — Прости, прости. Так что тебе тут надо? — поинтересовался Юри, опершись на дверной косяк. Впускать Плисецкого в квартиру без особой надобности он явно не собирался. — Шоколада, нахуй! Какой поебенью ты тут страдаешь, узкоглазый? Тебе самому не надоело? Виктор там скоро мхом порастет, а ты живешь себе и радуешься, ублюдина лицемерная? — крикнул Юрий. Кацуки показалось забавным, что при этом он вставал на носочки. Точно кот, который распушает шерсть, чтобы казаться больше и страшнее. — Юрочка, кто там пришел? — раздался из глубины квартиры немного обеспокоенный голос. Плисецкий попытался разглядеть кого-нибудь за спиной Кацуки, но в узком темном коридоре было пусто. Японец повернулся и крикнул через плечо: — Это ко мне, не беспокойся. — Может, хотя бы внутрь человека пустишь? Юри снова повернулся к визитёру. На его лице не было неприязни или желания отделаться от подростка, но он явно предпочел бы, чтобы его…сожительница с Плисецким не встречалась. Но вот Юре было плевать, что там кто хочет, потому что лично он хотел, чтобы организация перестала загнивать от ауры Никифорова. — Пройдешь? — спросил японец слегка обреченно. Юрий кивнул. Как только он зашел в квартиру и захлопнул за собой дверь, в коридор выглянула девушка. Довольно симпатичная, надо сказать, хотя и совсем не при параде — в домашних растянутых шмотках, без косметики и с кое-как закрепленными крабиком рыжими крашенными волосами. Плисецкого даже удивило, что Юри успел заселиться к какой-то девчуле, которая уже и не стесняется выглядеть при нем как подкроватный монстр, будто они уже лет пять женаты. А ведь Кацуки бросил Виктора всего две недели назад! Какого, спрашивается, хуя? — Привет, — сказала девушка, мигом оценивая Юру и приходя к выводу, что он, скорее всего, ее младше или, на худой конец, одного возраста. А значит, можно не церемониться. — Я Алина. — Юрий, — мрачно представился подросток. Он бы предпочел побеседовать с Кацуки наедине, без лишних ушей. — Хаха, правда? Как забавно! — улыбнулась Алина, намекая на одинаковые имена Плисецкого и Кацуки. Русский носитель имени поморщился. — Забавно было бы, если бы тебя звали Виктория, — пробурчал он. — Что? Прости, я не расслышала… — Ничего! — огрызнулся Юра. — Можно мне наедине с этим клоуном поговорить? — Ну-ну, Юра, не груби, — мягко улыбнулся Кацуки. — Пойдем на кухню. Но правда, Алин, нужно обсудить кое-что без лишних ушей. В идеале сходила бы ты погулять… Алина вздохнула, понимающе кивнула и удалилась в комнату, закрыв за собой дверь. Послышалось активное копошение. — Чай будешь? — спросил Юри. — Давай, че, — ответил Плисецкий, усаживаясь на табуретку рядом с небольшим кухонным столом. — А пожрать есть у вас? — Есть. А что, как я уехал, так никто больше и не готовит? — Барановская готовит хуйню какую-то диетическую. Что сама жрет, то и других жрать заставляет. У Фельцмана тоже хуёвые получаются кулинарные эксперименты. На Милкину еду даже смотреть противно, не то, что есть. Сам могу только пельмени и ролтон, — выдал Юра, глядя голодными глазами, как Юри достает из холодильника кастрюлю и накладывает в тарелку макароны. — А что Никифоров? Он нормально вроде готовит, — с деланным равнодушием произнес Юри, добавляя к макаронам куриную ножку и помещая все это в микроволновку. О Викторе ему явно говорить не хотелось, но Юра ясно дал понять, что за этим сюда и пришел. А теперь, когда ему уже греют еду и почти выгнали Алину, пытаться выставить уже поздно. — Никифоров нихрена не ест и из комнаты почти не выходит. От него за километр разит водкой и борода скоро будет как у Гендальфа, а глаза УЖЕ красные как Око Саурона. — Ого, да ты прямо мастер сравнений. На литературное после школы пойдешь? — На хуюрное. Он сдохнет так скоро, а виноват ты будешь. — Не сдохнет, он живучий, — серьезно сказал Юри и вышел из кухни. Заглянул в комнату к Алине, наверное, торопил. Плисецкий явственно услышал «дай одеться нормально» и «морды бить». Бзынькнула микроволновка. Юра решил, что он большой самостоятельный мальчик и достал еду сам. Нет. Кацуки в семью срочно надо было возвращать. Иначе Алине придется жить с двумя Юрочками, потому что Плисецкий больше не выдержит атмосферы викторового дома. Это всем остальным было хорошо — у Фельцмана и Барановской были собственные квартиры, Мила жила с родителями, Отабек сейчас был в Казахстане, Георгий на задании. А вот Плисецкому податься было больше некуда! Те же Фельцман и Барановская к себе не пускали, говорили, мол, кто-то должен быть с Виктором в это трудное для него время. Только вот Юра нихуя не понимал, почему именно он. Спустя тарелку макарон наконец хлопнула входная дверь и Юри вернулся на кухню. — Ой, я же чайник забыл поставить… — залепетал он. — Или не надо уже? — В жопу чай, — решительно заявил Плисецкий. — Ты мне ответь, где ты эту бабу накопал? Японец поставил тарелку в раковину и сел напротив гостя. Безысходность отображалась на его лице. — Ну где. Знаешь, наверное, это моя судьба — встречать людей, которые хорошо ко мне относятся, в темных подворотнях… Юра вспомнил, как Кацуки познакомился с Виктором и хмыкнул. Вот уж и правда, видать, судьба. — Ну че замолк-то? Рассказывай давай свою охуительную историю, мне ж интересно. Юри вздохнул. — Помнишь, мы как с Виктором повздорили, я сразу убежал? Ну вот иду, значит, ночь-темно, слышу женский визг. Пошел туда больше из интереса, чем из желания помочь, если честно. Ну смотрю: прижимают парни какие-то девчонку, явно не как пройти в библиотеку спрашивают. Я их и уложил. Девчонку проводил до дома. Ну она меня благодарит, все такое. Я и говорю: здорово бы было, если бы переночевать ты меня пустила, потому что я вроде как из дома убежал. Вот она и пустила. С тех пор ночую вот тут, понимаешь. — Ага. Твоя судьба — не просто чуваки из подворотни, а еще такие, которых ты спас. Герой, блять, ебучий. И что, с этой вот бабёнкой жить теперь собрался? — Ну, а что, она хорошая. — Да что ты говоришь! — всплеснул руками Юра. — А Виктор не хороший тебе? Я, конечно, понимаю, что босс преступной организации по определению хорошим быть не может, но он же тебя любит! И ты, узкоглазый, тоже его любишь, не отнекивайся! Так может хватит тут разводить гейскую драму, а? Невинные люди же страдают! — Это Виктор разводит драму, а не я, — твердо сказал Кацуки. — Ведет себя, как ребенок. Ты думаешь, он серьезно там помирает, что ли? Да щас! И ест он нормально, и наверняка еще работать успевает, да только пока никто не видит. А в свободное время и перед другими людьми он играет несчастного страдальца. Думает, если плакать и топать ногами, то все обязательно будет так, как ему захочется. Поперек горла мне это уже. Давно было пора его бросить. — Ушам своим не верю, пиздец какой-то… — пробормотал Плисецкий на выдохе. — Что значит «давно пора», мать твою? — Что значит, то и значит, — фыркнул Юри. — Ладно, смотрю, тебя сейчас удар хватит. Я его правда люблю. Именно поэтому я сейчас сижу здесь, а не прыгаю там вокруг него и не пою оды о том, что на самом деле я и не думал никуда уходить. И поэтому я все еще в Питере, а не в Японии. Андерстенд? — Андерстенд, — проворчал подросток. — Можешь ему так и передать. Чтобы перестал корчить королеву драмы.

***

Ну, в общем, Юра так и передал. Виктор, к сожалению, услышал только «Я был у Юри», а остальную информацию пропустил мимо ушей. — Ты видел Юри? Где он? Он не доступен и в сети не появляется… Я должен поговорить с ним! Юрочка, скажи, где он? Отведи меня к нему! — Ага, щас, разбежался уже! Ты на бомжа похож, ты в курсе? Тебе из дома противопоказано выходить. И тем более навещать Юри, — ответил Плисецкий, пытаясь отпихнуть от себя Никифорова, который про личное пространство что-то когда-то слышал, но в подробности не вдавался. — Россия и Юри и не такое видели, давай же… — Ты бы хоть постыдился, — отвернулся Юра. — Твой вид у Юри ничего, кроме отвращения, не вызовет, так что возьми себя в руки уже! Под конец фразы он даже перешел на крик и немного прифигел со своей наглости. Орать на Виктора он всегда побаивался, но видя его в таком состоянии… На него определенно кто-то должен был прикрикнуть, чтобы вернуть в чувство. В идеале бы еще по морде дать, но на это Юра пока не решался. Хотя кто знает, может, если Виктор продолжит вести себя вот так, то решимости прибавится. — Тебе легко говорить, — тем не менее, продолжал страдания Витя. — Ты не понимаешь. Я не могу без Юри! Желание прописать боссу по роже становилось все сильнее. — Ты слышал вообще меня? — снова повысил голос Юра. — КАЦУКИ! СКАЗАЛ! ПЕРЕСТАТЬ! СТРОИТЬ! КОРОЛЕВУ! ДРАМЫ! Кончай ломать комедию, блять! Веди себя как мужик! Мила, ей-богу, больше мужик, чем ты! — Но… — Прекрати свои стенания, я сказал! Юри не вернется к тебе, пока не научишься себя вести, как адекватный взрослый человек! А теперь отъебись, пожалуйста, и пойди хотя бы помойся! С этими словами Плисецкий кое-как отцепил от себя Виктора и ушел в свою комнату, с силой хлопнув дверью. Кажется, Кацуки был прав. Никифоров вёл себя, как малое дитя. Но, как ни странно, после этого разговора Виктор начал приходить в норму. Привел в порядок внешний вид, проветрил комнату, выбросил бутылки из-под алкоголя и перестал стрелять лазерами из глаз. Даже начал готовить и кормить Юру. Понемногу в дом вернулась жизнь. Пора было возвращать и Юри. «Передай Юри, что пациент излечился. Юрий», — написал Плисецкий Алине. Номера каждого из семьи у Кацуки были на всякий случай заблокированы, так что он просил именно через девушку передавать новости, если что. И Ураган искренне надеялся, что она не забудет передать, не забьет или не решит намеренно не говорить. Хотя последний вариант маловероятен — девушка даже не знала, о чем речь.

***

Сообщение, пришедшее Алине от пацана, навещавшего их с неделю назад, показалось ей довольно странным. Навевало что-то связанное с фильмом «Джентльмены удачи» — воровской жаргон. Это, в общем-то, было не удивительно, потому что видок у пацана был криминальный, да и Юри явно не так прост, как кажется. Но с другой стороны — ничего такого в смске не было. — Юри, тебе Юрий просил передать, что пациент излечился, — сказала девушка, входя на кухню, где Кацуки во всю трудился над пиццей домашнего приготовления. Юри вообще был очень милым парнем. Он был весьма непримечательным, выделялся разве что за счет своей азиатской внешности, но если приглядеться, понимаешь — просто чудо! Алина повидала на своем веку всяких разных китайцев, корейцев и прочих выходцев из Азии, но все они были не особенно симпатичными, но вот Юри — Юри можно было даже назвать красивым. Глядя на него, Алина бы никогда не предположила, что он может уложить трех здоровых мужиков на раз-два, и никогда бы в такое не поверила, если бы не видела собственными глазами. Кацуки и на первый взгляд, и при тщательном рассмотрении оказывался милейшим человеком. Она пустила его переночевать, хотя впускать в дом незнакомца рискованно, пусть он только что и спас тебя от изнасилования, а утром просто не смогла выгнать. Юри смущался, стеснялся, порывался уйти, но Алина припечатывала вопросом «А тебе что, есть куда пойти?» и вынуждала его остаться. Принимать деньги от спасителя Алина решительно отказалась, так что Юри не менее решительно заявил, что в таком случае полностью берет на себя хозяйство. И возражений не терпел. Алине, впрочем, это было только на руку — она училась на повышенную стипендию, так что возможность не отвлекаться от поглощения учебного материала ради мирских дел вроде уборки и готовки оказалась на руку. Иногда парень чуть ли не кормил ее с ложечки, когда она особенно сильно погружалась в процесс. Сам он уходил на работу редко, говорил, что работает в службе доставки, которая мало кому нужна, но платят достаточно для жизни. С Юри было на удивление легко. С ним хотелось остаться навсегда. Алина незаметно для себя влюбилась и никак не могла понять — где же подвох? Красивый, легкий в общении паренек, который может постоять за себя и свою девушку, ответственный, в меру упрямый, да и вообще просто чудо! Но ведь не может так быть все хорошо. Обязательно случится с ним какая-нибудь фигня. Или окажется наконец мудаком, как и все остальные парни, притворявшиеся милыми, или что-нибудь еще. Первый звоночек, которого так ждала Алина, оказался звонком в дверь и принес с собой паренька по имени Юрий. Тот был очевидно и умопомрачительно красив, но тут подвох был ясен сразу — на удивление мерзкий характер. Просьбе свалить в туман девушка даже не удивилась. — Прости, что выгоняю, но тут разговор и правда личный… И серьезный. Как бы мы морды бить не начали друг другу. — Ты с ребенком драться собрался? — тихо спросила Алина. Пришельцу явно было не больше семнадцати, да и выглядел он довольно тощим, особенно по сравнению с более спортивным Кацуки. — Скорее ребенок собрался драться со мной. Знаешь, как он с ноги ударить может? — практически нежно улыбнулся Юри, но Алина не поняла — ей или мыслям о том, как может ударить с ноги паренек. — Но не волнуйся, квартиру не разнесем и никто не умрет. Вообще можешь долго не гулять. Сходи в магазин, купи чего-нибудь вкусного. Ладно? Когда Алина вернулась, Юры уже не было, а ее сосед стал каким-то печальным и сидел на кухне, уставившись в кружку с чаем. — Что-то случилось? — осторожно спросила девушка, опуская на стол пакет с продуктами. Юри вздрогнул и отлип от чашки. — Нет. Надеюсь, и не случится. Я со всеми договорился, всех предупредил… — рассеянно пробормотал он. — Эм… Ладно. Кто это был? — Ну он… Младший брат моей девушки… От которой я сбежал. Про девушку, от которой Юри сбежал, Алина знала. И хотя японец не сказал, что действительно с ней порвал, для себя она решила, что он свободен. Потому что, блин, если один человек сбегает от другого — это и не пахнет восстановлением теплых любовных отношений. А теперь вот нарисовался братец этой дамочки. Приходил он явно не для того, чтобы сказать, какой Юри молодец. Теперь она понимала, почему могла завязаться драка. — Угрожал тебе? — Нет, — грустно улыбнулся Юри. — Просто поговорил. В тот вечер Кацуки ходил как в воду опущенный, но на следующее утро, к счастью, снова стал бодр и весел. О девушке и ее брате больше не вспоминали. До тех самых пор, пока не пришло смс. — Чего? Какой пациент? — замешкался японец, а потом просиял. — А! Слушай, можно с твоего телефона позвонить? Едва Алина успела кивнуть, как ее телефон выхватили из рук и убежали с ним в другую комнату. Именно в этот момент она поняла, что «пациентом», скорее всего, была бывшая девушка Юри. И после этой мысли она уже никак не могла заставить себя НЕ подслушивать. Стены в доме были тонкие, но пришлось выключить радио. К счастью, Юри знал, что радио Алину бесит, так что заподозрить ничего не мог. Девушка подошла поближе к двери. Судя по всему, Юри нетерпеливо расхаживал у окна в ожидании ответа. Трубку не брали довольно долго, но в конце концов из комнаты послышалось: — Алло! Юра? И все же громкость на телефоне была недостаточной, чтобы Алина могла услышать собеседника. Приходилось довольствоваться репликами Юри, но хотелось надеяться, что все и так будет понятно. — Какого черта у тебя телефон Юры? — недовольно поинтересовался Кацуки. Ох, кажется, трубку взял вовсе не тот, кого Юри ожидал услышать. Судя по всему, кто-то не очень для него приятный. Может, девушка? — Какое чудесное совпадение. И следующее за ним резкое: — В Караганде! Наверное, и правда девушка. Сначала рассказала историю о том, как к ней попал телефон брата, а потом спросила, где Юри находится. Неожиданно голос парня смягчился, хотя и эти слова, по идее, следовало сказать с определенной долей злости: — Знаешь, для человека, который рискует никогда больше меня не увидеть и который неделю назад спивался по этому поводу, ты слишком много тупых шуточек отпускаешь. Теперь сомнений вовсе не осталось. Обрела смысл и смска с текстом «пациент излечился». От алкоголизма, вестимо. — Я тоже. Хоть убей, но лишь бы это не «я тоже тебя люблю». — Я рад. Извинения приняты. Ну всё, Алина, твой единственный шанс — не выпускать Юри из квартиры. — А вот и нет. Сам найди. С этими словами Юри, видимо, положил трубку, весело хихикнул и пошел в сторону двери. Алина срочно от нее отлипла и вернулась на кухню, и, хотя и была уверена, что ее, скорее всего, спалили, истерично схватилась за апельсин. Мол, я что? Я ничего. Фруктами балуюсь. — Алина! — ворвался следом радостный Кацуки. — К черту пиццу! Пойдем гулять!

***

— Слава Богу. Ну так скажи мне, где ты? — А вот и нет. Сам найди, — весело ответил Юри и бросил трубку. Буря эмоций взыграла в душе Виктора. Охарактеризовать эту бурю можно было примерно как «ахтымаленькаягадинаиздеватьсявздумалнуеслитыхочешьпроверитьпотеряллиясноровкузавремязапоятотыблятьпожалеешьобэтомятебянайдуивыебу». И Юри только потому с собой Алину и взял, что знал, что именно сейчас испытывает Виктор. Она была гарантом того, что его не поимеют прямо в каком-нибудь темном переулке.