Меченый.

      Серость не может не заставлять хандрить, а унылость и тому подавно. С ненавистью приходит затуманенность, а с безразличием слепота, но и любовь слепит не хуже. В поисках идеальной эмоции путаешься, сбиваешься и даже умираешь. Пусть умираешь быстро и от руки любимого. Пусть умираешь долго и от руки ненавистного. А можешь умереть от рук неизвестных. Всё это было жизнью и меняться не собиралось, тем более, пока оно было таким привычным, что и не хотелось другого. Лишь бабушки и матери недовольно сетовали на всё это и изредка оплакивали детей.       Даня любил людей и ненавидел цветы. Цветы яркие, такие красивые и невинные, аж тошнота подкатывала от их вида, но имея цель, даже такие вещи становились привычными и правильно обыденными. Люди же наоборот казались Даниилу тусклыми, уродливыми и порочными, от таких людей ты видишь свой блеск и можешь со спокойствием на душе сказать, что ты идеален, а себя-то он точно любил больше всего.       Пока он создавал систему «негодных», парень руководствовался тем, чтобы убрать бутоны. Негодные для него были как цветы. Такие же яркие и красивые, но до ужаса ненужные. Разве нужны миру яркие отвлекающие безвольно ходящие люди? Точно нет. Поэтому-то юный гений потратил всё своё время на систему и после того, как её одобрили, стало спокойно. Он действительно успокоился и больше не решался чего-то особо менять, пока не увидел, что негодные умирают. Метка изначально была не совсем желательной. Он долго выбирал, чем её выбивать и кажется просчитался. Вянущие бутоны лежали повсюду и вроде бы, всё нормально, они никому не нужны. Но вот некоторые выживали, хоть их потом и убивали местные обыватели. Для Дани каждый выживший был на вес золота, но Миша был лучше всех. Покорность и серость, красота и любовь. Разве мог быть цветок лучше, чем этот?       — Ты где хочешь спать? — создатель подозрительно сощурился.       — Где скажешь. — быстрый и чёткий ответ. Другого Даниил и не ожидал.       — Тогда можешь лечь со мной. По полу может гулять холод, а это значит, что ты можешь заболеть. — рассудительно сказал Даня и ушёл в комнату, дверь которой была почти незаметна.       — Тебя волнует моё здоровье? — просеменив за ним, Миша спросил.       — Да, волнует. Бутоны вянут от холода. — он (боялся) не боялся, что Миша умрёт, как и остальные, просто от этой мысли его снедала тоска и грусть       Даня решил наконец-то тщательно рассмотреть Мишу, что стоял в грязной футболке и потёртых джинсах. Ещё совсем детское тело и отсутствие мышечной массы. Костлявое тело и скуластое лицо. Большие карие глаза, совсем как у собаки и чёрные сальные волосы. Он был не самым красивым, а именно самым простым, обыкновенным. Такой, каких Даня любит, но ведь Миша всё равно является непредсказуемым негодным.       — Я думаю, тебе нужно принять душ и переодеться. — как бы невзначай говорит создатель отворачиваясь от парня, вставая к столу и начиная просто для виду поправлять бумаги, в ровные и идеальные стопочки.       — Хорошо. Как мне добраться до ванной и что надеть?       — Пойдём покажу, хотя и теряться то тут негде. Одеждой тоже обеспечу. — неохотно поворачиваясь проговорил Даниил и сначала подошёл к шкафу, стоявшему в углу слабо освещённой комнаты с двуспальной кроватью. Вытащив оттуда простую серую футболку и ещё запечатанные боксёры, он подталкивая Мишу к выходу, шёл сам.       Дверь была недалеко от дивана, который был придвинут к стене. Негодный прошёл по указанию Дани и взяв у того из рук вещи, пропал в тёплой воде и своих мыслях.       У создателя болела голова от непонимания, что с ним происходит и как это остановить. Он просто хотел наслаждаться серой жизнью, но подобрал побитый и самый яркий бутон, который теперь пытается выходить и дать более или менее нормальной жизни, которая может быть с меткой, покрывавшей шею.