Messer.

Собрав все оставшиеся силы в кулак, я встал и побрел в ванную. Всё тело ныло, ссадины болели от попадающей на них воды, но мне было плевать. Обида, боль и унижение захлёстывали меня и тянули за собой. Дрожащей рукой я достал лезвие. Новый поток слёз. Я веду себя как малолетняя девчонка, которую грязно использовали и бросили. Но, так и есть. На минуту закрываю глаза. В тишине квартиры слышен только стук моего сердца. Мне не за чем больше жить. Я не смогу. Рука всё ещё дрожит, но страх пропал. На металлической поверхности лезвия отражается свет. Одно движение - алые капли крови капают в воду. Боль резкая, я зажмурился. Ещё движение - кровь уже не капает, она идёт сплошным потоком. Лезвие полетело в сторону и закрываю глаза. Сильная боль смешивается с каким-то, даже мне не объяснимым блаженством. - Я люблю тебя. - усталый шепот эхом бьется о стены, возвращаясь к моим ушам. Лёгкая улыбка. Я прожил достаточно. Я уже умер? Приоткрыл глаза, резкий свет резанул по ним. Я поморщился. Вокруг тишина. Звук открывающейся двери, нет - я не умер. - Да, он уже очнулся, но прошу вас, не долго. Ему нужен покой, слишком много крови он потерял. Спасибо... - женский голос. Потом слышен звук закрывающейся двери. - Кто же с ним так? - не могу разобрать, кто говорит. - Успокойся, главное он жив. Ты молодец. Успел... - так, кажется это Тилль... Я приоткрыл глаза и посмотрел на него, - Очнулся! - он расплылся в улыбке. Это та редкая улыбка, когда он искренне рад. Не сдержавшись я тоже улыбнулся. Поморщившись я сел. От резкой смены положения перед глазами поплыли черные круги. Спустя несколько секунд всё прошло. Олли сел рядом. - Пауль, кто с тобой... Так? - он кивнул в сторону синяков и ссадин на моём теле. - Не важно. Я не запомнил его лица... - да! Конечно же не запомнил! Сидит и буравит меня взглядом. Я знал, что он жесток, но не настолько. - Что от тебя хотели? Ничего же не пропало... - Флаке сделал умное лицо. - Это всех интересует, - Тилль посуровел. - Извините, но вам пора, - тонкий девчачий голосок. Молодая медсестра заглянула в палату и сразу же покраснела, - Только кто-то должен остаться с ним. А то персонала не хватает, ведь скоро Новый год, у всех отпус... - тут она осеклась. Поняла, что заговорилась, - Ну, в общем, решайте... - сказав это, она быстро скрылась за дверью. - Да, хорошо, - все кивнули в знак согласия. Дружно приняли решение, что сегодня останется Тилль. Так как Рихарду надо к семье, Шнайдеру тоже, а Кристиан и Оливер сообщили, что надо оформить документы, ведь у нас начинался отпуск... Да и Новый год скоро, а место ещё не было выбрано. Все ушли. Вновь тишина. - Послушай, Пауль, - тембр спокойный, но проскакивают нотки неуверенности. Говори, Тилль, - Может ребята и могут поверить в эту дребедень с неизвестным ворвавшимся в твою квартиру, но... Но не я. - он бросил на меня взгляд уставшего от жизни человека. Порой, мне становится жалко его, ведь что о нём только не говорят... А он всего лишь большой ребенок, которому нужна любовь. - Тилль, я действительно не знаю, кто это был... - ох, как же я сдерживаю себя, чтобы не высказать ему всё. Всю правду, которая гложит меня вот уже пару лет. Тихий вздох. - А если серьезно. А лучше честно. Я бы ещё мог поверить в это, но не после того, как мне сказали, что ты пытался покончить с собой... - и вновь этот взгляд, он проникает в самую душу, затрагивая сердце. - Хорошо... - я устало вздохнул. Не могу больше держать в себе. Спустя минут десять Тилль знал события вчерашней ночи. Я лег и отвернулся. - Но я люблю его... - и вновь эти безумно глупые слова. Вновь боль. - Вот Круспе, сука. - Тилль вздохнул, - Я же догадывался, не зря Крис разбудил меня ночью вопросом, что Круспе понадобилось от тебя. Он же приехал к Шнаю и выпросил ключи от твоей квартиры... - я уткнулся носом в подушку. Вот... Вот она невыносимая обида, которую сдерживает любовь...