Велширский квест

Артур бросился вперед, подхватив меч с того места, где он уронил его во время битвы. Он умело наставил лезвие на мужчин, один из которых только что перевернул весь его мир с ног на голову. - Какого черта? – взревел он. Реакция Ланцелота последовала незамедлительно, и спустя секунду он обнаружил, что стоит в оборонительной позиции над своим темноволосым другом. Он постарался быть как можно аккуратнее, обхватив рукой раненный торс Мерлина, в то время как его вторая рука инстинктивно сжала рукоять меча. Глаза горели покровительственным огнем, сердце билось, желая спасти чародея любым способом. Он чувствовал муки раскаяния, оборачиваясь против клятв, принесенных королю и стране, но это было тем, что он ДОЛЖЕН был сделать, выбирая между честью и дружбой. В мире не было другого человека, более достойного преданности и защиты, чем волшебник, которого он сжимал в объятьях, и совесть его была чиста. Он готов был двигаться быстро, если возникнет необходимость, но все же всей душой надеялся на чудо. С тяжелым, но непоколебимым сердцем, он заставил себя посмотреть принцу в глаза, и в них он увидел точный момент, когда Артур осознал, что рыцарь перед ним все это время знал об обмане его слуги. - Ты знал! – проклокотал Артур, делая еще один шаг вперед. Его плечи поникли, как будто весь груз предательства обрушился на них. - Не надо! – умоляюще прохрипел Мерлин, его мокрое от слез лицо выражало сожаление. – Не впутывай его в это, Ланцелот не сделал ничего плохого. Это не его вина! Только моя! Это я виноват, и мне очень жаль. Перед тем, как Артур успел что-либо ответить, Гвейн пронесся мимо него, целеустремленно направляясь к волшебнику. - Заткнись, приятель, - подбадривающе предостерег он. – Тебе не за что извиняться. Ты только что спас Принцессу, да и всех остальных заодно, также, как и всегда! - ТЫ! – в ужасе протянул Артур. Какое-то мгновение он просто застыл, потрясенный, а затем в глазах его загорелась ярость, он развернулся на каблуках к остальной части команды. – А что насчет остальных?! Кто из вас еще знал?! Кто еще?! Его тирада сопровождалась гробовым молчанием, и Артур еще некоторое время внимательно вглядывался в лица рыцарей, пытаясь распознать среди своих людей новых предателей. После поиска вины в лицах каждого из мужчин, он понял, что остальные к этому не причастны. Удовлетворенный, Артур вдруг осознал, что грудь его болит от острого чувства потери, и обернулся к трем мужчинам, стоявшим перед ним. Трем мужчинам, которые были его друзьями, которым он доверял. Он вновь посмотрел на них взглядом холодным и непреклонным, как сталь меча в его руке. - Вы предали меня, - сказал он. – Вы предали Камелот. - У тебя очень своеобразное мнение о том, что считать предательством, Принцесса, - хмыкнул Гвейн. – Насколько я помню, совсем недавно мы сражались плечом к плечу с одной целью, просто у одного из нас уникальный способ выполнения своего долга. - УНИКАЛЬНЫЙ! – недоверчиво прохрипел Артур. – Ты называешь использование магии «уникальным способом»? Ты с ума сошел? Это предательство! Это зло! - Ты же сам в это не веришь. - Верю, черт возьми! – проревел Артур, делая шаг вперед. Гвейн подобрался, предвосхищая действия принца, и с вызовом поднял меч выше. - Отойди! - Нет, - твердо ответил Гвейн, бросив взгляд на двух мужчин за своей спиной. – Я не знаю, зачем здесь Ланс, но я не позволю ни одному из вас подойти к Мерлину. Я знаю о его таланте всего несколько дней, но мне хватило ума понять, что Мерлин – хороший человек, пожалуй, лучший из нас, и не важно, использует он магию или нет. - Что значит, ты знаешь об этом несколько дней? – продолжал кипеть от злости Артур. - Именно это и значит! – ответил Гвейн. – Я случайно узнал о его магии, когда он бредил в лихорадке. Он начал бормотать какую-то тарабарщину, находясь без сознания, я сначала даже подумал, что наш Мерлин спятил. Гвейн усмехнулся, закатывая глаза при этом воспоминании. Потом он озорно посмотрел в глаза принца. - Но затем, черт возьми, из ниоткуда в его ладони возник голубой сияющий шар. Теперь скажи мне, Твое Величество, тебе это не звучит знакомо? Лицо Артура вдруг побелело, выражая полнейшее потрясение. Он, безусловно, узнал описание, и, без сомнения, понял, в чем Гвейн пытается его убедить. Все рыцари, казалось, в равной мере были поражены этим откровением. - Не может быть… его же там не было, - отчаянно покачал головой принц, взгляд его голубых глаз был прикован к лицу Мерлина. – Ты был без сознания. - Это не важно… он в..вызывал сферу или…н…нет, - прошипел Лорвел с земли. – К…колдовство - есть колдовство, и закон яс…ясен. Колдун должен умереть! Раненный рыцарь хотел было добавить что-то еще, но он вдруг затрясся от сильнейшего булькающего кашля. Даже не смотря на кровь, оросившую землю вокруг него, лицо его искривилось выражением отвращения. - Ч…чего вы ждете? – торопил он, задыхаясь, обвиняюще указывая на троицу. – Убейте к…колдуна! - Тебя это не касается! – рявкнул Гвейн, раздраженно махнув мечом в сторону раненого мужчины. – Заткнись, или я заставлю тебя! - Гвейн, перестань, пожалуйста! – умоляюще проговорил Мерлин, тяжело дыша, и прижимая ладонь к груди. – Дракой тут не поможешь. При умоляющих нотках в голосе волшебника, Гвейн заметно утих, его плечи опустились, и, оглянувшись назад, рыцарь обеспокоенно нахмурился. Его друг был бледен, пальцы сжимали тонкую ткань туники на боку. - Ты в порядке, приятель? - Смотря что называть «в порядке», – хмыкнул Мерлин, и его попытка улыбнуться не увенчалась успехом. Он тяжело дышал, с трудом перенося боль. Ланцелот отодвинул руку молодого человека, склонившись над ним. То, что он увидел, заставило его выронить меч и освободившейся рукой дотронуться до быстро расползающегося алого пятна на торсе Мерлина. - Ты истекаешь кровью, - встревоженно сказал он. - Все не так плохо, - успокаивающе проговорил Мерлин. – Просто пара ран снова открылись. Ланцелот не обратил внимания на эти попытки успокоить его и с силой прижал ладонь к ранению, что вызвало резкое шипение сквозь сжатые зубы его друга. Мерлин почувствовал, как кровь отхлынула от его лица, и понял, что он, должно быть, стал еще на несколько тонов белее, чем раньше. На мгновение в его глазах потемнело, а когда зрение вернулось, он с удивлением увидел прямо перед собой карие глаза Гвейна. Рыцарь каким-то образом умудрился материализоваться рядом с ним, когда он ненадолго потерял сознание. - Я в порядке! – сказал Мерлин, пытаясь успокоить друга. - Ты меня извини, но я тебе не верю, приятель. Донеслось насмешливое фырканье, и за плечом рыцаря возник Артур, который воспользовался преимуществом, когда Гвейн отвлекся, и лезвие меча принца застыло в сантиметре от шеи длинноволосого рыцаря. - Я бы тоже не поверил лжецу, - усмехнулся наследник престола, хотя его взволнованный тон и смущенное выражение лица полностью противоречили резкости его слов. - Я всегда хотел сказать тебе, Артур. Я… - Не называй меня так, - прервал его наследник престола. – Ты лишился этого права, когда предал меня! Мерлин выглядел одновременно пристыженным и удрученным, и взглянул на принца с плохо скрываемым раскаяньем. - И давно ты практикуешь магию? Давно ты лжешь мне? Мерлин прикрыл глаза, покорно склонив голову, прекрасно сознавая, что принцу не понравится его ответ. - У меня никогда не было шанса выбирать: учиться магии или нет. Лицо Артура перекосилось гневом и разочарованием. - Хватит лгать мне! – взвыл он, зарычав и убирая меч от горла Гвейна, чтобы воткнуть лезвие в землю. – Всегда есть выбор! Он обвиняюще ткнул пальцем в сторону волшебника, и испытал краткое чувство удовлетворения, когда тот поморщился, будто от физического удара. - Артур! – предупредил Ланцелот. – Если ты просто выслушаешь его, перед тем как осуждать, позволишь ему объяснить, то, возможно, ты поймешь то, что пытается тебе сказать Мерлин. Артур поджал губы, прищурился и взглянул на раненого слугу, прижавшегося к груди рыцаря. Какое-то время принц подозрительно молчал, не смотря на все свои сомнения, не уверенный в том, что готов услышать то, что хочет сказать ему этот человек. - Да будет так. Но пусть знает, что я не потерплю новой лжи. Не позволяя себе взглянуть в глаза принцу, Мерлин просто кивнул в знак согласия. - Я никогда не выбирал магию, я просто не помню времени, когда я не владел ею, - начал он. – Моя мать однажды сказала мне, что я заставлял предметы летать по комнате из моих яслей, когда мне было два месяца от роду. Как видишь, я никогда не знал, какого это, быть без нее, потому что она всегда была во мне, текла по моим венам, такая же неотделимая, как сама кровь. - Ты же не думаешь, что я в это поверю, - фыркнул Артур. - Не имеет значения, веришь ты мне или нет. Это правда. Артур сжал зубы, сверля глазами мужчину перед собой. Мерлин грустно взглянул на принца, пытаясь сдержать усталость, быстро овладевающую им. Он осознавал важность этого момента и не мог позволить своему телу подвести его еще больше. - Эти годы не были простыми, - признался он. – Не легко было скрывать правду. Лгать. Как я уже говорил раньше, я ВСЕГДА хотел рассказать тебе. На самом деле я чуть было не сделал это. Но события, которые следовали одно за другим, лишь ожесточали твое сердце к магии, я не виню тебя, особенно учитывая все то, что произошло с… Мерлин запнулся на мгновение, не в силах заставить себя произнести имя: - С Морганой. За те годы, которые я провел на службе у тебя, я начал считать тебя своим другом, лучшим другом, если честно. Даже если я не мог сказать тебе самое сокровенное, я никогда не лгал тебе ни о чем другом. Я просто хотел защитить вас, сир, и даже если вы не поверите во все остальное, я лишь прошу поверить в это. Он сделал резкий вдох и откинул голову, прислонившись затылком к груди Ланцелота. Его глаза были плотно закрыты в тщетной попытке сдержать его страхи и эмоции. Не смотря на его усилия, слезы все же покатились по его скулам. Артур усиленно старался сохранить безразличное выражение, смотря на волшебника, но ему это абсолютно не удавалось, и он знал это. Его взгляд подводил его, наполненный необузданными эмоциями. Он чувствовал себя побежденным, но не мог не заметить растущей внутри него надежды. Он хотел верить словам Мерлина. Но страх и воспоминания недавних событий все еще сжимали его, злобно нашептывая ему в уши. - Откуда мне знать, что сейчас ты говоришь правду? – спросил он с вызовом, но дрожание его голоса выдавало неуверенность. - Неоткуда, - признал Мерлин, сопровождая признание глубоким вдохом. - Ты прав, неоткуда. Я не могу знать, говоришь ли ты правду. У меня нет возможности проверить это, да и не знаю, будет ли когда-либо. Мерлин проклинал свою слабость, когда слезы еще сильнее потекли по его щекам. Но ему нечего было предоставить в свою защиту, и не было клятвы, которую он мог бы принести. Он просто склонил голову в знак согласия, и ждал, чувствуя, как разрывается его сердце, сознавая значимость происходящих событий: вероятно в этот момент он терял своих друзей, жизнь… предназначение. Приняв внезапное молчание слуги за ответ, Артур сделал то единственное, что мог. Он сделал шаг вперед: - Судя по твоему молчанию, ты настоящий идиот, раз считаешь, что то, что ты сказал может заставить меня поверить хоть единому твоему слову. Он посмотрел на волшебника: - Сейчас я могу судить лишь по своему собственному опыту. Мерлин, я хочу сказать… все эти годы, - прошептал он, будто произнесенные вслух слова делали все необратимым. – Столько лет ежедневного общения, наполненные грызней и подтруниванием, бесчисленными разговорами и приключениями. Мы пережили столько испытаний и опасностей, но мы всегда преодолевали их. Он вздохнул и откинул голову назад, смотря в небо, будто облака над ним могли скрывать ответы, которых он искал. Спустя пару ударов сердца, он вновь перевел взгляд на стоящих перед ним мужчин, как будто вновь обнаружил загадку, ответ на которую искал много лет, и загадкой этой был Мерлин, и только теперь он смог осознать, что, несмотря на запутанность, он вот-вот найдет решение. - Знаешь, много раз мне казалось, что кто-то приглядывает за мной. Несмотря на подозрения, я никогда не задумывался над этим слишком сильно, никогда не задавался вопросом, а теперь… - сказал он, его глаза сияли пониманием. – Теперь это настолько очевидно… Боже, я был так слеп… Так глуп! Затем он разразился диким хохотом, и этот сюрреалистичный звук был наполнен миллиардом эмоций. - Это был ты, - прошептал он, вдруг впервые полностью понимая это. – Это всегда был ты. Ты единственный человек, который вписывается в любое уравнение. Единственная константа при всех несоответствиях. Мерлин, который пытался уследить за постоянно меняющимися эмоциями в лице Артура, не смог придумать ничего лучше, чем ответить на речь принца: - Мне жаль. - Я знаю, - мягко признал Артур. – Ты должен понять, почему я зол, почему чувствую себя преданным и обманутым. Мне больно осознавать, что ты никогда не хотел довериться мне так же, как я доверял тебе. И, по правде говоря, я не уверен, что сам понимаю, что я сейчас чувствую. Мне нужно время подумать. Он развернулся к своим рыцарям: - Леон, - позвал он. – Мы выросли вместе. Ты был со мной дольше, чем остальные. - Да, сир. - Что бы ты сделал на моем месте? - Не мое мнение здесь играет роль, а ваше. Я считаю, сир, что, когда настанет необходимость, вы уже будете знать ответ, - дипломатично ответил Леон, подбадривающе кивая принцу. – И я также верю, говоря от лица всех присутствующих здесь, что мы с радостью последуем любому принятому вами решению. Артур улыбнулся старшему из рыцарей: - В таком случае я надеюсь, что ты не изменишь своего мнения, когда я приму это решение, - он оглянулся на фигуру слуги и заставил себя посмотреть в его глаза. – Единственное, что я могу сказать, не откладывая, это то, что не считаю тебя угрозой, как меня заставляли верить с самого детства. Хотя у нас есть еще много тем для обсуждения. Принц оглянулся на своих людей: - Но сейчас, я прошу хранить это в секрете. Поклянитесь, что эти события не войдут в ваш рапорт. На принца обрушился внезапный шквал уверений, произносимых с явным облегчением, что вызвало сияющую улыбку Гвейна. Леон гордо усмехнулся, положив руку на плечо Артура и крепко сжав его: - Это одно из тех решений, что заставляют нас гордиться тем, что служим вам, сир. Артур кивнул, смотря на мужчин, окруживших его, находя в их лицах смесь того же удовлетворения и восхищения, которые он различил в словах Леона. Он не мог не почувствовать уверенность в правильности принятого им решения, не смотря на его тяжесть и грандиозность. Он поступил правильно.