Велширский квест

Гайлен хлопотал вокруг, ловко обрабатывая раны Мерлина - уже второй раз с того момента, как они впервые встретились днем ранее. Все вздохнули с облегчением, когда узнали, что кровь, пропитавшая тунику Мерлина, была лишь результатом нескольких разошедшихся швов, и что знаменательные события этого дня не украсили новыми ранениями и без того потрепанное тело их друга. Несмотря на то, что рыцари Камелота постоянно путались у него под ногами, целителю не потребовалось много времени, чтобы исправить швы и наложить целительные припарки, и вскоре он накинул чистую тунику поверх свежезавязанных бинтов. Быстро оглядев результат своей работы, Гайлен решил, что его задача выполнена, и, с довольным видом, лекарь нагнулся вперед, чтобы дотянуться до тонкого одеяла, лежащего в ногах пациента. Сначала Артур подумал, что это лишь обман зрения, игра света от мерцающих в полутьме комнаты свечей, но, тщательно присмотревшись, он разглядел отчетливый знак на запястье целителя. Любопытство взяло верх, и, когда Гайлен нагнулся вперед, и его мантия приоткрыла окрашенный чернилами участок кожи, Артур воспользовался преимуществом внезапности и бросился вперед. Мозолистые пальцы принца плотно обхватили запястье лекаря, а его глаза внимательно всматривались в рисунок на руке. Несмотря на явное замешательство целителя, тот все же не отдернул руку, позволяя Артуру утолить настойчивое любопытство. Действия принца поразили не только лекаря, но и рыцарей, которые теперь вопросительно взирали на них. Артур подавил желание объясниться, вместо этого уделяя все свое внимание символу на внутренней стороне запястья Гайлена. - Это символ друидов! – объявил Артур, свободной рукой оттягивая рукав целителя, чтобы получше рассмотреть замысловатый узор. – Ты друид! Пожилому мужчине не было нужды ни оправдываться, ни отрицать это утверждение, ибо символ на его коже уже был достаточным ответом. Несмотря на растущую напряженность, Гайлен заставил себя обезоруживающе улыбнуться: - Это так, принц, - подтвердил он. – Этот узор означает целителя земной стихии, для моего народа он символизирует лекарское искусство и мудрость. Выглядящий немного смущенным, но по-прежнему удивленный Артур непроизвольно ослаблял хватку на руке лекаря, пока она, в конце концов, полностью не разжалась. Он стоял, не сводя глаз с мужчины, и его разум выстраивал цепь из очевидных фактов, пока вся картина, словно паззл, не собралась воедино. Все внезапно стало ясно, и его взгляд озарило понимание. - Это был ты, - проговорил он. – Я думал, это была его магия, но это не так. Это был ты. Когда мы уехали на рассвете, Мерлин еще сгорал в лихорадке, его раны были заражены. Ты использовал магию, чтобы исцелить его. Гайлен лишь улыбнулся, его глаза лукаво сверкнули: - Я пообещал, когда вы отъезжали, сир, что использую все свои силы, чтобы вылечить вашего слугу. И я могу гордиться тем, что смог сдержать клятву. Артур скептически рассмеялся, откинув голову назад и уставясь в потолок, будто бы не веря, что это разговор действительно мог иметь место. - Почему ты вообще здесь? – спросил он. – Где твой народ? - Оставаться с моим кланом никогда не было моим предназначением. Судьба выбрала для меня другой путь, и именно ему я следую. - Что ты имеешь в виду под судьбой и предназначением? – встрял Гвейн. - Каждая жизнь имеет цель, молодой рыцарь. Наши дороги были написаны задолго до того, как мы сделали наш первый вздох в этом мире. Моя – быть целителем, чтобы помогать больным, которым было предназначено пересечь мой путь, а затем – прийти на помощь Эмрису, когда это потребуется. Гвейн посмотрел на него скептически и немного взволнованно, но промолчал. Артур нахмурился и недоуменно переспросил: - На помощь Эмрису? - Судьба Эмриса увековечена в пророчестве моего народа со времен древних королей этой земли. Я всегда знал, что целью моей жизни является служить ему, так же, как цель его жизни – служить Королю Былого и Грядущего. Он замолчал ненадолго, затем пылко продолжил: - Эмрис самый могущественный из нас. Он – сама магия, что делает его намного важнее, чем любой волшебник из существующих или тех, кто еще будет существовать. Он воплощает надежду моего народа, что, когда он и Король Былого и Грядущего встретятся, их пути переплетутся самой судьбой. Они вновь объединят земли Альбиона под единым правлением, и начнется Золотой век мира и процветания для обоих наших народов. Магия вновь станет свободной, и земля вновь расцветет под нашими ногами. - Милая сказка. Мир и процветание — это то, к чему мы все стремимся. Но… пророчества? – немного смущенно усмехнулся Артур. – Ты же не позволил бы паре сказок старых бардов диктовать тебе, как жить? - Вряд ли, молодой принц. Если бы это были лишь пустые сказки, чтобы вселять надежду в сердца детей, я бы избрал другой путь, так же, как это сделал бы Эмрис. Артур посмотрел на мужчину, нахмурив брови. Он был смущен и всеми силами пытался решить, является ли этот человек сумасшедшим или просто чудаковатым стариком. - Ты продолжаешь говорить об этом Эмрисе, - сказал он, неуверенно катая на языке незнакомое имя. – Об этом великом чародее и его короле. Артур пристально посмотрел на друида: - Я участвовал в судебных разбирательствах с моим отцом много лет, но я никогда раньше не слышал это имя. Да и нет короля на этом острове, который называл бы себя Королем Былого и Грядущего. И если бы колдун и существовал, и имел такие силы, о которых ты говоришь, мой отец бы уже давно назначил щедрое вознаграждение за его голову. - Вы правы, Принц Артур, - согласился Гайлен. – Но вы упускаете, что этот король еще не занял место не престоле, и рано еще колдуну выходить из-под покрова тени на свет своей истиной личности. Хотя эти двое… и вправду существуют. Лукавые искорки зажглись в его глазах. - В итоге, - продолжил он. – Камелот станет сильнее, чем когда-либо прежде, он сыграет наибольшую роль в истории, ибо из его чрева родится Альбион. Эти двое, о ком говорит пророчество, стоят на самом краю величия, судьба притягивает их и сплетает воедино. Даже беседуя, мы стоим на пороге этой золотой эры, и я могу лишь с благоговением смотреть, как пророчество выходит на свет, и не важно, сколь мала моя роль в нем. Артур стоял, ошарашенный потоком информации, его слегка трясло, на лице застыл миллиард спутанных эмоций. Он открыл было рот, чтобы ответить, но его прервал новый голос, встрявший в их разговор: - В Альбионе не бывает малых ролей, - сказал он хрипло, и все в комнате моментально переключили внимание на Мерлина, который нетвердо приподнялся на кровати, опираясь на локти, все еще бледный, но явно очнувшийся. Гайлен тепло улыбнулся и подошел, чтобы помочь слуге принять более удобное положение, сдвинув несколько подушек под худую спину молодого человека. - Она мала, по сравнению с ролью Эмриса, но исполнить ее - все равно большая удача, - сказал он, смотря, как глаза Мерлина благодарно засияли в ответ. - Ну, ты вовремя проснулся, приятель, - заявил Гвейн, нарушив момент. – Принцесса всю дорогу жаловался, что ему приходится таскать тебя, как девицу в обмороке. - Я в этом не сомневаюсь, - признался Мерлин, явно забавляясь, его усталая улыбка стала еще шире. Когда Мерлин собрался с духом, чтобы посмотреть на Артура, он не удивился, когда заметил, что тот внимательно за ним наблюдает. Несмотря на отсутствие враждебности во взгляде принца, улыбка Мерлина немного потухла, когда он почувствовал, как от страха внутренности в его животе туго скрутило. Повисло неловкое молчание, и в беззвучном крике Мерлин послал быстрый взгляд Гайлену, который пожилой мужчина моментально понял. - У меня есть и другие пациенты, - объявил он. – Так что, если у вас нет других вопросов, я пожелаю вам всем спокойной ночи. Лекарь быстро поднялся, задержавшись лишь для того чтобы подбадривающе пожать плечо волшебника. Мерлин с благодарностью улыбнулся, заметив, как похож этот жест на ласковую поддержку Гаюса, и эта схожесть утешила его, наполнив сердце нежностью. Мерлин молча смотрел, как лекарь развернулся и ушел, оставив его наедине с принцем Камелота и его верными рыцарями. В комнате вновь повисло молчание, и Артур, которому все это изрядно надоело, кашлянул, привлекая к себе внимание, перед тем как послать красноречивый взгляд Леону. Молча кивнув, рыцарь немного неуверенно подал знак Персивалю и Элиану следовать за ним. Хоть каждый из троих и хотел остаться, все же они выказали доверие, молча выйдя из комнаты. Когда Артур взглянул на Гвейна и Ланцелота, явно ожидая от них того же, Гвейн лишь фыркнул: - Да черта с два я уйду! - Гвейн, - предупреждающе поднял руку Ланцелот и успокаивающе дотронулся до его предплечья. – Давай оставим их наедине, им есть, о чем поговорить. Тот лишь ощетинился и отдернул руку. - Нет! – прошипел. – Я ни за что не оставлю Мерлина с ним, ты дурак, если хочешь допустить это! Длинные пальцы потянули за низ его туники, привлекая его внимание, и Гвейн взглянул в усталые глаза друга. Мерлин смотрел на него со смесью нежности и легкого раздражения: - Я бы хотел, чтобы ты пошел с Ланцелотом, - тихо попросил он друга. - Ты серьезно? – недоверчиво заартачился Гвейн. – Неужели ты и вправду хочешь остаться наедине с ним! Он послал яростный жест в сторону Артура. - Я ценю твою заботу, Гвейн, правда. Я не мог бы и мечтать о лучшем друге чем ты, но прямо сейчас, мне нужно кое-что сказать, объяснить. И мне нужно, чтобы ты дал мне немного времени это сделать. Я обещаю, мы обязательно поговорим с тобой позже, но сначала Артур должен меня выслушать. Гвейн сглотнул и уставился в глубокие синие глаза, которые умоляли его понять, и, несмотря на желание настоять на своем, он неохотно согласился. Рыцарь кивнул, не в состоянии подавить невольный вздох, и здоровой рукой обхватил пальцы, все еще сжимающие его тунику. Он подбадривающе стиснул их, разжимая, и не смог сдержать улыбку. - Надеюсь, ты исполнишь обещание, - сказал он хрипло, перед тем как уйти. Гвейн сделал несколько шагов и остановился прямо перед Артуром, пристально разглядывая его. - Ты настоящая задница, Пендрагон, - сказал он прямо. – Но, ты и хороший человек тоже. Легкая улыбка изогнула его губы. - Я ухожу, потому что Мерлин попросил меня, и потому что я все-таки доверяю тебе, - продолжил он. – Я бы никогда не вступил в ряды рыцарей, если бы не увидел в тебе тот потенциал, который видит Мерлин. Он всегда утверждал, что ты станешь великим королем, справедливым и стоящим верности, так что сейчас я прошу тебя доказать это. Положив руку на плечо Артура, Гвейн наклонился вперед и тихо прошептал ему на ухо: - Просто знай, если ты его обидишь, я устрою тебе настоящий ад на земле. Затем он твердо, даже почти болезненно, похлопал принца по спине и вышел. Артур не был глуп, поэтому не смотря на жизнерадостный тон, с которым были сказаны последние слова, суровая угроза, частично скрытая в подтексте, была услышана. Ланцелот, который присутствовал при разговоре, благоразумно промолчал, предпочтя просто склонить голову в уважительной благодарности, перед тем как последовать за удаляющейся спиной славного рыцаря. Когда дверь за ними захлопнулась, принеся отрезвляющее чувство завершенности, напряжение в комнате увеличилось в десятки раз. Теперь они остались наедине: слуга и его господин, принц и волшебник, наедине с тишиной и своими бушующими мыслями.