О таинственных записях, случайностях и законах жизни
3 декабря 2017 г., 00:28
Когда Герберт вернулся в комнату, довольный и слегка усталый, с еще влажными волосами, заплетенными в косу, насвистывая какую-то незатейливую мелодию, Альфред сидел на кровати и что-то сосредоточенно чертил в маленькой записной книжке с кожаным переплетом. Она была почти что новой, ну, по крайней мере, пустой. Парень наткнулся на неё в ящике стола в своем новом кабинете. Герберт тогда лишь безразлично махнул рукой и великодушно разрешил забрать.
— Рисуешь? — поинтересовался вампир. Он не подходил ближе, так и замер на пороге, опершись плечом на косяк. Это выглядело несколько… устрашающе. Так что Альфред даже несколько нервно улыбнулся, когда вскинул голову.
— Почти. Пишу.
— Стихи? — Герберт будто хотел рассмеяться, но передумал, только улыбнулся уголками губ. Впрочем, и этого хватило, чтобы смутить юношу. Он снова опустил взгляд, прикусил кончик карандаша и даже чуть-чуть покраснел.
— Не совсем, и… я не думаю, что ты хочешь знать.
Вампир вскинул бровь с таким недовольством, что мороз по коже… Однако возражать не стал. У каждого могут быть свои тайны, секреты, и Герберт не мог этого не понимать. Кажется, он даже совсем не обиделся, хотя, пожалуй, мог бы. Но Альфред не хотел об этом думать, не до этого было. Только и без того спутанные идеи вдруг вконец разбились, даже в висках загудело от напряжения. Студент даже фыркнул от досады и тут же невольно вздрогнул, получилось намного громче, нежели он ожидал. А вот Герберт никак не отреагировал, так и остался сидеть за небольшим столиком, закинув ногу на ногу. Его застывший взгляд был направлен на робкое пламя свечи, такое трогательное и хрупкое, такое… сильное. Одной искорки достаточно, чтобы зажечь кипу сухого хвороста и дать начало убийственному лесному пожару.
Альфред, поджав губу, вернулся к работе. Вот только это было… очень сложно. Он пытался собрать воедино все, что знал о графе, и все, что могло заинтересовать его. Варианты на подобие «Поговорить с ним о книгах», «Обсудить художников минувших лет» и прочие подобные пришлось отмести сразу. Это даже представить почти не получалось, а если и получалось, то до ужаса неестественно. И с каждой минутой идея сдаться казалась все более и более логичной, но… Сдаться? Нет, это глупо, позорно, отвратительно…
Несмелый взгляд на Герберта, который был все также неподвижен и только изредка моргал, на несколько секунд прикрывая изумрудные глаза. Альфред едва замечал это с кровати. Не самый удобный ракурс.
В такие моменты, моменты задумчивости, Герберт был очень похож на своего отца. Похож щемящей тоской во взгляде, бесстрастностью выражения лица и нервозностью поджатых бледных губ. Похож горделивой осанкой и острой болью в коротких вздохах, изредка вздымавших грудь. Похож этой неизбывной вечной красотой, которую непременно стоило бы увенчать великим художникам и скульпторам античности. О таких слагают песни, таких сохраняют в памяти, как лучший дар от судьбы, но чьи имена намеренно затирают в исторических трактатах.
— Альфред, я, конечно, рад, что ты меня так разглядываешь, но уж очень хочется спать, — проговорил вампир, но по-прежнему не обернулся. Вот уж действительно, глаза на затылке.
— Прости, — юноша снова уткнулся в свои записи, но тут же широко зевнул, так что слезинки заискрились на ресницах. — Я уже заканчиваю.
И вдруг Альфреда осенило. Ведь Герберт так похож на отца, да! Разве что граф лучше справляется с ролью ледяного существа. Идея! Студент поджал губы и принялся писать усерднее, фиксируя на бумаге каждую мысль. Вот только неверный грифель карандаша вдруг с шумом треснул, надломился и отлетел, теряясь в ряби натянутого одеяла. Альфред даже чертыхнулся.
— Может, тебе все-таки помочь? — Герберт выдохнул с какой-то нежной усталостью и обернулся.
— Нет, — юноша сам удивился решимости в своем голосе, а потому постарался улыбнуться как можно нежнее. — Вряд ли это даже тебе под силу.
— Ладно, — вампира эти слова, кажется, задели. Он слишком резко отвернулся. Напряжение затрещало в воздухе, подобно тонкой лучине.
И студент, поджавший губу от чувства вины, застыл. Отложил блокнот. Уставился в спину Герберта и выдохнул совершенно обессилено. Ну почему сейчас нельзя спросить совета? Все просто, потому что улучшение отношений с графом должно было стать сюрпризом, подарком для виконта. Но… может, можно было бы спросить у Магды. Но это завтра, а теперь…
Альфред как можно тише встал с кровати и приблизился к Герберту. Хотя вампир, наверно, все же услышал его, просто потому, что ему свойственно замечать больше нежели простым смертным. Юноша мягко опустил ладони на напряженные плечи, осторожно и неумело их разминая. Затем руки скользнули ниже, под нежный шелк сорочки, согревая прикосновениями холодную кожу.
— На сегодня я закончил, — шепнул Альфред и, сам загораясь от смущения и тепла, сжигавшего изнутри, мягко прикусил губами ухо.
— Неужели? — взгляд Герберта скользнул по тонким рукам, обнявшим его шею. Сдаваться так запросто он явно не хотел. Прощение стоило дорого.
— Ну что? — Альфред дрогнул. — На что ты так обиделся, скажи мне?
Виконт молчал, словно капризный ребенок или ученый, что глубоко уверен в своей правоте, но не может найти и одного аргумента.
— Пожалуйста, — голос парнишки зазвучал так жалобно, что сжалось даже мертвое сердце. Но не помогло. Герберт только быстро обернулся, ловя взгляд грустных глаз.
Перед Альфредом разом пронеслась вереница неуловимых мыслей. Шанс! Но доли секунды едва хватило, чтобы успеть поцеловать вампира с почти боязливой осторожностью.
— Лучше? — улыбнулся студент мгновением позже.
— Не совсем.
Герберт дернулся, скидывая руки, все еще греющие его нежностью живых прикосновений. Альфред повиновался. Даже чуть-чуть попятился. Вампир поднялся, потягиваясь, в тишине что-то едва уловимо хрустнуло, вторя шепоту свеч. Огненные отблески играли на мраморном лице, которое теперь едва ли выражало хоть какие-то эмоции. И виконт был так похож на бессмертного бога… Альфред сглотнул, и что-то настойчиво-ревнивое в нем зашевелилось и зашептало: «Все это твое. Герберт только твой. Навсегда». Юноша эту мысль почему-то поспешил отогнать.
А потом Герберт повеселел. На губах его заиграл хищный оскал, мгновенно, как от спички, зажглись искрой азарта изумрудные глаза. Так рождался опасный зверь, и Альфред это понимал. Он трепетал от волнения, но волнительное чувство ожидания уже наполняло его вены. Становилось жарко, и душа словно задыхалась, стиснутая в хрупком человеческом теле. Бледный румянец коснулся щек.
— Ты все еще хочешь моего прощения, правда? — голос вампира стал низким, вкрадчивым.
Но Альфред кивнул, выдержав взгляд, преисполненный чего-то черного, звериного.
— Его надо заслужить, — Герберт оскалился, так что стали видны заострившиеся клыки.
— Я знаю, и… я готов, — Альфред сглотнул, а затем робко улыбнулся, словно доверчивый ребенок.
Вампир тихо засмеялся, а потом, склоняясь к самому лицу парнишки, прошептал:
— А тебя никто и не спрашивал…
***
— А можно вопрос? — Альфред задумчиво посмотрел на вампира, вытянувшегося перед ним во весь рост на сбитом одеяле. Сам юноша сидел у изголовья, привалившись к подушкам влажной спиной. — Конечно, — Герберт мечтательно улыбнулся, явно о чем-то задумавшись. — Скажи, веришь ли ты в то, что всем правит случай? Ну… что все в мире зависит от какой-то случайной мелочи? — спросил парень и обхватил руками колени, прижатые к груди, устраивая на них голову. — Какая философия, малыш, — Герберт мягко рассмеялся и приподнялся на локтях. Так было проще смотреть в лицо собеседника, завешанное с одной стороны волосами, несколько отросшими за последнее время. Так было проще заглядывать в широко раскрытые глаза, еще подернутые пленкой блаженной слабости. — Мне просто интересно, — Альфред словно оправдывался, смущенно хмурясь. — Да успокойся. Любопытство — не порок, — сказал Герберт и почему-то замолчал, будто проговаривая в голове конец предложения. А его собеседник жадно алкал ответа и даже окликнул вампира, замирая от нетерпения. Но тот лишь сдавленно замычал, мотая головой. Хорошо, можно и подождать. Альфред устроился поудобнее. Он скрестил ноги перед собой, прикрывая наготу краем мягкого одеяла. — Вообще-то, наш мир устроен по законам науки, но… Приведи лучше пример, ладно? — проговорил Герберт, но что-то неуловимое блеснуло в глубине его глаз и на секунду осветило задумчивое лицо. — Ну, если бы я случайно не потерял профессора, то он бы, наверно, не замерз. Да и деревеньку ту я нашел абсолютно случайно, брел наугад и мог попасть в любую другую, — Альфред пожал плечами. Вампир вздохнул и снова уронил голову на сложенные руки. Он снова долго молчал, раздумывая, но больше не пытался играть роль великого мыслителя. Герберт откровенно усмехался. — Является ли случайностью то, что влюбился ты в меня, а не в моего отца или в какого-нибудь вампира с бала, еще сохранившего пару граммов здравомыслия и обаяния? Юноша в ответ красноречиво засмущался, румянец вспыхнул, и робкий укол гнева разнес по жилам недовольство. — Герберт, я не об этом… Ведь… ведь люблю я тебя не просто так, а… — Хорошо, хорошо! Перефразирую вопрос, случайность ли то, что тебе нравятся именно такие… люди, как я? — вампир завозился и вскоре сел, застыв прямо напротив Альфреда. Юный ученый так и не нашелся с ответом. Он растерянно глядел перед собой. И как вышло, что разговор зашел в это русло? Этого не должно было быть… Альфред совершенно не знал, что ему делать, а Герберт прожигал его любопытным взором и смеялся, беззвучно, одними уголками губ. Издевается. Опять. — Я… я не об этом… не хотел, — сбивчиво начал парень, заикаясь от волнения и от того, что голова была совершенно пуста. Ни единой мысли. И это стало последней каплей. Герберт громко засмеялся, опустив голову. А потом он вдруг подался вперед, припадая к губам Альфреда с нежностью и страстью, изредка чуть прикусывая их. Юноша задохнулся, сердце на секунду замерло от неожиданности. Колючий жар объял кожу, и пришлось закрыть глаза, чтобы не видеть, как это пламя охватывает всю комнату, сжигая весь мир и оставляя только острые ощущения и шум собственного сбитого дыхания. Когда юноша снова вернул себе способность осознавать происходящее, он уже лежал под одеялом, прижатый к приятно-прохладной груди. А ведь прошло всего, пожалуй, несколько секунд. А Герберт улыбался, самодовольно, но как-то немного устало. — Mon ami, мир действует по правилам, которые не вписываются в простые рамки случайностей. Они гораздо шире, возможно, шире, чем способен представить даже мой отец. Но и для простых, прости за тавтологию, случайностей место есть, и иногда их даже можно высчитать, но разве это интересно? — шепнул вампир, а затем наигранно зевнул. Он растрепал ладонью и без того спутанные волосы Альфреда и добавил: — Не буду спрашивать, зачем тебе все это понадобилось, но… — Спасибо. Спасибо, мне информации хватило! — отозвался парень и мысленно отметил, что никакая случайность не помешает ему подружиться с графом, но что-нибудь… обязательно поможет.
