Лисий триптих

Кевин смотрит на своё отражение в зеркале. Голый по пояс с обёрнутым вокруг бёдер полотенцем. Он дышит размеренно, медленно, проводит пальцами по щеке, слегка поворачивая голову, чтобы рассмотреть татуировку на своей скуле. Сколько бы времени ни прошло, он, наверное, всегда будет помнить двойку, красовавшуюся на ней так долго. Он, наверное, всегда будет чувствовать себя вторым. Что бы ни происходило в этом мире. Это перестаёт иметь значение лишь в нескольких случаях. Первый – он входит в Теодору, и её лоно сжимает его так крепко, что Кевин не может думать ни о чём, кроме размеренных движений. Второй – он на поле, и всё, о чём может думать Кевин, – грамотная расстановка сил, точное движение вперёд, работа рук и замах, который обеспечит победу. Третий – Эндрю Миньярд втыкает точёное лезвие в его живот. Чуть выше пупка. Боль, непонимание, горечь и… любовь? Мысль заставляет Кевина вздрогнуть и снова включить воду. Он ополаскивает лицо холодной водой, тщательно вытирает полотенцем и возвращается в комнату, отбрасывая одеяло на пол. Теодора спит, когда он опускается на постель. Спит, когда он целует её плечо и прижимается к ней со спины, поднимая ладонь по внутренней стороне бедра. Когда пальцы правой руки Дэя сжимают её грудь, Теодора издаёт тихий стон, и всё движется к тому, чтобы перестать иметь значение.

***

Кевин Дэй выходит на поле, чтобы размяться. По тихому разговору Найла и Эндрю, по тому, как хлопнула дверца шкафчика, когда костяшки пальцев Миньярда ударили по ней, он понял, что разговора не избежать, но понятия не имеет, что может сказать Джостену. Кевин не может назвать свою заинтересованность в нём влечением или любовью. Ничто, кроме Экзи. Никто, кроме Теодоры. Чёртов Найл не влезет к нему под кожу, как влез под кожу к Эндрю, пусть последний и не замечает этого. Джостен выскальзывает на корт, чтобы присоединиться. Ночью здесь особенно тихо и спокойно, даже когда Найл нагоняет Кевина, делая это с такой лёгкостью, что двойка снова обжигает скулу и боль добирается до самой кости. Он старается не смотреть на изуродованную плоть парня, но следы порезов словно притягивают взгляд, и Кевину приходится сконцентрироваться на дыхании, чтобы сдержать собственный порыв. Drama Queen. Очень идёт его новой тату. Найл дышит горячо и часто, и Кевин готов поклясться, что это не из-за темпа, который они берут. У Найла как-то по-особенному горят глаза. Возможно, Миньярд причинил ему боль. Возможно, они договорились, но он не узнает об этом до конца тренировки. Кевин отказывается верить своим глазам, когда Эндрю, до отвращения безразличный ко всему, вклинивается между ними. Он не пытается остановить тренировку и не произносит ни слова, но, когда через десять минут, окончив разминку, они подходят к воротам, Миньярд безропотно занимает своё место. Тренировка с Эндрю – большее, о чём Дэй мог бы мечтать. Они знают сильные и слабые стороны друг друга так хорошо, что даже слаженный тандем Джостен-Дэй раз за разом не может запутать вратаря. Кевин злится и посылает мяч с удвоенной силой, но Эндрю, словно насмехаясь над ним, выводит его из опасной зоны лёгким движением рук. Найл делает восьмёрку, пасуя мяч назад перед самыми воротами, чтобы закрыть Миньярду обзор, но тот успевает оттолкнуть парня плечом и всё же выбивает мяч, пружинисто прыгая вверх, чтобы компенсировать нехватку роста. Мышечная память заставляет их с Найлом раз за разом проделывать с Эндрю всё то, что они видели в Эверморе. Снова и снова. Поражение за поражением. Бледная кожа Эндрю приобретает более живой оттенок тем сильнее, чем чаще они атакуют его ворота. Несколько раз Кевину кажется, что руки Найла дрогнут, и он не сможет принять передачу, но Найл принимает их и всё же… Ни один из них не может поразить ворота. Пробежка. Пас. Пас. Пробежка. Пас. Бросок. Их тренировка похожа на танец, и нечётное число партнёров, пожалуй, нисколько не ломает изящную симметрию, выстроенную относительно прямой летящего мяча с центром в той точке, где Миньярд блокирует их попытку заработать хотя бы одно очко. Когда под конец тренировки Найл падает на колени, тяжело дыша и упираясь лбом в ладони, Кевин видит что-то вроде улыбки на лице отворачивающегося от них Эндрю. Миньярд вскидывает правую руку вверх, оттопыривая средний палец, и так уходит в сторону раздевалок. Кевин чувствует себя совершенно опустошённым, когда они добираются до душевой. Вода ручьём стекает с Эндрю. Он появляется из кабинки, выпуская клубы обжигающего горячего пара, и Дэй в который раз отмечает, насколько он хорош. Как игрок. Неутомимый. Спокойный. С внутренним огоньком. Кевин не знает, каким богам нужно молиться, чтобы Миньярд просто играл с ними. Всегда играл, как сегодня, но теперь ему кажется: Найлу под силу сделать это для команды. Кевин не знает, под силу ли ему выполнить свою часть уговора. Странный обмен. Бессмысленный. Он старается убедить себя, что ввязался в это лишь ради команды. Что забрался так глубоко лишь для того, чтобы выполнить обещание, данное Эндрю. Кевин любит обманывать себя, но совершенно не умеет врать другим, и Найл читает его, как открытую книгу. Он проходит вперёд, но останавливается, чтобы обернуться через плечо, чтобы увидеть, как Эндрю с силой ударяет Джостена спиной о кафель, как его руки безвольно повисают вдоль тела, сжимаются в кулаки, пока Эндрю кусает его губы, словно хочет оторвать мягкие ткани, пустить Найлу кровь. Найл цепляется пальцами за выступающую мозаику плит, ломая и без того тонкие ногти, царапая скрепляющий раствор и не менее жадно отвечая на каждое движение рта. Кевин не знает, кто из них более ненормальный в этот момент. Эндрю, прокусывающий губу Найла до крови. Найл, шипящий и ищущий этой боли у Эндрю. Или он сам, глядящий на них завороженно. Не скрываясь. Дэй прячется от их внимательных взглядов в душевой. Если бы у Эндрю была вторая половина – её звали бы Найл.

***

«Что я получу взамен?» Он уже слышал этот вопрос, но не мог подумать, что Джостен включится в игру так быстро. Наверное, уже и не сказать, кто из них влияет на другого сильнее, но в поведении обоих так явно читается результат работы этого симбиоза, что у Кевина по спине бежит холодок. – Я стану лучше Рико. – Меня не волнует, что будет с тобой, – Найл никогда не станет таким же холодным, как Миньярд, в его словах звучит откровенное раздражение, нежелание тратить время на глупости. – Я спрашиваю, что я получу взамен. Кевин чувствует, как всё внутри холодеет, когда он выкладывает на стол свой единственный козырь. – Эндрю. Ты получишь Эндрю.