Лови момент, в грядущий день не верь

Напрасно Маэдрос ждал, что они разойдутся. Фингон всегда рано или поздно бросал своих парней — ну или его бросали, как он иногда докладывал Маэдросу с чем-то вроде веселого смирения. — Зачем кому-то… зачем ему вообще было с тобой рвать? — спрашивал Маэдрос, пытаясь проявить себя чутким. — Да он сказал пару тупостей о моих приоритетах или что-то в этом роде. Да обычная хрень! Мне будет без него лучше, — пожимал плечами Фингон. И Маэдрос пытался не наслаждаться такими моментами, когда он мог целиком и полностью посвящать себя восстановлению душевных сил Фингона, укутывая одеялом его ноги, с сочувствием выслушивая отчеты Фингона об отношениях. При всем очаровании Фингона разрывы у него случались вполне регулярно, и мало какие романы продолжались дольше пары месяцев. Может быть, Фингон просто принадлежал к тому типу людей, кому не нужны долгосрочные отношения, предположил как-то Маэдрос в разговоре с Маглором, а, может быть, мужчины, с которыми он встречался, не были достаточно интересными, чтобы удерживать его внимание надолго. — Может быть, — с сомнением в голосе проговорил Маглор. — А может быть, он саботи… проваливает все свои отношения потому, что он в них плох. Это было такой очевидной бессмыслицей, что Маэдрос сказанное проигнорировал. Фингон почти наверняка в отношениях был хорош, пусть и выбирал мужчин, которые недостаточно ценили его… Но Маэдрос иногда удивлялся, как же хорош его друг в том, как те самые отношения прекращает. Он замечал, что страдания Фингона после разрывов иногда выглядели как-то… натянуто. Как правило, тот использовал одни и те же, прямо-таки техничные фразы, будто цитировал строчки из своих любимых ужасных ситкомов. Но эмоциональное самовыражение — дело очень даже непростое, насколько Маэдрос мог судить, да и кто он такой, чтобы обвинять Фингона в плохом подборе слов. И затем Маэдрос напоминал себе, что Фингон — ужасно неумелый лгун, так что раз он говорит, что расстроен, то наверняка так оно и есть. Поэтому он отменял свои дела и оставался с Фингоном на всю ночь, чтобы утешить в печали, и они смотрели ужасный канал с диснеевскими мультиками, к которому уже успели пристраститься, или уму непостижимые подростковые музыкальные конкурсы. Они осуждали наряды актеров и спорили о своих любимых мизансценах — и все это того стоило: Фингон опять начинал смеяться. Они так и сидели до полуночи, наблюдая бесконечные повторы номеров, в которых актеры двадцати с чем-то лет притворяются шестнадцатилетками, и Фингон, в конце концов, засыпал, уронив голову Маэдросу на плечо, а тот выключал телевизор и потом совершенно неподвижно лежал, считая удары их сердец в такой непосредственной близости. Он поправлял укрывавшее их одеяло, ощущал легкие выдохи Фингона у себя на шее и говорил себе, как же он рад побыть рядом и поддержать своего соседа… Своего друга. Своего лучшего друга. Но на этот раз отношения Фингона все не заканчивались. *** В субботу Маэдрос допоздна не ложился спать — Фингон иногда выпивал лишнего, и Маэдрос просто хотел удостовериться, что тот попьет достаточно воды или не врежется ни в какую стену, когда придет… но Фингон вообще домой не пришел. И даже не написал. *** — Ты чего звонишь мне? — спросил Маглор, подняв трубку. — Хочу послушать о статье, которую ты пишешь о «Слейтер-Кинни», — мрачно проговорил Маэдрос. Вздох на линии был ему ответом. — Он опять у своего бойфренда, да? — У него своя жизнь, — ответил Маэдрос. — Что тут такого. Меня это не волнует. Просто поговори со мной опять немного о той линии мебели, что выпустила Корин Такер, ладно?.. *** — Эй, ты! — воскликнул Фингон, и Маэдрос почувствовал, что лицо его сейчас треснет от силы, с которой растянула то самое его лицо улыбка, как только он услышал голос Фингона. — Круто же будет, если мы тут поготовим немного? — Конечно, — отозвался Маэдрос и почувствовал, что лицо его снова стало нормальным, потому что улыбка с него сползла. *** Точку кипения Маэдрос перешел в тот вечер, когда Новый Дружок Фингона вдруг решил поговорить об опере. Фингон приготовил фетуччини с вялеными помидорами и грибами, свое фирменное блюдо. Маэдрос вечером вошел в дом — и поднял голову, почуяв такой знакомый аромат песто, — и тут же опустил ее, заметив знакомый темно-рыжий хвост. Фингон пригласил присоединиться к ним… и Маэдрос не смог сходу придумать предлога, чтобы сказать «нет». И теперь он неловко сидел, Фингон накладывал ему на тарелку еду, а Дружок примостился на краешке стула, потягивая вино своими тонюсенькими губами, и продолжал снисходительно вещать. По крайней мере, именно так Маэдрос позже описал все Маглору. — Он объяснял, — рассказывал Маэдрос, прижав телефон к уху так сильно, что ухо прямо горело, — мне «Die Fledermaus», как будто для меня это что-то вроде завуалированной отсылки, которую я никогда не уловлю без докторской диссертации! Господи, спаси меня от интеллектуалов, которые считают, что мы, все остальные, никогда не воспримем ни искусства, ни литературы! Только потому, что я не изучал Вагнера или Штрауса в этой чертовой академии в каком-то-бог-знает-каком-месте… — Вообще-то, это оперетта, — заявил Дружок своим въедливым менторским тоном, сопровождая слова тем, что, видимо, должно было выглядеть как примирительная улыбка. Со своей тарелки он тщательно выбрал лишь макароны, а вяленые помидорки, словно сморщенные сердечки, сгрудились у края. — Немного более легкая тема, чем опера, ну, ты понимаешь? И в оригинале она на немецком, и название переводится как Летучая мы… — Я говорю по-немецки, — сквозь зубы процедил Маэдрос. — И я знаю, что это одна из самых известных оперетт современности. Дружок хихикнул. — Ну хорошо. Я встречал нескольких людей вне академической среды, которые с ней знакомы. Я знаю, что твое образование не было… ну, то есть, ты прошел не совсем обычный курс… — Можешь прямо сказать, что я его бросил, — громко перебил Маэдрос. — Это ни для кого не секрет. — Да зачем так оправдываться, — протянул Дружок, вскидывая рыжие брови, и Маэдрос гневно фыркнул. — Что тут происходит? — спросил Фингон, вернувшийся к столу с салатными щипцами, — потому что Маэдрос как раз с треском отодвинул стул от стола и поднялся на ноги. — Ничего! — рыкнул Маэдрос и вышел в коридор, оставив дверь за собой распахнутой. — Ты был прав, он так чувствителен к этому вопросу, — услышал Маэдрос слова Дружка… в точности перед тем, как пробил кулаком дыру в стене. И даже почувствовал некоторое удовлетворение от того, как тощие ягодицы Дружка чуть не соскользнули со стула от шока, вызванного грохотом. *** — Не понимаю, как ты с ним живешь, — Маэдрос мог слышать, как Дружок говорил это, пока Фингон сажал его на улице в такси. — Он такой дерганый, да он почти невменяемый. Ему нужно показаться специалисту! Маглор в последнем телефонном разговоре уже успел намекнуть на то же самое. Стоя в коридоре в ожидании Фингона, Маэдрос вцепился пальцами в карманы и очень старался не завизжать. — Я хожу в оперу с семи лет, — бездумно проговорил он, когда Фингон вернулся, но тот посмотрел на него, словно на незнакомца. — Что, черт возьми, это было? — Я терпеть не могу этого парня! — выпалил Маэдрос прежде, чем успел прикусить язык. — Я терпеть его не могу, он просто ужасен, и не только потому, что он снисходительный козел, который слишком много о себе воображает… — Да не сдерживайся, чего уж там! — Фингон казался скорее растерянным, чем сердитым. — Нет, я злюсь не потому, что он вел себя со мной как говнюк! — Маэдрос не останавливался. — Серьезно, с чего это меня должно волновать, что какой-то идиот и позер в поддельном шарфе обо мне думает! — это, конечно, было ложью, ну или почти ею было, но Маэдрос лучше выпил бы отбеливателя, чем признался в этом. — Нет, я в бешенстве потому, что он недостаточно для тебя хорош! Фингон вылупился на него. — Послушай, — Маэдрос попытался понизить голос с пронзительного и «невменяемого» до тихого и заботливого, — Я не хотел ничего говорить, но прости, Фин, я просто больше не могу держать язык за зубами! Этот парень тебе совсем не подходит: он эгоистичен, претенциозен, он ненадежен, и он не сможет тебя поддержать так, как ты заслужил! Ты должен быть с кем-то намного лучше него, и я просто не могу… просто не могу сидеть и смотреть, как ты растрачиваешь себя на этого неудачника! — Растрачиваю себя?.. — медленно выговорил Фингон. — Он причинит тебе боль! — Маэдрос так спешил, что почти задыхался, и голос его задрожал. — Фингон, я хорошо знаю такой тип парней — он не способен быть рядом, когда это нужно! Я не могу смотреть, как ты будешь с ним страдать! Фингон не отвечал и просто продолжал смотреть на Маэдроса, и тот почувствовал, как его переполняет отчаяние. — Я не могу, — выдавил он, и голос глухо прозвучал в собственных ушах; аффект схлынул, осталась одна лишь беспомощность. — Я не могу… быть рядом с ним, Фингон. Прости. И он повернулся и исчез в ночи.