Пока смерть не разлучит нас

«Эта книга стала ответом на многочисленные вопросы публики: А что случилось? Что произошло на самом деле? Это было очень громким делом, поэтому стервятники из СМИ настойчиво пытались выяснить правду. Лишь спустя время я смогла рассказать всю историю, разбередив старые раны. Не хотелось выставлять свою личную жизнь напоказ, но нужно было прекратить беспочвенные и вопиющие слухи, которые гуляли в сети и СМИ. Я сидела в допросной участка, а он нагло улыбался мне в лицо. Глаза его пылали жаждой мести, и я буквально лицезрела, как они наливаются кровью. Он упорно молчал, лишь истерически хохотал, зачитывая очередной сонет Уильяма Шекспира».

Из книги Ричарда Касла и Кэтрин Беккет «Пока смерть не разлучит нас». Странная штука — время. Когда ожидаешь чего-то с нетерпением — оно тянется медленно, секунды превращаются в минуты, минуты в часы, часы в дни, а дни — в года. Но когда хочешь замедлить бег времени, заморозить и остановить — оно несется как пуля, по строго намеченной траектории. Для Кейт время остановилось в тот самый момент, когда врачи констатировали клиническую смерть — кому. Именно тогда женщина поняла смысл слов «умереть заживо» — её организм функционировал, все необходимо жизненные процессы продолжали свою деятельность, только она сама чувствовала себя мертвой. Ей порой казалось, что она живет в двух разных измерениях: в одном — время стоит на месте, потому что ей казалось, что изо дня в день повторяется один и тот же кошмар; а во втором — во всей суматохе Беккет не замечала, как буквально по часам рос малыш, и больше было невозможно скрывать беременность. Будущее материнство красило Кейт — она округлилась, похорошела, превращаясь в прекрасную женщину. Только в глазах не было того счастливого блеска, не было той искры и задоринки. Она нашла примирение — ради ребенка Беккет смогла обуздать свои чувства и переживания. Но иногда все выходило из-под контроля — она впадала в безмолвные истерики, молча таращась в одну точку. Время летело, а расследование так и не сдвинулось с мертвой точки. Куда бы они не кинулись — тупик. Сквозь плохо закрытые жалюзи бежевого цвета проникали лучи утреннего солнца. Замысловатые узоры придавали некую нотку нежности и элегантности. В воздухе летали пылинки, кружась в неведомом и хаотичном танце. Рабочий день еще не начался, поэтому весь участок безмолвно ожидал офицеров. Столы пустовали, а звук работающей кофе-машины не был слышен. Такая атмосфера нагоняла тоску и грусть. Сорренсон обещал придти с утра, поэтому капитан после завтрака на скорую руку, отправилась в участок. Беккет сидела в своем офисе и невидящим взглядом прожигала кусок листа, облаченный в прозрачный политиэлен. Что-то в этом сонете Уильяма Шекспира не давало покоя капитану. Здесь явно кроется подсказка… Только где именно? Устало потерев виски, она откинулась на спинку кожаного кресла, анализируя события последнего месяца. Деккер, Клэр, Адам Смит, продажный коп… «Как вы связаны между собой?» — про себя проговорила женщина, рассматривая фотографии с мест преступления. От размышлений Кейт оторвал Уилл, постучав в дверь. Женщина улыбнулась и махнула рукой в приглашающем жесте. — Капитан Беккет, — поприветствовал он, усаживаясь напротив. — Агент Сорренсон, — она слегка наклонила голову. Мужчина на минуту замер, изучающе глядя на Кейт. Через несколько секунд он как-то понятливо кивнул, подавляя улыбку. — Что-то не так? — спросила Беккет, оглядывая себя. Несмотря на то, что живот уже был виден, капитан успешно маскировалась, надевая широкие блузки. Пиджак оставался обычным — черный приталенный, а под ним была шелковая блуза нежно-голубого цвета. — Я только теперь понял, почему тебя застали приступы тошноты в прошлый раз. Кейт неосознанно положила руку на живот, придвигаясь ближе к столу. — Может, сейчас не самое лучшее время, но я поздравляю тебя, Кейт, — тихо проговорил агент, радостно улыбаясь. — Спасибо. Так что интересного ты нашел по делу? — Ты не поверишь, — улыбка пропала с лица Уилла. — Я поднял все документы по делу Смита, он жив. — Как жив?! — переспросила капитан. — Оказалось, что убили не его. Еще одно подсадное лицо, — зло бросил он. — Лицо было обезображено, но все приметы совпадали. У нас не было образцов ДНК, и, основываясь на косвенных уликах — рост, телосложение, татуировки и шрамы — подтвердили его смерть. — И где он сейчас? — спросила Беккет. Агент пожал плечами, и, судя по виду, у него не было ответа. — Мы не нашли никаких следов. Так как дело уже не самое свежее, да еще и висяк, — мужчина поджал губы, — следы Смита теряются где-то в Европе. Кейт вздохнула, раздраженно откидываясь на спинку стула. — Что за черт! — Кейт, тебе нельзя сейчас волноваться! — Прошу, хоть ты избавь меня от нотаций, — зло бросила капитан. Но, потом осознав, тихо добавила: — Прости. — Я все понимаю. Рабочий день уже начался, и сквозь неопущенные жалюзи капитан смотрела, как работники прибывают в офис. Заработали компьютеры, принтеры, зазвенели телефоны. В участке жизнь продолжалась как обычно — каждый день появлялись новые преступления, которые детективы с легкостью раскрывали. Прошло уже почти три месяца с появления адепта 3ХК, но у Беккет не было ни одной стоящей зацепки. Куда бы она не кинулась, везде её ожидал тупик. Это было похоже на сон, который повторялся изо дня в день. Ей казалось, что не было конца этому кошмару. — Уилл, — капитан устало прикрыла глаза, — я прошу тебя еще раз отследить Смита. Он мне чертовски нужен. Без него мне не раскрыть дело. — Хорошо, я постараюсь. — Спасибо, — тихо поблагодарила Кейт.

***

Зима в Нью-Йорке выдалась на редкость ранней и холодной. В ноябре подули холодные ветра, что пронизывали до самых костей. Люди быстро сновали по улицам, норовясь укрыться от ледяных порывов ветра — многие забегали в ближайшую кафешку, чтобы выпить чашечку горячего кофе; а некоторые предпочитали сидеть в машинах, наглухо закрыв окна. Беккет припарковалась у больницы, заглушив мотор. Она нервно вздохнула, собираясь духом. Больница в последние месяцы перестала быть для неё местом удивительным или непривычным; наоборот, первое время она чувствовала лишь запах медикаментов и хлорки, вперемешку с кровью — буквально все кричало о безысходности, боли, страданиях и смерти. Белые халаты врачей и медперсонала представлялись Кейт робами людей, что провожают своих пациентов в другой мир. Ощущение беспомощности — нет ничего хуже. Противный неоновый свет слепил глаза, а стоны больных сводили с ума, заставляя судорожно сжимать челюсти. Кейт называла больницу полосой отчуждения. Все здесь было препятствием, некой стеной от внешнего мира. Лишь спустя недели острота ощущений стала притупленной — теперь она на все смотрела сквозь пелену — дымчатую завесу. Женщина еще раз вздохнула, и вышла из машины. Она посмотрела на надпись: Институт реабилитационной медицины Раска. Это учреждение считалось самым лучшим в области реаниматологии и интенсивной терапии, хотя Беккет полагала, что дорогая клиника вовсе не способствовала улучшению состояния Рика. Она вошла в до боли знакомое отделение — медсестры кивнули в знак приветствия. Женщина коснулась холодного металла дверной ручки — и замерла. Сердце неистово билось в груди, а на глаза опять навернулись слезы. Сделав нечеловеческое усилие, Кейт отворила дверь. Палата оставалась прежней: горел приглушенный свет, а на столе стоял букет — Алексис неустанно приносила отцу свежие цветы. Аппараты противно пищали, и даже их звук был знаком беспомощности. Она подошла ближе, усаживаясь на кровать. Рик лежал там, все такой же безмолвный и неподвижный. Его волосы отросли и разметались по подушке, щетина была такой непривычной и чужой. Женщина бережно провела ладонью по лицу, спускаясь ниже — и замерла у самого сердца. Сквозь пищанье аппаратов и больничную робу Кейт чувствовала сердцебиение — слабое, хаотичное, неровное — но оно было. Боль опять новой волной захлестнула женщину, и она зарыдала — слезы и боль, которые она нечеловеческими усилиями, скрывала в течение последнего месяца, вырвались наружу. Она ревела навзрыд, как маленький ребенок, который потерял родителей. Не отнимая руку от груди мужа, Кейт сползла на пол, с глухим стуком оседая вниз. Опять в памяти всплыл тот первый день, когда ей сообщили, что Рик в коме. Опять казалось, что сердце просто зверски вырезают из груди без какой-либо анестезии — режут грубо, наживую, оставляя после себя лишь зияющую пустоту. Беккет посмотрела в окно — сквозь прозрачные стекла она увидела, что пошел снег. Белые воздушные хлопья кружились, исполняя причудливый танец в ледяном воздухе, медленно оседая на серый асфальт. Но, приземляясь, они моментально таяли, оставляя после себя лишь влажный след. Женщина, завороженная, так и сидела на полу, наблюдая за непрошенной гостьей — зимой. Найдя в себе силы, Беккет поднялась, нежно касаясь губами холодного лба Рика. — Касл, как ты хочешь назвать нашего ребенка? — вдруг спросила она. Голос был хриплым и осипшим, совершенно не похожим на её собственный. — Если родится мальчик, то, может, Джозеф? Стефан? Или может Александр? Хотя, в семье будет два похожих имени? — она взяла его за холодную руку. — А если девочка? Джейн? Мия? Или, может в честь моей мамы, Джоанна? Беккет грустно улыбнулась, утирая слезы. — Ты же слышишь? Ведь так? Я-то знаю, что ты меня слышишь — просто не можешь подать знак. Ну, хорошо, давай так. Я еще раз повторю имена, а ты очень постараешься дать мне об этом знать? — Беккет чувствовала себя чокнутой, но именно эти нелепые разговоры позволяли ей оставаться вменяемой. — Джозеф… Стефан… Мия… Джейн… Александр. — и тут женщина почувствовала шевеление пальцев — Касл едва заметно приподнял указательный палец. — Касл?! — задохнулась Кейт. — Касл? — уже громче крикнула она, наклоняясь ближе. — Ты меня слышишь? Сестра! Сестра! Мозг лихорадочно работал, не успевая обрабатывать информацию — все случилось в считанные миллисекунды. — Миссис Касл? — в палату влетела Кейси, а за ней еще несколько человек. — Он опять пошевелил пальцами! — взволнованно сказала Беккет. — Опять! Медперсонал подошел к изголовью Касла, и они начали проверять на наличие признаков. Женщина стояла в сторонке, нервно кусая губу. Да, она устала, она измотана, но она еще пока не сошла с ума. Это вовсе не бред её воспаленного мозга или дикая выдумка. Она чувствовала! Уже во второй раз она почувствовала шевеления! — Миссис Касл? — окликнул её знакомый голос. — Давайте пройдем в мой кабинет. — Что-то не так? — спросила капитан. — Пройдем, и я вам все объясню. Они прошли уже в хорошо знакомый Беккет кабинет, и она села на стул, складывая руки на животе. Всякий раз, когда нервы были натянуты до предела, женщина просто касалась живота, и наступало спокойствие. — Что случилось, доктор Смит? Что с моим мужем? Я уже второй раз чувствую признаки сознания, но вы упорно отмалчиваетесь или отнекиваетесь. — Миссис Касл, — мужчина сел напротив. — Вы помните, кома, какой степени была у вашего мужа три месяца назад? Женщина несколько секунд в замешательстве смотрела на врача, а потом её осенило: — Если мне не изменяет память, то кома второй степени, — ответила Кейт. Тот кивнул головой в знак согласия. — И что? Что изменилось? То, что мой муж подает признаки — это есть улучшение? Доктор вздохнул, будто собирался с мыслями. — Состояние вашего мужа постепенно ухудшается, — тихо сказал он. — Мистер Касл близок к атонической коме — коме третьей степени. Беккет молча смотрела на Смита, и на миг тому показалось, что она сейчас же застрелит его. — Как хуже? Он ведь подает признаки жизни? — голос её дрожал, грозясь перейти в истошный крик. — Миссис Касл, это лишь мелкие проблески, которые иногда случаются. Но в целом, его дыхание очень затруднено, и теперь ваш муж не может дышать самостоятельно; отсутствует реакция на болевые ощущения, — тихо сказал врач. — Я вам не верю… Не верю… — трепет и волнение исчезли, уступая место гневу и полному отрицанию. — Мы делаем все, что в наших силах. — Нет, не все, черт возьми! — она подняла голову, пристально глядя на врача. — Нет, мистер Смит, вы делаете недостаточно. Я хочу, чтобы вы помогли моему мужу прийти в сознание, а не разглагольствовали мне о ухудшении его состояния! — она говорила резко, отрывисто, но слез не было. — Я все понимаю… — Нет! — Кейт, вы понимаете, что после перехода уже в четвертую стадию, шанс очнуться уже почти равен нулю? — И вы хотите просто сдаться? — женщина резко поднялась. — Я не хочу ничего слышать о нулевых шансах и ваших пресловутых прогнозах. Мой муж никогда меня не оставит! — с этими словами она вылетела из офиса, громко хлопая дверью.

***

Он стоял в тени, поодаль, наблюдая за всей разворачивающейся картиной. Он видел, как капитан Беккет приехала в больницу, как стенала у изголовья мужа, а потом ругалась с главврачом. Он видел, что с ней случилось. Беккет уже округлилась, кутаясь в широкие свитера; каблуки сменила удобная обувь на плоской подошве — а глаза, в них была только нескончаемая боль. Сначала его целью было закончить начатое — убить Ричарда Касла, но позже к нему пришло осознание, что это слишком легкое наказание для Кейт Беккет. Видеть, как она мучается, бьется в агонии — вот истинное наслаждение. Он зло хохотнул, щелкая фотоаппаратом — похоже, нужно отправить любимому капитану подарок.

***

Кейт ехала в лофт, практически не разбирая дороги. В ушах шумело, в горле пересохло, еще тошнота накатывала временами. Она даже думать не смела о том, что Рик мог действительно оставить её навсегда. Оставить её и их малыша. Эта мысль съедала её изнутри, и опять подступала паника. — Значит, ты будешь Александром, — тихо прошептала она. — Так твой папочка желает, — левой рукой она накрыла живот и устремилась в ночной Нью-Йорк.