Пока смерть не разлучит нас

<i>«Я смотрела на него, не отрывая взора: до сих пор не в силах поверить в то, что он вернулся. Рик держал в руках нашего малыша, и моё счастье казалось каким-то эфемерным, нереальным. Сердце бешено стучало, а слезы застилали глаза. Я судорожно всхлипнула, когда Рик протянул мне руку — я схватилась за его ладонь, и сразу же почувствовала спокойствие и умиротворение. Все это было только в одном прикосновении — нежном касании руки, и все для меня потеряло значение; всё, кроме него и нашего сына. — Спасибо, что вернулся, — прошептала я. — Всегда…»

</i>       Беккет установила круглосуточную слежку за лофтом, а возле дверей круглосуточно дежурили патрульные. Она приехала домой за полночь, но к удивлению, Марта и Алексис не спали: они сидели в гостиной, что-то тихо обсуждая. Хлопнула входная дверь — и они обернулись на звук. — Как ты, дорогая? — Марта подбежала к Кейт, заключая её в свои объятия. — Почему ты так поздно? Что-то случилось? Женщина колебалась, не решаясь все рассказать. — Марта… — нам нужно поговорить. — Понимаете, сегодня произошло очередное убийство, и была найдена женщина, похожая на вас. На лице Марты застыла гримаса ужаса — женщина была шокирована. Алексис держала её за руку, не давая возможности потерять самообладание. — Как это возможно? — Видимо, в этот раз нам попался некто изощренный, — тихо ответила Беккет. — По непонятным мне причинам, этот некто хочет свести счеты со мной и Риком. Все замолчали, каждая думала о своем. — Как он это делает? — тихо спросила Марта, невидящим взглядом уставившись в окно напротив. — Как эти несчастные жертвы могут быть так похожи? Кейт пожала плечами. — У меня нет ответа на эти вопросы, мне жаль. Женщина нервно передернула плечами, будто от холода, а потом посмотрела на Беккет: — Кейт, есть ли такая возможность, что Тайсон жив? -Нет, — капитан покачала головой. — Эспозито на глазах Рика пристрелил его, а я лично отправила Ниман на тот свет. Кто-то играет с нами в игру, и это определенно неспроста, — закончила Кейт.

***

      Шины пронзительно заскрипели, и машина резко остановилась. Райан и Эспозито вышли на Верхнем Манхэттэне, чтобы еще раз наведаться в детский дом, куда были отданы Тайсон и его брат. Погода была довольно холодной, и мелкая изморозь сыпалась с неба. Солнца не было видно уже несколько дней, и людей начинала одолевать меланхолия. Не привыкли жители Нью-Йорка к таким холодам и серым будням. Люди, одетые в объёмные куртки, медленно плелись по улицам, пряча руки в теплые карманы. Стряхнув с плеч белые снежинки, Райан толкнул тяжелую входную дверь, и детективы оказались в начале длинного коридора. — Очень странно все же выглядит детдом, — мрачно бросил Эспозито. — Детдом сам по себе очень странное место, — ответил Райан. — Как вообще мать может оставить своё дитя? Кевин сразу же подумал о Дженни и малышах — он просто на малую долю секунды представил, что его нет, и ужаснулся. Это просто невозможно. Эспозито тактично промолчал, погружаясь в свои мысли. — Тебе не кажется, что здание больше походит на больницу для душевнобольных, а не для бедных детей, брошенных нерадивыми родителями? — нарушил тишину Хавьер, когда они подходили к концу длинного коридора. — И не говори, — кивнул напарник. Детектив толкнул дверь, и они оказались в просторном холле, украшенном различными рисунками детей. Из ближайшей комнаты доносились смех и плач детей — всё это смешалось в один непонятный гул. — Что, до сих пор бросает в дрожь от плача детей? — с горькой усмешкой спросил Райан. — Заткнись, — беззлобно бросил в ответ Эспозито. Как бы то ни было, но он действительно очень странно себя чувствовал. Недавно Лейни спросила его о детях, точнее что он о них думает, чем и дала пищу для размышлений. Их отношения перетерпели разные стадии: дружба, страсть, разрыв и еще одно воссоединение, но никто из них не собирался двигаться дальше в отношениях. Лейни никогда не заводила разговоров о свадьбе и совместном проживании, а Эспозито боялся сделать первый шаг. Он предпринимал попытки, но потом все возвращалось на круги своя. Детективы подошли на ресепшен, где их встретила приветливая молодая девушка. — Добрый день, — улыбнулась она. — Чем я могу вам помочь? — Полиция Нью-Йорка, — детективы показали значки. — Что интересует вас, детективы? — раздался грубый женский голос позади. Мужчины обернулись и увидели женщину преклонного возраста — она медленно приближалась к ним, опираясь на палочку. — Я Джоанна Ричардсон, директор детского дома, — женщина, наконец, подошла вплотную. — Я детектив Райан, а это мой коллега — детектив Эспозито, — указал Кевин. — Мы расследуем вереницу убийств, и некие его ниточки привели нас сюда, — сказал Эспозито. — Нам нужны документы из архива на некого Джерри Тайсона и его брата, чье имя все еще неизвестно. — Видимо в прошлый раз вы разговаривали не со мной, — ответила Джоанна, — потому что если я не ошибаюсь, вас оповестили, что архив сгорел и у нас никакой информации по усыновлению детей. — А вы лично принимаете детей? Возможно, вы помните Джерри Тайсона и его мать… — Райан заглянул в папку, — Мариэтту Джонсон? Женщина задумалась, опираясь о стойку, затем её глаза загорелись, будто она вспомнила нечто важное. — Пройдемте в мой кабинет, детективы, — Джоанна жестом указала в направлении длинного коридора. Парни переглянулись, но молча последовали за женщиной. Последняя едва шагала, опираясь на своеобразный посох, и было заметно, что каждый шаг стоил ей огромных усилий. Они оказались в просторном и светлом кабинете, скорее напоминающем палату в психиатрическом отделении: маленькие овальные окна, задернутые чудными занавесками из белой ткани. — Прошу, — женщина указала на диванчик напротив её стола. — Как я и сказала вам ранее, архив в нашем детдоме сгорел, ничего не удалось спасти, — тихо сказала женщина, невидящими глазами устремляясь куда-то вдаль. — Однако я помню тот день, когда та женщина привела своего сына, — она посмотрела на детективов. — Поначалу она показалась мне совершенно нормальной и разумной женщиной, но потом я поняла, что что-то было не так. — Что вы имеете в виду? — спросил Кевин, нервно крутя ручку между пальцами. — Она… была какой-то запуганной, затравленной. Всегда оглядывалась по сторонам, будто кто-то следил за ней, — она развернулась на стуле, прямо глядя на мужчин. — Тот мальчик… Джерри, он тоже был запуганным, но знаете… В его глазах пылала такая ярость, которую мне никогда в жизни еще не доводилось увидеть. Все мы люди, живые существа, и нам порой свойственно злиться, но когда вы своими глазами видите такую всепоглощающую ярость у ребенка… Это страшно. — А что случилось потом? Она объяснила причину того, что сдала своего сына в детский дом? — спросил Эспозито. — Обмолвилась лишь, что у неё едва хватало средств, чтобы прокормить себя, — горько усмехнулась Джоанна. — Но думаю, что причина была в чем-то другом. — А вы помните случай, когда она привела сюда второго сына? — Как же забыть? — все таким же тихим голосом продолжала женщина. — Она появилась через три года, держа за руку еще одного сына. Однако, в этот раз все было иначе. Она была разодета в дорогущее пальто и сапоги, весело напевая себе что-то под нос, — Джоанна с отвращением вспоминала тот день. — Ее старшего сына уже усыновила одна семья, и, опережая ваш вопрос, в этот раз я действительно не помню, кто стал приемными родителями мальчика. — А что со вторым сыном? Вы, может быть, помните его имя? — Кевин делал записи в своем блокноте. — Имя… — пробормотала женщина. — Льюис? Нет-нет… А, точно, Луи. Его звали Луи. — Что вы помните о нём? — Луи отличался от брата. Если Джерри был зол на весь мир, то Луи напротив, был закрыт от внешнего мира. Я бы сказала, что такой тип людей еще больше вселяет страх, чем те, кто открыто его выражает. — В тихом омуте черти водятся, — тихо выдал Хавьер. — Именно. По-моему мнению, Луи был намного опаснее своего старшего брата: если Джерри мог изредка ударить другого воспитанника детдома, а потом даже мог попросить прощения; то с Луи дела обстояли абсолютно иначе. Под покровом ночи он мог избить ребенка во сне, а потом все отрицать; мог безжалостно перерезать горло котёнку или щенку. — Вы показывали его психотерапевту? — Конечно. Врачи не могли выявить точной причины, но предполагали, что его поведение — это отголоски нервного срыва или шока в детстве. Приступы сокращались, и в подростковом возрасте он совершенно отгородился от внешнего мира — постоянно молчал. — Его кто-нибудь усыновил? — спросил Райан, нервно ёрзая на стуле. — Нет, — женщина покачала головой. — Кому был нужен психически неуравновешенный ребенок? Он пробыл здесь до 18 лет, а потом отправился в свободное плавание. Парни переглянулись и одновременно поднялись со своих мест. — Что же, спасибо за информацию, — сказал Эспозито. — Мы будем на связи, если вы что-нибудь еще вспомните, то позвоните, — он оставил на столе визитку. — Да, непременно, — тихо ответила женщина, не отрывая взора от окна.

***

— Ну как поездка, парни? — крикнула Беккет из комнаты отдыха, когда увидела две знакомые фигуры, выходящие из лифта. — Хэй, кэп, — поприветствовали детективы, входя в комнату. Кейт сидела за столиком, потягивая чай с лимоном. Её уже воротило от этой безвкусной жижи, похожей, по её словам, на самое отвратительное пойло. Однако, привкус лимона спасал от токсикоза, который все еще давал о себе знать. Капитан уже не могла скрывать свое положение от других, потому что к середине второго триместра, живот был уже виден достаточно хорошо. Теперь она полностью сменила гардероб, отдав предпочтение мешковатым свитерам и удобным брюкам. О каблуках нужно было забыть, и первое время, Кейт чувствовала себя не в своей тарелке. Все же высота давала ей огромное преимущество — какое-то сакраментальное чувство. — Директор приюта дала нам кое-какую информацию, — осторожно начал Райан. — Оба наших братца настоящие социопаты, Беккет, — встрял Эспо. — Один молча и безжалостно перерезал котятам горло, а второй злился на весь мир. — Плюс мамаша с приветом, — добавил Райан. — Хоть у нас и добавилось информации, она никоим образом не приблизила нас к поимке этого чокнутого. — Мы опять в тупике, — тихо закончила женщина. — Начальство в ярости, потому что у нас серия убийств, социопат на свободе и ни одной зацепки, просто прекрасно, — Кейт нервно улыбнулась, вообще шокированная тем, что мышцы еще были в состоянии функционировать. После недолгого молчания она продолжила: — Такими темпами дело выйдет на другой уровень, и есть вероятность, что оно окажется под юрисдикцией ФБР, — продолжала Беккет, устало массируя виски. — Я уже получила одно предупреждение, и, думаю, что второе не заставит себя долго ждать. — Ты согласишься? — робко спросил Райан. — Увы, у меня нет выбора, Кевин, — уголки её губ едва приподнялись, — впервые в жизни я оказалась бессильной, — голос её дрогнул. — Это дело, беременность и Рик… Я не знаю, как долго еще продержусь. Эспозито тихо подошел и положил руку на её плечо. — Кейт, — тихо позвал он её. — Хэй, взгляни на меня, — женщина подняла на него глаза, полные слез, боли и отчаяния. — Ты все выдержишь, потому что ты Кейт Беккет, — он улыбнулся. — Именно, — добавил Райан. — И ты нужна не только нам, но в первую очередь Каслу и ребенку. Она вновь положила руку на живот — этот жест теперь навевал на неё спокойствие и чувство умиротворенности. — Как бы это не звучало, но сильные мира сего, то бишь, вышестоящие чины, неуверенны во мне — ведь теперь я для них не капитан убойного отдела, а лишь беременная и уязвимая женщина, к тому же и потенциальная мишень, — она встала, попутно ставя кружку в раковину. — Кейт? — Да, и мне кажется, что ФБР уже вот-вот как объявится, — закончила она, неспешно выходя из комнаты отдыха.

***

      День клонился к концу, и Кейт решила уйти пораньше, чтобы провести больше времени с Риком. Она усиленно искала ключи от машины, когда раздался стук в дверь. — Войдите, — негромко крикнула Беккет, все еще в поиске ключей. — Добрый вечер, — раздался незнакомый женский голос, и капитан подняла глаза. Перед ней стояла миниатюрная брюнетка в строгом брючном костюме, а рядом с ней белокурый мужчина с идеальной улыбкой. — Добрый, — ответила женщина, опуская сумку на стол. — А вы? — Я специальный агент Лисбон, а это — Патрик Джейн, — ответила женщина, кивая в сторону мужчины.– Нас прислали, чтобы помочь с расследованием. Беккет на секунду замешкалась, но сразу взяла себя в руки. — Очень приятно, — ответила она, подходя к гостям. — Я капитан Кейт Беккет, — женщина протянула руку в знак приветствия. Агент протянула руку в ответ, все еще пристально смотря на женщину напротив. Изумрудные глаза встретились с пристальным взглядом оливковых глаз собеседницы напротив — каждая словно оценивала другую, пытаясь понять, на чьей стороне окажется преимущество и по чьим правилам они будут играть.