Бестиарий Грейвза

Rammstein, "Mein Herz Brennt"

07 апреля, 1927 г. Колдомедики после долгих дискуссий и десятков диагностических чар пришли к консенсусу, что аппарация не повредит Тине, и исчезли в вечереющем воздухе вместе с продолжающей спать девушкой. Грейвз, стоило им забрать её тело из его одеревеневших от напряжения рук, едва не застонал от облегчения. Он был обессилен и готов сесть прямо на мокрую весеннюю землю, но вокруг топтались коллеги-обливиаторы во главе с самим Нидандером. Проявлять слабость перед ними он не стал. Нашарил едва заметно трясущейся рукой в глубоком кармане плаща заветный пузырёк с противоядием от магических ядов, который снова стал носить при себе после случая с докси. Еле сковырнул восковую пробку и влил в себя всё до последней капли. К его счастью, оно помогло. Действие афродизиака постепенно сошло на нет. Затем было экстренное собрание в Конгрессе, которое поспешно собрала госпожа Президент. Без сомнения, обо всей этой «летучей» ситуации она знала давно. Разумеется, поставить его в известность через Нидандера она решила только тогда, когда стало ясно: всё очень серьёзно. Это злило. Она считала, что бережёт его, или не доверяла ему? Складывалось ощущение, что Пиквери и Совет больше не считали его достаточно компетентным, чтобы решать вопросы внутренней безопасности. Грейвз давно начал подозревать, что его прежний пост остался за ним лишь из-за авторитета Пиквери, которая, скорее всего, просто жалела его. К концу собрания Грейвз был готов убивать. Бен Рош, глава отдела по контролю за магическими популяциями, едва не рвал не себе волосы от отчаяния, не представляя, как выловить мелких вёртких насекомых, обживших почти весь Нью-Йорк. Президент хладнокровным тоном велела решить проблему в кратчайшие сроки, используя все необходимые средства. Следуя правилам, Грейвзу следовало выдать свою догадку об участии в этом деле Скамандера. Тогда британцу пришлось бы несладко. Дорога в США была бы закрыта для него навсегда - за нарушение законов ему грозила казнь. Но мальчишка спас его шкуру. Грейвз решил, что смерть за рассеянность для человека, вернувшего его к жизни, была бы чёрной неблагодарностью, и промолчал. К тому же, Пиквери и её Совет были не совсем глупы. Скорее всего, они и сами уже сложили два и два и поняли, откуда взялись вредные твари. Всё собрание он сверлил Пиквери мрачным, тяжёлым взглядом. Она ни разу не посмотрела на него, но Грейвз знал, что заставляет её чувствовать себя не в своей тарелке. И злорадствовал. - Отчёты об истреблении насекомых ежедневно на мой стол. Свободны! – взмахнула она рукой, отпуская проштрафившихся подчинённых. Парчовый рукав мантии мелькнул блеском в свете висящих в воздухе свечей. Мадам Президент заспешила к выходу в сопровождении секретаря. Грейвз резво вскочил с кресла и, бесцеремонно расталкивая членов Совета, направился вслед за ней. - Серафина! – окликнул он её, выскользнув из душного зала собраний в коридор, наполняющийся магами. Ей не сбежать. Не сегодня. Он нарушил их давний уговор (никаких имён при посторонних, нам же не нужны беспочвенные слухи?), но сейчас ему было на это плевать. Не стоило так долго топтаться по его и так изрядно потрёпанному самолюбию. От удивления она остановилась и обернулась, глядя на него расширившимися глазами, стараясь изобразить возмущение и раздражение. Но Грейвз знал её достаточно хорошо, чтобы разглядеть в глубине зрачков вину. "И правильно. Ты виновата. Не спиши ты меня со счетов, всего этого бы не произошло". - Поговорим? – Он подошёл к ней вплотную, мрачной тёмной тенью нависая над главой Конгресса. В его взгляде и голосе чувствовался холод стали. "Я больше не потерплю твоих дипломатических увёрток". - Поговорим, - спокойным голосом согласилась она, глядя на него снизу вверх. – В мой кабинет. – Развернулась и уверенным шагом устремилась вперёд. Грейвз направился следом. Она, против обычая, не стала предлагать ему присесть, а он не стал усаживаться в ненавистное кресло. Запустив руки в карманы брюк, останавливаясь невидящим взглядом на каждой детали обстановки кабинета президента, он измерял нервным шагом периметр. Пиквери, обманчиво-расслабленно устроившаяся в своём кресле, не сводила с его мечущейся фигуры настороженного взгляда. Наконец, Грейвз остановился посреди шикарного узорчатого ковра и посмотрел ей прямо в глаза. - Ты знаешь меня лучше многих, - заговорил волшебник вибрирующим от злости голосом. – Разве я давал тебе хоть малейший повод усомниться в своей компетентности? - Давал, - спокойно ответила она, внимательно глядя на него. – Персиваль Грейвз, которого я знала, никогда бы не позволил никому отнять его личность. - Да брось! – окончательно рассвирепел Грейвз. – Такое могло случиться с любым. С тобой! - Но произошло с тобой. – Тон госпожи Президент был невозмутим, но она нервно покусывала длинный наманикюренный ноготь мизинца, следя взглядом за мужчиной, вновь начавшим топтать её ковёр. Грейвзу нечего было возразить на её слова. - Ты считаешь, что я больше не способен справляться со своей работой? - снова остановился он перед ней. – Одно дело, когда ты скрываешь от меня подробности расследования дела Грин-де-Вальда, в котором я не могу быть непредвзятым. И совсем другое, когда ты утаиваешь от меня остальные дела. Не даёшь мне работать! Если бы я узнал об этих левитациях месяц назад, когда вышел из больницы, информация могла не дойти до Вторых Салемцев! На этот раз сконфуженно молчала Пиквери. - Если ты считаешь, что я больше не способен обеспечивать безопасность магического сообщества - просто уволь меня! – распалялся Грейвз. – Ни к чему ходить вокруг да около! Назначь того, кого Грин-де-Вальд не смог бы обдурить! Он намеренно жал на больные места старого друга. Не одна она знала, как им манипулировать. - Ты не видел себя со стороны, когда тебя вытащили из того коттеджа! – разозлилась Пиквери. Она встала с кресла и, оперевшись обеими ладонями о столешницу, нависла над её гладкой поверхностью. Кажется, он надавил на слишком больное место. – Это был не ты! Я боялась, что твой разум вообще не вернётся! Да что там, я боялась, что ты просто не выживешь! Оттуда вытащили почти что твой труп. Грейвз был поражён внезапным открытием. Глядя на обычно полностью амимичное лицо госпожи Президент (не дай Мерлин появятся морщины!), которое сейчас было искажено страдальческой гримасой, он понял – она же действительно переживала за него. По-настоящему. Ощущение, возникшее вслед за этим открытием, было весьма странным. Приятно, конечно, что хоть кто-то за него волнуется, но… - Что? – злобно спросила Пиквери, глядя, как Грейвз старался подавить смех. Получилось это у него скверно, и он тихо рассмеялся, прикрывая улыбку сжатой в кулак правой рукой. - Всё это время ты боялась перенапрячь меня работой и поэтому скрывала всё, что могла? - Да, - уже спокойным тоном согласилась с его словами Пиквери, вновь садясь в кресло. - И своим молчанием наделала ещё больше проблем, которые в любом случае придётся разгребать именно мне, – не мог перестать улыбаться Грейвз, ехидно глядя на подругу. - Видимо, да, - прикрыв глаза, кивнула мадам Президент. Грейвз помолчал, глядя на устало потирающую виски Пиквери. Волшебство, держащее её причёску в идеальном состоянии в течение дня, почти рассеялось и светлые локоны начинали рассыпаться. - Пойми, - спокойно сказал он ей, уже почти не злясь, - меня не надо оберегать. Я ничего не помню. Я сейчас и я три года назад – один человек. Что бы со мной ни происходило в плену, оно не влияет на меня. Единственное, что выбивает меня из колеи – это ваше ко мне отношение. Ходите вокруг на цыпочках, либо шарахаетесь, как от зачумлённого. Больше никакой разницы от того, что было раньше. Я в абсолютном порядке и готов работать в полную силу. Мне это нужно. Пиквери, наконец, прекратила мучить свой ноготь и посмотрела на него задумчиво. - Я понимаю, - сказала она, слегка склонив голову набок. – Но есть ещё один момент. Во время допросов Грин-де-Вальд намекал, что ты мог быть его сообщником. В голове Грейвза возникла звенящая пустота. На секунду ему показалось, что он оглох. - Что? Пиквери невольно поёжилась – столько холода было в этом коротком вопросе. - Ты ему поверила? - Разумеется, нет, - спокойно и твёрдо глядя ему в глаза, ответила мадам Президент. Грейвз позволил себе облегчённо выдохнуть. – Но некоторые склонны сомневаться. И я не могу не считаться с их мнением. Советники. Часть Совета всегда недолюбливала Грейвза за то, что его влияние на мадам Президент было слишком велико. Они не могли упустить шанс заставить её перестать прислушиваться к главе отдела магического правопорядка. - Они не будут сомневаться, когда поймут, что ты мне доверяешь, - склонился над столом Пиквери Грейвз, приблизив своё лицо к ней. – Ты ведь мне доверяешь? - Да, - ответила она твёрдо после небольшой заминки. Колебалась. Грейвз недовольно сжал губы. Пусть докажет. - Допусти меня к Грин-де-Вальду. - Хорошо, - кивнула она, не прерывая зрительного контакта. Глядя на него, как кролик на удава. – Завтра. - Допусти меня до воспоминаний о допросах, - закреплял успех Грейвз. Ему надо было лично услышать всё, что этот мерзавец наплёл им о нём. - Когда? – покорно спросила Пиквери. - Сейчас. Пиквери левитировала из личного сейфа длинный ряд хрустальных флаконов, наполненных воспоминаниями допрашивавших Грин-де-Вальда магов, пронумерованных витиевато выведенными цифрами. - Они заговорены самоуничтожиться, если покинут пределы кабинета, - предупредила Грейвза мадам Президент и оставила наедине с изысканной фарфоровой чашей, вычурно расписанной изображениями магических животных. - Приступим, - сказал Грейвз промолчавшей в ответ тишине кабинета и, откупорив флакон с цифрой один, осторожно вылил её содержимое в чашу. Сделал короткий вдох, как перед прыжком в холодную воду, и погрузился в чужую память, липко затянувшую его в недалёкое прошлое.

***

С 08 по 23 декабря, 1926 г. Окон в допросной комнате не было предусмотрено, поэтому Грейвз никак не мог понять в каком времени суток оказался. Пиквери стояла у дальней стены, сцепив за спиной пальцы рук в замок. Против обычая, она была одета во всё чёрное: зимнее пальто, бархатный тюрбан. Было заметно, что она давно не спала. Даже магия не могла скрыть мешки под глазами и лихорадочный блеск в зрачках. На месте допрашивающего сидел Вайс. Лысина блестела потом, усталые глаза внимательно наблюдали за сидящим напротив оппонентом. За спиной задержанного стояли Уоллес и Мауро Медина. Такие же злые и уставшие, как госпожа Президент и заместитель Грейвза. Тот, на которого были обращены взгляды всех собравшихся, был знаком аврору лишь по колдографиям. Волшебник был одет в одежды Грейвза, изрядно помятые и извалянные в грязи. Он и сам был таким – помятым и извалянным. Светлые волосы, стриженные точно так же, как и волосы Грейвза, в чёткий гитлерюгенд*, растрепались и топорщились во все стороны, припорошенные бетонной крошкой. Внешний вид заключённого говорил о том, что без борьбы он не сдался. Это можно было прочесть и в его взгляде – голубые льдистые глаза смотрели на Пиквери и Вайса без капли страха. В них искрились нездоровое веселье и вызов. Будто происходящее забавляло волшебника. Светлые усы над верхней губой и прикрывающая подбородок короткая бородка кривились, скрывая усмешку. - В ваших интересах сотрудничать с нами, мистер Грин-де-Вальд, - холодным тоном проинформировала арестованного Пиквери. – Если вы расскажете нам всё, что нас интересует, мы получим возможность не выдавать вас суду Международной конфедерации магов. А они, как вы сами понимаете, горят желанием наказать вас по всей строгости за все неприятности, что вы им доставили. Грин-де-Вальд, скованный магическими наручниками, лишь усмехнулся. Он глядел на Пиквери, как на любопытный вид ранее невиданного насекомого. - Кого вы пытаетесь обмануть, госпожа Президент? – манерно растягивая гласные, лениво поинтересовался он. – Я знаю законы волшебного сообщества Северной Америки достаточно хорошо, чтобы понимать, что при этом вашем «сотрудничестве» мне грозит смертная казнь. Международная конфедерация же, в отличие от вашего Конгресса, привыкла решать вопросы не такими варварскими методами. По решению их суда мне грозит, максимум, пожизненное заключение. Пиквери подошла к столу и склонилась к Грин-де-Вальду, глядя ему прямо в глаза. - Подумайте хорошенько, мистер Грин-де-Вальд, - вкрадчивым тоном посоветовала она ему. Он приблизил своё лицо ближе к ней, с мягкой полуулыбкой отвечая: - Уже. Следующие несколько флаконов были наполнены однообразными картинами. Стоявшая у той же стены Пиквери, с каменным лицом наблюдавшая за физическими методами допроса подозреваемого. Один из авроров Грейвза - Вайс, Канг, либо Уоллес - с закатанными рукавами и взмокший от трудов, методично избивавший Грин-де-Вальда. И измазанный собственной кровью, хохотавший тёмный маг. В этих сценках Грейвза неприятно поразило хладнокровие давней подруги. Мерлин в свидетели, она боялась даже вида загрызенной низзлом мыши! Сцепляться в словесной баталии с напыщенным чиновником – это запросто. Но кровь, звуки глухих ударов плоти о плоть, блевавший от сотрясения мозга маг – это было для неё, по мнению Грейвза, слишком. Однако Серафина спокойно смотрела, время от времени задавая вопросы. «Персиваль Грейвз жив?», «Где вы его удерживаете?», «Как давно вы заменили его?», «Для чего вам был нужен обскур?», «Как много у вас последователей в США?», «Выдайте их имена». Но Грин-де-Вальд продолжал смеяться – истерично, ненормально - и не отвечал на вопросы. Сплёвывал на её дорогие туфли сгустки крови и еле слышно шептал: «Скучно». Часть остальных флаконов была наполнена ещё более однообразными сценами. Пиквери, стоявшая в той же позе, на том же месте, с тем же ничего не выражающим взглядом. Морена Медина - высокая и тощая, как жердь, стриженная под мальчишку, с той же безэмоциональностью в облике, как у госпожи Президент. Только глаза на её худом вытянутом лице жили своей жизнью. В них плясали азарт, восторг и дикая, первобытная радость. У её ног корчился от боли, вопил от страха, визжал, захлёбывался слюной Грин-де-Вальд. Никто не мог сравниться с Мореной Мединой в мастерстве магических пыток. В такие моменты, когда она вела допрос, откровенно наслаждаясь страданиями своих жертв, даже Грейвзу становилось слегка не по себе. Пиквери же не обращала на её состояние ни малейшего внимания, полностью сосредотачивая его на страдающем тёмном маге. Стоило Медине по велению госпожи Президент прекратить пытку, как вопросы повторялись. «Персиваль Грейвз жив?», «Где вы его удерживаете?», «Как давно вы заменили его?», «Для чего вам был нужен обскур?», «Как много у вас последователей в США?», «Выдайте их имена». Но Грин-де-Вальд лишь обессилено смеялся, с восторгом глядя на нависшую над ним Медину. - Вы бесславно тратите свой потенциал, служа закону, - не раз шептал он склонившейся к нему женщине. – Со мной вам будет намного веселее. Вы умрёте тут от скуки. В эти моменты взгляд Морены наполнялся злостью. Кончик её палочки упирался в трепещущую жилку на его шее. - Me atreveria**, - дрожащим от ярости голосом шептала она ему в ответ. Грин-де-Вальд усмехался и переводил взгляд на Пиквери. - Уже интереснее, - одобрительно улыбался он ей. Не зря Серафина горела желанием казнить мага. Страшно подумать, что ещё мог натворить этот сумасшедший, если оставить его в живых. Остальные флаконы содержали, наконец, хоть какую-то стоящую информацию. - Я не знаю, жив или мёртв ваш Грейвз, - заговорил Грин-де-Вальд, когда ему наскучили развлечения с Мединой. – Я ни разу не видел его вживую. - Каким же образом вы превращались в него? – Глаза Пиквери зажглись огнём азарта, как у гончей, напавшей на след зверя. - Трансфигурировался, - улыбнулся ей маг, утирая рукавом кровь, стекавшую из прокушенной во время пыток губы. - Раз вы настолько сильны, что могли сутками поддерживать магией чужой облик, что вам стоит сбежать из нашей жалкой для вашего волшебного потенциала тюрьмы? – недоверчиво склонила голову мадам Президент. - Вы меня развлекаете, - откинулся на спинку стула маг, не сводя с неё взгляда. – Но теперь я начинаю скучать. – Он опустил глаза на свои грязные, отросшие и местами обломанные ногти. – Я мог бы рассказать вам что-то полезное, но только если вы развлечёте меня. - Это не цирк, мистер Грин-де-Вальд, - гневно раздула ноздри Пиквери, впадая в ярость. – А вы не в том положении, чтобы ставить условия. - Как хотите, - безразлично пожал он плечами, не поднимая глаз от своих рук. В камере повисло молчание. Пиквери и Медина сверлили мага взглядами, полными злости, а он продолжал делать вид, будто не он ползал по голому бетонному полу пару минут назад, корчась от боли. С таким безупречно скучающим видом он мог сидеть в библиотеке или опере. Внезапно злость во взгляде Пиквери сменилась ровным спокойствием, будто море, секунду назад волнуемое штормом, впало в штиль. - Хорошо, - почти улыбнулась она сидящему перед ней заключённому. – Что именно развлечёт вас? Грин-де-Вальд посмотрел на неё с удивлением, которое сразу сменилось победным удовольствием. - Голдштейн. Ощущение было такое, будто Грейвз упал с высоты как минимум пары метров и из лёгких выбило весь воздух. Он стоял, пытаясь вдохнуть, как рыба, брошенная на берег, не веря своим ушам. Зачем ему понадобилась Тина? Если рассматривать худший вариант событий, то Грин-де-Вальд знал о Тине всё, что знал о ней Грейвз. О её семье, характере, карьере. Но это так, общие сведения. Узнать их он мог и без участия аврора. Куда хуже, по мнению волшебника, было то, что тёмный маг знал, как он относится к подчинённой. Знал о его навязчивом наблюдении за девушкой. О его снах, в которых она появлялась, заставляя мужчину просыпаться в липком горячем поту и подолгу стоять у открытого окна, вдыхая прохладный ночной воздух. О неуверенных планах-мечтах аврора когда-нибудь прекратить слишком много думать о том, как они не подходят друг другу, и просто дать ей понять, как она ему важна. Грин-де-Вальд знал, что она его слабое место. Грейвз чувствовал, как сердце колотится где-то в горле, отдаваясь шумом пульса в висках, мешая слышать собственные мысли. Он нервно откупорил очередной флакон, выплёскивая его содержимое в чашу. Всё та же Пиквери, стоявшая у стола. Грин-де-Вальд, закованный в магические путы и вальяжно раскинувшийся на жёстком стуле, будто на троне. И Тина, сидевшая напротив него. Было заметно, что ей сильно не по себе – тонкие пальчики нервно теребили край пиджака, сминая плотную ткань. Но, тем не менее, Тина очень старалась не подавать виду, что ей откровенно страшно. Она смотрела прямо на Грин-де-Вальда, не опуская глаз. Губы были сжаты в тонкую жёсткую линию. Спина была выпрямлена до идеальной военной выправки. Но Грейвз и Грин-де-Вальд видели, что эта храбрящаяся девочка - не противник для тёмного мага. Чего именно он, сожги его Салем, хотел добиться беседой с аврором Голдштейн? Грейвз никогда бы не бросил Тину на растерзание зверю. А Пиквери спокойно стояла, наблюдая за заключённым. - Я бы предпочёл поговорить с юной леди наедине, - насмешливо обратился к госпоже Президент Грин-де-Вальд. Грейвз недоверчиво посмотрел на Пиквери. Она не могла идти на поводу у мага. Серафина подошла к Тине, ободряюще сжала хрупкое девичье плечо, и ушла. Охранник захлопнул за ней тоскливо скрипнувшую несмазанными петлями металлическую дверь. Повисла такая тишина, что Грейвзу на секунду показалось, что он оглох. Аврор никак не мог поверить, что Пиквери вот так запросто оставила девушку наедине с тёмным магом. Волны паники захлёстывали волшебника и он начал делать глубокие вдохи и выдохи, стараясь привести нервы в порядок. Успокойся, Персиваль. Это всё осталось в прошлом. Ты держал Тину в руках несколько часов назад. Она жива. С ней ничего не произошло. Это немного помогло. - Персиваль Грейвз жив? – задала вопрос Тина. Голос был ровным и чётким, без испуганной дрожи. - О, нет! - воскликнул тёмный маг, сверля её таким взглядом, будто был хищником, наблюдавшим за пока недоступной ему жертвой. – Давайте обойдёмся без этих скучных и однообразных вопросов, на которые я вам всё равно не дам ответов. Тина нервно выдохнула сквозь сжатые зубы. Грин-де-Вальд окидывал её внимательным взглядом, не упуская ни малейшую деталь внешности. - О чём вы тогда хотели поговорить со мной? – Тина начинала злиться. Щёки побледнели, пальцы с силой сжали край ткани, будто мечтая сомкнуться на шее тёмного мага. - О вас, - всё так же спокойно и невозмутимо ответил Грин-де-Вальд. - Обо… мне? – удивилась девушка. – Вы две недели сидите в камере, каждый день вас допрашивают. Где-то там, - ткнула она пальцем в стену камеры, - по вашей прихоти умирает, если уже не мёртв, один очень хороший человек, а вы хотите поговорить обо мне??? - Вы зря себя недооцениваете, - склонил голову к плечу маг. – Не повторяйте моих ошибок. Вы та, кто схватил меня. - Не одна, - презрительно скривила губы Тина. Кажется, страх покинул её, уступив место гневу. - Тем не менее… - лениво прикрыл глаза маг. Повисло молчание. - Хорошо, мистер Грин-де-Вальд, - склонилась над столом Тина, уперев локти в столешницу. Взгляд девушки из-под бровей выражал решимость и угрозу. Грейвз невольно усмехнулся – она же копировала его! Перевидав сотни допросов, которые вёл начальник, Тина невольно переняла его манеры. – Вы человек слова? - Вряд ли, - так же манерно растягивая слова, ответил ей Грин-де-Вальд. Он старался не выказывать заинтересованности словами Тины, но едва заметно дёрнувшиеся усы выдали его. Тина улыбнулась уголками губ. Заметила. Молодец, девочка. - Но ради вас, так и быть, постараюсь сдержать, - так же обманчиво-незаинтересованно продолжил тёмный маг. - Заключим договор, - предложила Тина. – Мы говорим обо мне, а затем вы расскажете всё, что меня заинтересует. Грин-де-Вальд недолго молчал, задумчиво глядя на девушку. - Немного странные условия, но вы меня забавляете, - наконец, кивнул он. – Я согласен. Тина откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди. Взгляды сидящих друг напротив друга магов сцепились. Ни один не собирался выказывать слабость перед противником. - Без ложной скромности скажу, - заговорил Грин-де-Вальд, - что очень хорошо разбираюсь в людях. Обычно достаточно пары минут разговора, чтобы понять, кто именно передо мной. Тина слушала, не перебивая. - Но я всего лишь человек и иногда могу ошибаться, - с улыбкой глядя на девушку, продолжил он. – К сожалению, иногда у этих ошибок бывают очень неприятные последствия. – Льдистые глаза мага смотрели на Тину почти с нежностью, заставляя Грейвза жалеть, что всё происходящее – лишь воспоминание, и у него не было возможности помешать этому ненормальному диалогу. - Я сильно ошибся в том мальчике, Криденсе, - недовольно поджал губы тёмный маг. – Он с самого начала был рядом, почти в моих руках, но я упустил его. Так глупо, так… нелепо. - Зачем вам был нужен обскур? – прервала свое молчание Тина. Грин-де-Вальд взглянул на неё с удивлением, будто внезапно вспомнив, где он находится. - Он разрушал город, мисс Голдштейн, - насквозь пропитанным фальшивым возмущением голосом ответил он. – Я старался поступить как добропорядочный гражданин и остановить его. - А как же та речь, которую вы произнесли после того, как авроры уничтожили обскура? – усмехнулась Тина. – Все эти «Идиоты, вы понимаете, что вы наделали?» и «Этот закон загнал нас как крыс в подполье»? Безмолвная дуэль взглядов продолжалась. - Меня только что чуть не убил сгусток неконтролируемой тёмной магической энергии, мисс Голдштейн, - усмехаясь, ответил он ей. – Наверное, можно простить мою излишнюю экспрессивность. - Наверное… - многозначительно протянула Тина. - И вы. – Маг шумно втянул воздух, не стараясь скрыть восторг в голосе. – Я наблюдал за вами более, чем достаточное время и всё равно не смог понять до конца. Думал, что понял. Но нет. Смотрю на вас сейчас, и меня не покидает ощущение, что вы ещё не раз встанете на моём пути. Это тревожит. Тина благоразумно молчала. - Вы и тот мальчишка, Скамандер. Я даже рад, что вы не умерли тогда, когда Грейвз отправил вас на казнь. Возможно, вы причините мне ещё много неприятностей, но так даже интереснее. - То есть, - звенящим от злости голосом перебила его Тина, - вы хотите сказать, что на казнь нас отправил мистер Грейвз? - Почему нет? – наслаждаясь её реакцией, улыбнулся маг. – Почему вы не допускаете мысли, что ваш обожаемый мистер Грейвз не заодно со мною? Чистокровный маг, работой всей жизни которого было скрывать магов от магглов. Ему мог изрядно надоесть сложившийся порядок вещей. Он мог мечтать перестать прятаться от магглов. Он мог обрадоваться предложению помочь моему делу. - Я вам не верю, - дрожащим от бурлящей в ней ярости голосом ответила ему Тина. – Мистер Грейвз не такой. Он… Он всегда был добр и… и благороден. Он никогда бы не нарушил законов Конгресса. - Вы так уверены, что хорошо знаете его? – откровенно насмехался маг. – Вы уверены, что я давно подменил его. Но вы не догадывались об этом. Если бы не Скамандер, и не догадались бы. Так ли хорошо вы знаете Персиваля Грейвза? В углах глаз Тины подозрительно заблестели капельки влаги. Грейвз почувствовал боль в ладонях и только тогда понял, что с силой сжимал кулаки, отчего короткие ногти впивались в огрубевшую плоть, оставляя чёткие вдавленные следы. - Если я так долго и хорошо играл его роль, почему вы не допускаете мысль, что будь на моём месте ваш мистер Грейвз, он бы так же не отправил вас в комнату смерти? - Я. Вам. Не. Верю. - Тина вскочила с места и уткнула кончик волшебной палочки в лоб мага. - Ваше право, Тина, - почти нежно ответил он, не предпринимая ни малейшей попытки увернуться от наставленного на его оружия. – Но уверяю вас, я знаю Персиваля Грейвза намного лучше всех вас вместе взятых. И мы с ним очень похожи. Тина тяжело дышала, её грудь вздымалась и опускалась под тканью белоснежной блузы. Упавшие на лицо пряди скрывали от Грейвза его выражение. На темную столешницу упала капля. Грин-де-Вальд осторожно, стараясь не провоцировать взбешенную волшебницу, размазал указательным пальцем влагу по поверхности. - Я не знаю, читают ли американским магам в детстве сказки барда Бидля? – не сводя с девушки глаз, неожиданно поменял тему маг. - Нет, - глухим и сиплым голосом, сочащимся желанием убивать, ответила Тина, не отрывая от его кожи деревянного кончика палочки. - Очень жаль, - ровным, мягким голосом продолжил Грин-де-Вальд. – Они невероятно познавательны. Могу рассказать одну. Она вам понравится, обещаю. Тина колебалась. Через пару секунд она вновь села на свой стул, едва уловимым движением утирая со щёк мокрые дорожки слёз. - Называется «Мохнатое сердце чародея»***, - тоном доброго дедушки начал рассказ маг. – О молодом, красивом, честолюбивом колдуне. Ему очень не нравилось, что все его друзья, влюбляясь, начинают вести себя крайне глупо. Смеются, непонятно чему радуются, поют песни, совершают во имя любви абсурдные поступки. Он поклялся, что никогда не влюбится и не уподобится им. И, чтобы сдержать клятву, вырезал из груди сердце и поместил в шкатулку, которую спрятал подальше от глаз. Губы Тины скривились в презрительной усмешке. Грейвз не понял, кого именно она презирала – колдуна из сказки или сидящего перед ней. - Шли годы. Все его друзья и знакомые обзавелись семьями. Один колдун оставался одиноким, считающим, что его жизнь устроена как нельзя лучше. Но однажды он подслушал разговор своих слуг. Один жалел его, считая одиночество грустным бременем, второй откровенно насмехался над хозяином, считая того никому не нужным неудачником. И колдун разозлился. Он поклялся, что найдёт самую лучшую, красивую и мудрую девушку. И вскоре нашёл. Стал ухаживать за ней, предлагал выйти за него замуж. Но, к его сожалению, девушка была действительно умна. Она чувствовала, что маг неискренен. На одном из званых вечеров, который колдун организовал специально для неё, она, устав от упорных знаков внимания, сказала, что поверит в правдивость его чувств, только если он приведёт доказательство. И маг обрадовался – он мог доказать! Он повёл свою избранницу в подвал, где в шкатулке хранилось сердце. Но за прошедшие годы оно, вырванное из тела, изменилось до неузнаваемости: почернело и обросло волосами. Девушка, увидев его, расплакалась от жалости и стала умолять колдуна вернуть его туда, где оно должно быть. И маг сделал это. Разрезал свою грудь и поместил ужасное сердце на законное место. Однако сердце изменилось не только внешне. Оно стало злее и жестче. Возвращённое на место, оно свело мага с ума. Рассказчик ненадолго замолк, переводя дух. Тина смотрела на него расширившимися от ужаса глазами, полностью захваченная историей. - Спустя какое-то время гости забеспокоились. Они никак не могли найти колдуна и девушку. Наконец, поиски привели их в подвал. И то, что они увидели, свело многих с ума. Маг, следуя приказам волосатого сердца в груди, вырвал сердце молодой девушки. Он гладил его и облизывал: нежное, алое, любящее. Маг захотел заменить им чёрное волосатое сердце и вырезал его из своей груди. Пару мгновений он ещё был жив, держа в каждой руке по сердцу: в одной – чёрное и мёртвое, в другой – алое и бьющееся. А потом рухнул на тело умершей девушки и испустил дух. Тина прикрыла рукой кривившиеся в избытке отрицательных чувств губы, продолжая молчать. - К чему это я, - тяжело посмотрел на неё Грин-де-Вальд. – Лучше не связывайтесь с мистером Грейвзом, Тина. Дружеский совет. - Мы с вами не друзья, - хрипло ответила ему Тина. - А жаль, - криво усмехнулся маг. Тина склонилась над столом, приближаясь к колдуну. - Где вы держите мистера Грейвза? - Если бы я действительно похитил и удерживал его, а это не так, - прежним вкрадчивым тоном ответил ей Грин-де-Вальд, - то оставил бы в месте, где никто не догадается его искать. В месте, которое его и не его. Его и не его. Тот коттедж, куда его отправила Пиквери… Только сейчас Грейвз осознал, что где-то видел этот адрес раньше. Дом одного из его дальних родственников, скончавшегося десятки лет назад. С его смерти здание пустовало. Откуда Грин-де-Вальд знал о нём так много? - Не стану благодарить вас, мистер Грин-де-Вальд, - сухо сообщила Тина. – Лучше пожелаю, чтобы мы больше никогда не встретились. Металлическая дверь со скрежетом захлопнулась за ней, а Грин-де-Вальд продолжал смотреть вслед волшебнице, усмехаясь своим мыслям.

***

07 апреля, 1927 г. Когда Грейвз вынырнул из последнего воспоминания, за окном была глубокая ночь. Стоило идти домой. Но вместо этого он аппарировал к лечебнице Пэвэти. Медсестра указала палату, в которую поместили Тину. Совсем недавно он обвинял её в нелогичности. Но сегодня, став свидетелем её диалога с Грин-де-Вальдом, он уже не мог продолжать считать так же. Послушав слова мага, он и сам засомневался – вдруг он действительно сотрудничал с ним? Кто мог сказать наверняка? Ведь Грейвз ничего не помнил. Что уж говорить о Тине? Теперь её странное отношение к нему стало вполне объяснимо. Едва он подошёл к раскрытой двери палаты, как мимо его головы (он едва успел увернуться!) просвистело что-то большое и белое, врезалось в стену и сползло на пол. Это была подушка, испустившая дух в виде кружащих в воздухе лебяжьих пёрышек. Грейвз недоумённо поглядел на неё, потом перевёл взгляд в палату. На него смотрели две пары испуганных глаз: карие и голубые. Сёстры Голдштейн. - Упс, - невинно улыбнулась младшая Голдштейн, тут же влезая в его мысли. Уставший Грейвз едва успел отразить ментальную атаку. - Извините, сэр, - сконфуженно проговорила Тина, стараясь уцепиться за металлические прутья спинки кровати. Укусы веретенниц всё ещё заставляли её парить в метре над выложенным кафелем полом палаты. – Мы тут слегка… увлеклись. - Кидались подушками! – радостно пояснила туманную формулировку сестры Куинни. - Я понял, - холодно ответил Грейвз. Тина, наконец, ухватилась за опору, подтягивая своё тело ближе к ней. - Прошу прощения, мисс Куинни, - довольно официально обратился он к младшей из сестёр. – Разрешите мне побеседовать с вашей сестрой наедине? - Конечно! – Куинни выпорхнула из палаты, помахав сестре рукой на прощание. – До завтра, Тинни! - До завтра, - еле слышно ответила Тина, но Куинни уже не слышала, жизнерадостно стуча каблуками по кафелю коридора. Тина неловко молчала, стараясь удержать тело в вертикальном положении, но ноги упрямо взмывали выше, переводя его в горизонтальное. - Ваша способность разговорить ребёнка оказалась спасительной, - сказал Грейвз, чтобы хоть что-то сказать. Смахнул с шаткого стула стопку старых номеров «Призрака Нью-Йорка» и уселся, закинув ногу на ногу. – Я особо отметил вашу роль в процессе поиска веретенниц. Уверенно идёте к повышению, - усмехнулся он, глядя, как Тина неловко повернулась в воздухе вокруг своей оси. Никак не приспособилась к состоянию невесомости. - С-спасибо, сэр, - выдохнула она, снова приняв более-менее ровное горизонтальное положение. - Что говорят колдомедики? – спросил он после непродолжительного молчания, глядя на неловкие фигуры, которые Тина выделывалав воздухе, стремительно краснея. Эквилибрист из неё вышел бы так себе. - Они связались с австралийскими коллегами и те говорят, что учитывая мои рост, вес и количество укусов, мне придётся летать до завтрашнего вечера как минимум. - И как вы собираетесь спать? – полюбопытствовал Грейвз. - Я… не.. знаю… - пропыхтела Тина, хватаясь за плотную портьеру в попытке не улететь в другой конец палаты и вытряхивая из неё облако пыли. – Пчхи! Грейвз дождался, когда она вновь подлетела к кровати, и заговорил: - Я просмотрел воспоминания допросов Грин-де-Вальда. - Он так и не сказал ничего полезного, - скорбно поджала девушка губы. – Я была у него только раз. - И это был единственный раз, когда он сообщил хоть какую-то стоящую информацию. Вы молодец. Тина молчала, отчаянно цепляясь скользкими от пота руками за металлический поручень. - То, что он сказал о вас тогда, - неловко пробормотала она. – Я не поверила ни одному слову! Грейвз усмехнулся. - Поверили, Тина, - сказал он, насмешливо глядя на краснеющую девушку. – Но знаете, я и сам почти поверил. Тина молчала, не глядя ему в глаза. - Выздоравливайте, Тина, - кивнул он на прощание, направляясь к двери. - Сэр, - окликнула его девушка. – Сказка про мохнатое сердце… Грейвз остановился, не оборачиваясь, внимательно слушая. - У вас оно не такое. Аврор прокашлялся и, добавляя в свой неожиданно дрожащий голос твёрдости, ответил: - Спасибо. ________________________________________ * Гитлерюгенд - в узком смысле, - стрижка, особенностью которой являются наголо выбритые виски и затылок, с десятисантиметровой длиной волос на макушке. Была известна в 20-х годах прошлого века в Британии, Франции, Италии, но историческую известность получила после популяризации в 30-х годах в молодежной юношеской организации Hitlerjugend. ** Я рискну (исп.). *** Здесь история изложена не дословно: многие детали упущены, многие добавлены. И да, автор знает, что мохнатое (или волосатое) сердце - неживое существо, но в сказке оно вело себя вполне разумно.