Январь

Я старалась не думать об этом. Забивала голову надеждами на то, что она меня не запомнила. Или запомнила, но успела забыть, вычеркнуть из своей жизни, словно временный ненужный элемент. Бонни. В одночасье её имя стало откликом того рокового вечера. Перед глазами, словно вспышки, возникали образы, лицо во мраке, эти чёрные, чуть завивающиеся у плечей волосы. Картина отпечаталась где-то в подсознании настолько сильно, что я могла слышать музыку. Солнце выглянуло из-за облака и осветило моё лицо. Я лежала неподвижно, глядя в идеально белый потолок. Было прохладно. И одновременно невыносимо душно. Глаза закрылись под тяжестью век, и я вздохнула. Джулия лежала рядом, отвернувшись в другую сторону. Её золотистые волосы небрежно спадали на подушку. Взяв в себя руки, я поднялась – так тихо, чтобы не разбудить её – и двинулась в кабинет. На входе меня встретил пробирающий до костей холод: видимо, уходя в прошлый раз, я забыла закрыть окно. Кожаная обивка стула была словно лёд, и мне пришлось потрудиться, чтобы с комфортом опуститься на неё. К: Не думала, что увижу тебя онлайн так рано. Д: Я никогда не была совой. К: И ранней пташкой тоже. А любое отклонение от типичного – тревожный звоночек. Д: О? Ты отрицаешь тот факт, что жизнь изменчива? К: О? Ты пытаешься выудить из моих слов философию? Не лучшая идея, Ди. Не лучшая. Ты знаешь, что меня интересует. Д: То, что я не сказала вчера. К: Бинго. Я протёрла лицо рукой, пытаясь окончательно прийти в себя после сна. Где-то за окном с оглушительным рёвом, разорвавшим утреннюю тишину, промчался мотоцикл. Д: Я не готова сказать. К: Даже мне? Д: Даже? К: Брось, мне тоже иногда хочется поиграть в твою лучшую подругу. Д: Это та роль, которую я никому не пожелаю примерить. К: Всё так плохо? Д: Катастрофически. К: Хм. Убедила. Что планируешь делать сегодня? Умереть. Я покачала головой и вновь протёрла лицо. Тянущее чувство в горле раздавалось всё отчётливее и отчётливее. Д: Завтрак. К: Это… очень логично, учитывая время суток. Впрочем, не буду мешать. Напиши, если соскучишься. Или решишься. К: Серьёзно. К: Я волнуюсь за тебя. К: Но не думай, что ты мне нравишься. - Годы идут, а ты не меняешься, Крис, - проговорила я вслух как можно тише. Слова тут же растворились в воздухе. Я выключила компьютер и поспешила на кухню, гораздо более тёплую и приветливую, чем кабинет. Через несколько минут на плите уже «трещала» яичница. Поглядев через окно на освещённый солнцем двор, где сидящий на скамейке старик играл с собакой, я очнулась и включила телевизор. Так уютно. Не в силах удержаться я начала тонуть в прекрасном моменте. На секунду мне даже показалось, что так будет всегда: утопия, в которой я каждый день встаю по утрам и готовлю завтрак для любимого человека. Ничто не тяготит нас. Меня. Ничто не пытается влезть в идиллию и навести в ней хаос. Но так не бывает. Как бы я ни старалась. Что бы ни предпринимала. Точно не теперь. Яичница аккуратно опустилась на тарелку. Наполнив кружку душистым чаем, я поставила завтрак на поднос и понесла его в комнату. В ней было всё так же тихо, словно звуки, доносившиеся с улицы, здесь растворялись. Отставив поднос на прикроватную тумбочку, я дотронулась до её плеча рукой. Такого тёплого. Такого родного. - Просыпайся, - тихо произнесла я, глядя, как её зелёные глаза медленно открываются. – Уже утро. Джулия присела на кровати, откидывая непослушные пряди. Взгляд её всё ещё был туманным, и она медленно озиралась по сторонам. Наконец, её внимание переключилось на меня. - Доброе утро, - улыбнулась она и перевела взгляд на остывающий завтрак. – Это мне? - Тебе, - я протянула руки, чтобы заключить её в объятия. Она тоже была тёплой. От неё пахло чем-то свежим и родным. В тот момент в ней было прекрасно всё. Настолько, что мне не хотелось разжимать руки. Никогда. Ни за что.

***

- И тогда я сказала ему… Вспышки. Будто неведомый озорник играет с выключателем. Я успеваю замечать лишь отдельные силуэты, заставшие в белом свете, словно изображения. -… а он мне… Пульсации. Будто ритмы боевых барабанов, способные сокрушить стены. Эта музыка не предвещает ничего хорошего. -…и в итоге всё вышло наоборот. Глаза. Эти тёмные, влекущие в глубины глаза. Влажные, чуть приоткрытые губы. Сверкающий в тонких пальцах бокал. - Диана! – я очнулась и опустила глаза. Вода из кулера, наполнявшая стаканчик, уже переливалась через край. Поспешно одёрнув руку, я подняла его к лицу. Не для того, чтобы выпить. Лишь для того, чтобы опустить в него два пальца и смочить ими пересохшие глаза. Эмбер смотрела на меня, подняв высоко брови. - Я ещё не забыла про тот кофе, - ухмыльнулась она. – Порой ты пугаешь меня. - Иначе было бы скучно. - Ты ведь не слушала, да? - Не слушала, - призналась я. – Но на то есть веская причина: статья не идёт, - и тут же соврала. Эмбер отпила из своего стаканчика, медленно провожая взглядом проходившего мимо сотрудника. На мгновение она утратила внимание к моей проблеме, но вскоре вновь повернулась. - Я читала заказ. Уж что-что, а на эту тему ты обязана выудить множество мыслей. - Дело не в мыслях. У меня не получается выстроить их в единую цепочку. Что-то очень старается навести беспорядок. Резкий хруст заставил меня повернуться. Смятый стаканчик полетел в металлическую урну. Эмбер аккуратно утёрла верхнюю губу и посмотрела мне в глаза. - Ты должна собраться. Иначе читатели так и не узнают страшную правду о том, почему на самом деле в бизнесе так мало женщин. Быть может, им не хватает концентрации? Она подмигнула мне и двинулась в сторону лифта. Концентрации. Нет, ни в коем случае. Слишком частное. Нельзя подводить под эту черту всех женщин. Почему мало? Стеклянный потолок. Я подняла голову. В этом есть смысл, еле заметная логика. Теперь стакан хрустнул в моей руке. Уже через минуту я сидела за компьютером, со страстью набирая слово за словом. Мысли лились бесконечным потоком – оставалось лишь выхватывать самые важные. Стеклянный потолок, гендерная социализация, закоренелые стереотипы. Да, это именно то, что нужно. Я вспомнила её глаза. Неужели такая женщина не смогла бы добиться успеха? Один лишь её вид кричал о том, что внутри этого человека скрыто что-то очень сильное. И между тем, очень загадочное. Она могла бы притягивать к себе партнёров или спонсоров, словно магнит, могла бы держать в ежовых рукавицах самый спесивый коллектив. Она могла бы править. Творить. Решать судьбы. Такой женщине подвластно всё. Её красота – самое страшное оружие. Я закрыла глаза и приподняла лежащие на столе кисти. Это было легко. Предложения складывались сами собой, будто именно так и должно быть. Не было и секунды, чтобы я задумалась над тем, что написать дальше. Словно это было не моих рук дело. Вдохновение. Но почему она? Почему именно её образ вдохновил меня? Я поднялась и подошла к окну, резко раздвигая занавески. На той стороне виднелись засохшие пятна кофе. На её месте должна быть Джулия. Та, кого я знаю лучше всех. Самая сильная и целеустремлённая. Самая любимая. Ведь об этой женщине я знала чертовски мало – имя, песчинку в огромном океане информации. Уткнувшись лбом в стекло, я застыла. Происходило что-то плохое. Что-то очень страшное.

***

- Латте? Девушка по ту сторону прилавка улыбнулась, узнав меня. Я рассеянно кивнула ей в ответ и поспешила направить взгляд на булочные изделия за стеклянной витриной. В маленьком кафе было тихо и одновременно невероятно уютно: посетителей ласкал ненавязчивый запах корицы. - Пожалуйста. Заходите к нам ещё. Я вновь кивнула. Погода на улице стояла хмурая, за плотной пеленой туч солнца не было видно. Накрыв стаканчик пластмассовой крышечкой, я двинулась вперёд, не отдавая отчёта о том, куда иду. Какая разница? Глоток. О, этот славный напиток. Казалось, даже похоронить меня обязаны именно с ним в неподвижных пальцах. Холодный труп и горячий кофе. Да, это был бы очень романтичный оксюморон. Людей было немного. Тот самый час «Х», когда большинство спешит на работу или учёбу, уже прошёл, и я довольствовалась практически опустевшими улицами. Ведь так приятно иногда просто пройтись. Сбежала. Да, это так. Убежала, поджав хвост, потому что испугалась саму себя. Потому что внутри что-то щёлкнуло и перевернулось, и я была не в силах этому противостоять. Знала, что не хочу этого, что это неправильно и так быть не должно. Но это было сильнее меня. Вздохнув и сделав очередной глоток, я свернула в серый, мрачный парк и опустилась на скамейку. Опоясывающие его деревья утратили листву и теперь напоминали уродливые рога, вырывающиеся из самых недр. Грязь, образовавшаяся из-за многочисленных дождей, неприятно чавкала за спиной, когда редкий человек проходил мимо. Казалось, всё погибло. Бывший когда-то красивым парк, шумный из-за многочисленных деревьев и ясный из-за палящего солнца, превратился в угрюмую яму. Глоток. Ещё один и ещё. Как ни пыталась я согреть себя, становилось только холоднее. Этот холод шёл не извне. Он шёл изнутри. Я опустила глаза на руку, где виднелось кольцо, отражающее белое матовое небо. Внутри что-то сжалось до такой степени, что стало не просто больно – стало мучительно дурно. Если бы я могла заплакать, то заплакала бы. Но что-то высушило меня до дна. Первая снежинка упала так ласково и легко, что я не сразу её заметила. Лишь потом, когда за ней посыпались другие, смогла оторвать взгляд от асфальта и посмотреть вверх, слегка щурясь. Их было бесконечно много: маленькие, большие, невероятно узорные и самые обычные, словно хлопья. Они падали нескончаемым потоком, орошая пальто, стаканчик, скамейку, деревья – всё, что лежало на их пути. Я невольно улыбнулась. Глоток. Горячий, душистый кофе. Холодный, робкий снег. Да, это был очень романтичный оксюморон. Поддавшись порыву, я подняла руку и поцеловала кольцо, ощущая губами его гладкий материал. Это был символ её любви. Моей любви. Всего самого хорошего, что есть во мне. Это был первый снег в этом году. Опоздавший. Но первый. Я заплакала.

***

- Не забудь поесть перед выходом. Ты и так сильно похудела. Джулия стояла ко мне спиной, упаковывая еду в контейнер: ей предстояла ночная смена. Я сидела за столом и смотрела в окно потерянным взглядом, изредка поправляя воротник свитера. - Покорми кота и не забудь долить ему воду. Небо за окном было уже тёмным. Звёзды только-только начали пробиваться сквозь его непроглядную чернь. Луны не было видно. - И передай от меня «привет» Эмбер. - Да, мам, - я подняла на неё уставшие глаза. Джулия на мгновение остановилась и посмотрела на меня сверху вниз. Её сумка мягко опустилась на пол, а сама она присела на стул. Горевшая у меня за спиной лампа отражалась от очков. - Ты не заболела? – её рука нежно коснулась моей щеки. – Выглядишь не очень. - Разве я когда-то выглядела иначе? - Конечно, - она слабо улыбнулась. – Если тебя что-то беспокоит, ты всегда можешь об этом рассказать, помнишь? Всегда ли? Я не ответила и перевела взгляд на плетёную корзинку с фруктами. Среди пары потемневших бананов лежали два красных, с виду невероятно сочных яблока. Мягко отодвинув её ладонь, я потянулась за ними и аккуратно поставила перед собой. Джулия склонила голову на бок. - Задачка, - начала я, потирая щёку. – У тебя есть яблоко. Очень вкусное яблоко, которое ты счастлива иметь. Все завидуют и хотят такое же. Но тут появляется ещё одно, - я придвинула второй фрукт. – Оно больше твоего. С виду сочнее, ярче. И ты невольно ведёшься на обёртку. Забываешь про старое, - я смахнула яблоко в сторону, и оно покатилась к краю, но Джулия вовремя его подхватила, - охотишься за новым, жаждешь его. И вот, добиваешься своей цели. Вот только цель того не стоила. Твои действия? Я взяла лежавший рядом нож и разрезала второе яблоко пополам. Мякоть внутри была прогнившей. Джулия приподняла одну бровь, долго всматриваясь в образовавшуюся на столе картину. Затем её зелёные глаза впились в меня, и в тот момент мне стало жутко. Я только что призналась ей. Но поняла ли она? - Я скажу тебе вот что, - уголки её губ приподнялись, и с моей души словно упал камень. – Гнилые фрукты нужно выкидывать в мусорку, - она взяла разрезанное яблоко и лёгким движением отправила его в урну. – А вот свежими – не разбрасываться. Джулия поднялась со стула и протянула мне спелое яблоко. Её ногти были аккуратными и такими же алыми. Я осторожна взяла его, на миг касаясь мягких пальцев. Что-то внутри дрогнуло. - Не ищи истину в сложных вещах, - она двинулась в коридор, и я последовала за ней, снимая с крючка пальто. Она мягко улыбнулась и позволила мне накинуть его на плечи. Застегнув пуговицы и подхватив сумку, Джулия двинулась к двери и нажала на ручку, как вдруг резко остановилась. Мы смотрели друг на друга. Смотрели долго. - И читай почаще «Золотую рыбку», - она подмигнула мне и скрылась за дверью.

***

- Да будет тьма! Свет на кухне погас, и мы оказались в полной темноте. Не сразу сориентировавшись, я пошарила по столу и нащупала стакан с коньяком, прикладываясь к нему в следующий миг. - Ты знаешь, что я боюсь темноты? - Но я же здесь. - Я тебя не вижу. - Зато слышишь. Эмбер усмехнулась и аккуратно обошла стол, присаживаясь в обтянутое кожей кресло. За окном в промежутках между тучами мелькала луна, совсем тусклым светом проникая к нам на кухню. В квартире снизу негромко играла музыка, а сквозь приоткрытое окно шумел ночной ветер. Коньяк горчил в горле. - Давно мы так не сидели, - сказала она, отпивая из своей кружки чай. Моя очередная попытка пристрастить её к алкоголю была тщетной. Наверное, это мне нравилось в ней больше всего: стойкая приверженность своим принципам. И многолетний систематический труд, который и делал её успешной во всех отраслях, к которым она проявляла интерес. В такие моменты я обычно сравнивала нас и приходила к неутешительным выводам. Она была, что называется, «хэнд-мейд». Я же была, скорее, слегка удачливым раздолбаем. Всё это время Эмбер молчала, и я не могла видеть её лица. Её голос, прозвучавший несколько минут назад, будто раздался у меня в голове. Темнота лишила возможности видеть, но несмотря на это, несмотря даже на тянущийся с детства страх перед ней, мне было комфортно. Потому что никто не мог видеть меня. - Я должна что-то сказать, чтобы прервать молчание, - раздался её приглушённый голос. Я по привычке подняла голову, чтобы посмотреть ей в глаза. Но вместо них наткнулась на чёрный силуэт, подчёркиваемый располагавшимся у неё за спиной окном. - Это необязательно, если честно, - грустно улыбнулась я. – Кажется, я уже вечность не молчала. - Вокруг постоянно какая-то суматоха. И мы день за днём, год за годом варимся в её котле. - Ты хочешь начать пространные рассуждения, я поняла. - Ты не поняла. Я бы хотела услышать твои рассуждения. И далеко не пространные. - О? – я подняла брови, хотя знала, что Эмбер этого не заметит. Очередной глоток подстегнул меня. - Мне кажется, тебя что-то тревожит, - её кружка звонко опустилась на деревянный лакированный стол. – Не думай, что я не заметила. Конечно же, ты заметила. - Это связано с Джулией, так ведь? – даже в непроглядной темноте я ощутила на себе её спокойный взгляд. - Порой тебе не занимать проницательности. Я опустила стакан на стол и отодвинула его подальше. Момент был важным, и только трезвость ума могла удержать меня от лишних слов. И лишних откровений. - Мне сложно представить отношения, в которых бы время от времени не было разлада. Наверное, сейчас именно такой момент. Силуэт слегка склонил голову назад. Эмбер молчала. Возможно, думала. Мне всегда казалось, что она живёт в каком-то своём мире. И сигнал туда явно шёл с трудом. - Если ты хочешь рассказать мне об этом, то я тебя выслушаю. Я промолчала, по привычке отводя взгляд. Кажется, она поняла жест правильно. - Или ты можешь вспомнить, что для тебя значит этот человек. - Ты и сама это прекрасно знаешь. - Я знаю. А ты помнишь? А я помню? - Не знаю, Эмбер, - призналась я, ставя локти на стол и взъерошивая волосы. – Не знаю. Я запуталась. Она снова замолчала. Тучи за окном разошлись, и теперь луна отражалась в недопитом мною коньяке. - Я помню тебя, когда вы познакомились, - её тихий, всегда уверенный голос разрушил нависшее молчание. – И я помню тебя до этого. Я помню, как ты приходила на работу и светилась от счастья. Помню вас вместе, как мы катались на колесе обозрения. Помню ваши ссоры, помню твои слёзы, помню те слова, которые ты говорила мне, когда вы мирились. И знаешь… знаешь, это красиво. В такие моменты я понимаю, что жизнь стоит того, чтобы её жить, потому что в ней есть чувства, есть какая-то драма. Да, наверное, это больно, это страшно, но ведь это всегда красиво, согласись? И если то красивое, что происходит между тобой и Джулией, - это не любовь, то в жизни нет ничего святого. Я не могла ответить ей. Я смотрела ей в глаза, зная, что смотрю именно в них. В тот миг она казалась мне по меньшей мере оракулом, приведшим меня к истине. - Я… я могу отойти? – выдавила из себя я, стараясь придать голосу уверенности. - Можешь, конечно, - она вновь отпила из своей кружки. Встав и случайно стукнувшись об стол, я побрела по тёмному коридору и вышла к балкону. За окном, не переставая, шёл снег. Слегка трясущимися руками я зажгла сигарету и блаженно втянулась. Никогда бы не подумала, что чьи-то слова смогут залезть так глубоко. Но в этом была вся Эмбер – человек, загадки которого можно разгадывать всю жизнь. И не разгадать ни одной. Сложив руки не бортике балкона, я опустила на них голову, наблюдая за спящей ночной улицей с высоты одиннадцатого этажа. И ведь всё это красиво. И этот снег, и эта ночь, и то, что происходит. Мы играем в бесконечной пьесе, сюжет которой пишется буквально на коленке. И именно от моего пера зависит следующий его поворот. Я ошиблась, сделала помарку, неаккуратно обращалась с чернилами и поставила кляксу. Но никто не забирал у меня права перевернуть страницу и начать заново. Переписать всё, вывести бестселлер. В конце концов, это моя работа – писать. Я затянулась. Эмбер права. Я сделала ошибку. Я осознала ошибку. Теперь я должна её исправить. Во имя красоты.