By my side

      Лифт медленно везет нас с Лагатом вверх, к этажу, где расположена приемная Консула. — За нападение на представителя элиты ты ответишь перед законом! — шипит блонди. — Ой, да заткнись уже, — устало отвечаю я, для верности ткнув его бластером в спину. И без него тошно. Могу спорить, нас там уже встречают с транспарантами.       По результатам захвата заложника можно сказать следующее. Во-первых, Лагат меня не узнал. Совершенно, ни малейшей догадки. Это удивительно — как можно не узнать человека, которого так ненавидел? А я ведь просто прическу сменил. Во-вторых, он не боец — слишком дорожит своей шкурой. Мог бы хоть для вида оказать сопротивление! Тем более, если считает меня ониксом, то есть раза в полтора слабее себя, как минимум. К тому же, пусть я и не оникс, в прямом столкновении мне его не побить — он-то не сидел полгода на цепи и не ел монгрельских сэндвичей. Поэтому бездействие Лагата мне на руку.       Но все-таки — просто сдаться, едва увидев бластер? Конечно, тот же Айша, например, тоже напролом бы не полез — слишком ценный интеллект… Но уж этот-то за что опасается? Слава Богу, хоть Зави не встретил — уж он-то непременно бы мне вломил.       Лифт едет медленно, но верно. В звуках и скорости его движения нет ничего подозрительного, а то с Ясона станется просто взорвать нас, устроив мне братскую могилу с этим припадочным. Всю жизнь только об этом и мечтал. — Почему ты меня не убиваешь? — с ноткой истерики вопрошает мой невольный компаньон. — А тебе очень хочется? — Нет, но будет нерационально оставить меня в живых, если ты собрался нанести урон элите. Если же ты решил меня похитить ради выкупа, то мы не в ту сторону едем! — он даже тут умудряется читать нотации. Ой, а я-то, несчастный дурачок, низ от верха не отличаю! — Я собираюсь нанести элите урон. Только не конкретно тебе. Скорее, с твоей помощью, — максимально сдержанно сообщаю я, раз уж приходится с ним разговаривать. — Я не собираюсь тебе помогать, — на всякий случай предупреждает блонди, напрягшись. — Да, Господи, Лагат, ты вообще понимаешь концепцию захвата заложников? — взрываюсь я. Еще спрашивали, почему я бросил в него цветочным горшком.       Он на мгновение замирает, словно начинает узнавать, но тут же сдается — в его голове образ блистательного нейрокорректора не стыкуется с агрессивным худощавым ониксом. Возможно, если бы ему удалось меня рассмотреть, он бы и опознал, но я стою у него за спиной — это дает преимущество. — Понимаю! — с легкой обидой отвечает Гидеон, машинально делая движение поправить ободок, за что получает ощутимый тычок бластером. — Не стыдно тебе? — драматично произносит он, — ты ведь тоже часть элиты! — Не стыдно. — И куда только нейрокорректоры смотрели! Да уж… Кто бы мог подумать, что без Рауля Эма у них все развалится? — так только Лагат умеет. Вроде бы и похвалил, но таким удивленным тоном, будто моя незаменимость — вовсе не очевидная вещь.       И кто бы говорил, кстати. Я, по крайней мере, всегда досконально знал, что, где и с кем происходит во всех моих лабораториях. А вот ты паршиво контролируешь Мидас, парень. Я мог бы собрать там армию, и ты бы ничего не заметил.       Лифт останавливается. Я прячусь за заложником, набираю побольше воздуха в грудь — нужно собраться. Возможно, сейчас для меня все будет кончено. Зато умру ради какой-то цели, а не просто по программе утилизации.       Двери медленно разъезжаются в стороны… — Не стреляйте! — голосит Лагат, увидев направленные на себя бластеры. Этаж Консула полон охраны. Вряд ли они бегали по этажам следом за лифтом, так что…       Ясон знает, что это я. Он видел эпичную сцену убийства руби — надеюсь, я хорошо смотрелся на записи. Поскольку о моем дальнейшем местонахождении камеры ему ничего не сказали, он догадался, кто я и куда отправлюсь. Зато о Лагате, судя по бластерам, не догадался.       Охранники явно опешили — нейропрограмма, мной же заботливо разработанная, не дает им стрелять по блонди. Я накручиваю шелковистые волосы Гидеона на кулак свободной руки, толкаю заложника перед собой, постепенно двигаясь вперед. Солдаты напряженно следят за каждым моим шагом, заложник тихонько ругается.       Молитесь, ребята, чтобы Ясон не приказал пожертвовать Лагатом, а то у вас мозги спекутся от противоречия установок «Всегда выполнять приказ Консула» и «Никогда не стрелять в блонди». Косяк, кстати, в системе нейрокоррекции — не должно возникать таких ситуаций. Если выживу, посвящу работу этому вопросу — могу спорить, Федерация не откажется.       Внезапно я с удивлением обнаруживаю, что Ясона в коридоре нет. Он даже не вышел лично взглянуть на то, как меня застрелят! Я немного уязвлен, признаюсь честно.       Коридор кажется бесконечным, как путь на эшафот, да еще и Лагат идет очень медленно. Нарочито медленно, как я запоздало начинаю понимать. — Убейте его! — выкрикивает он, быстро пригибаясь, раньше, чем я успеваю среагировать, невольно подстроившись под темп его движения. Проклятье, нас же этому учили!        Его волосы все еще в моих руках, но длины вполне хватает, а на боль он, видимо, решил внимания не обращать. Хороший, кстати, план. За одним маленьким упущением: я блонди, и я такой же быстрый, как он.       Дальше все шло, как в замедленной съемке — я видел, как охрана поднимает бластеры, минимально прицеливаясь, чтобы случайно не попасть в заложника, давит на спусковые крючки… Я успеваю дважды выстрелить сам, уйти с предполагаемой траектории выстрела противников и грубо вздернуть Гидеона на ноги, пока они собираются. Итог: два охранника мертвы (запишите на мой счет), в меня никто не попал, зато попали Лагату в плечо, в монитор секретаря (благоразумно убравшегося прочь еще до начала операции) и еще в одного солдата (вроде бы, не смертельно). — Идиоты чертовы, вы меня задели! — вопит блонди, когда время вновь начинает движение. Рукав его попугайского наряда пропитывается кровью. Сам виноват, нечего было меня подставлять. — Эй, ты, как тебя… Мне нужна медицинская помощь! — капризно объявляет он уже мне. — Это не мои трудности! От такой царапины не умрешь! — огрызаюсь я, продолжая вести заложника к кабинету Консула, потуже закрутив его волосы, чтобы он не смог повторить прежний фокус. — Если не заткнешься — добавлю еще парочку!       Могу спорить, с Лагатом в жизни никто так грубо не разговаривал. Мы, блонди, слишком привыкаем к почтению. Помню, первое время в подвале Ясона меня шокировала не столько боль, сколько обращение. Это полностью сломало мой привычный мир, в котором я был неприкосновенной святыней, на которую, может, и покушались всякие ненормальные, но уж точно никто не смел оскорблять.       Ну, что ж, добро пожаловать в реальность, господин Лагат.       Ситуация, меж тем, становится критической, поскольку кабинет Консула заперт на кодовый замок, дверь совершенно непробиваемая, а известный мне код устарел примерно на полгода. Видимо, придется стучать и пытаться пристрелить Лагата, если мне не откроют. Могу спорить, буду выглядеть потешнее, чем Зави, когда лишился регистрационного чипа.       Хотя… — Ты знаешь код доступа в кабинет Консула? — дергаю я за волосы Гидеона. Они такие крепкие и шелковистые, что я на миг забываю, о чем говорил. Вот же сукин сын, чем он их моет? Уже жалею, что не выяснил раньше — сейчас момент определенно не подходящий. С другой стороны, могу поспорить, что он пользуется для этого какой-нибудь отвратной органикой (вроде слез девственных пэтов), которую я на себя точно мазать не стану.       Вот о чем я думаю? Об уходе за волосами. А надо о дверях. И о Катце. Что, если Ясон сделает с ним то же, что делал со мной? То, что я сделал с Рики? Господь милосердный, только не это. — Не знаю, — сквозь зубы отвечает заложник, но мимика у него чуть ассиметричная, как бывает всегда, когда он врет. Ярость наполняет меня, и я с силой впечатываю Гидеона лицом в стену возле двери. Вопреки ожиданиям, это не приносит мне того удовлетворения, о котором я мечтал все эти годы. Жалко даже становится — симпатичная была рожа, хоть и надоедливая.       На косяке остается след крови, Гидеон сдавленно всхлипывает. Кажется, я сломал ему нос.       Охранники от неожиданности даже опускают оружие — они в жизни не видели, чтобы у блонди текла кровь. У этих ребят вообще сегодня день удивительных открытий, я смотрю.       Нужно сохранять твердость. Это ради Катце. — Повторяю вопрос, — напоминаю о себе несчастному Лагату. — Один, три… — начинает он гнусавым голосом, видимо, потеряв от неожиданности способность мыслить здраво. Мне приходится как следует встряхнуть его. — Чем я нажимать должен, языком? — устав от его нелогичности, вопрошаю я. — Дави на кнопки, и без глупостей!       Наконец, замок со щелчком открывается. Остался последний шаг. Сердцебиение отдается в ушах. Я просто умираю от страха, если честно.       Катце. Думай о Катце.       Я резко отталкиваю от себя Лагата, который врезается в противоположную стену (пожалуй, это уже на премию «Неудачник Года» тянет), и скрываюсь в кабинете раньше, чем солдаты успевают среагировать. Бронированная дверь закрывается за мной, отсекая лучи бластеров, шум охраны…       И путь к отступлению.