Глава 24.
26 февраля 2017 г., 00:40
Примечания:
Предупреждения: оскорбления, употребление наркотиков, вуайеризм, сексуальные девиации, секс.
Минсок пребывал в порочном кругу. Он мотался из стороны в сторону, разрываясь между принятием тех решений, что могли оказаться полезными для него и теми, которые он должен был принять вне зависимости от последствий. Он карабкался — хватался за тонкую соломинку в попытке спасти жизнь, которая только начала налаживаться. У него были работа, деньги на оплату больничных счетов матери, ему было, где спать и есть, и ему удалось найти близких друзей после того, как он потерял старых.
Если сравнивать жизнь Минсока с жизнью других людей, его была не самой лучшей. Минсок добился всего, что имел, довольно нестандартным способом, но это уже было чем-то. Это всё, что у него было, и он не хотел ничего терять.
Минсок хотел защитить близких ему людей, чтобы им не пришлось проходить через то, через что прошёл он сам — через нечто, когда даже смерть кажется подарком. Он не хотел, чтобы ситуация, произошедшая с Кёнсу, повторилась снова.
Прикрываясь благими намерениями, Минсок забывал, что поступает неправильно, поэтому в конце концов он потеряет всё, что ему удалось приобрести.
Минсок понял это, когда только приблизился к закрытой двери пекарни Кёнсу, внутри которой было темно и пусто. На окне висела записка с надписью «закрыто на неопределённый срок», которая была написана чёрным маркером на дешёвой бумаге для печати.
Минсок не знал, как долго пекарня будет закрыта — он даже не знал, где был Кёнсу. Пекарь просто исчез, и, честно говоря, брюнет не мог его в этом винить. Минсок тоже не захотел бы оставаться в месте, где его жизни угрожала опасность.
Минсок послал Кёнсу небольшое сообщение, в котором сообщил о том, что случившееся с Бэкхёном было обманом, и что парень жив. А также высказал свои надежды о том, что с Кёнсу всё в порядке, где бы он ни был.
Возвращаясь в здание офиса, секретарь в тайне молился за свою собственную безопасность. Минсок засунул руки в карманы и глядел на небо, затянутое облаками. Похоже, скоро пойдёт снег. Город застилали белые и серые облака, и столь безмятежный вид контрастировал смятению, царящему в душе Минсока.
Даже не войдя в кабинет, брюнет услышал голоса. Лу Хань закончил все свои дела с сотрудниками, и, судя по глубокому голосу, который аккомпанировал бархатистому голосу Лу Ханя, внутри находился Чанёль — неуклюжий стажёр, которого Минсок уже давно не видел. Брюнет вошёл в кабинет, и Лу Хань обратился к нему взглядом. Двое парней с суровыми выражениями лиц держали в руках документы. Минсок уже привык к тому, что высокий парень был всегда беспечен — никогда не принимал вещи всерьёз, как ему следовало бы. Гиганту будто было всё равно.
Поэтому для брюнета было странным видеть столь сконцентрированного стажёра, держащего в своих руках бумаги. Он отвлёкся только на звук открывшейся двери. Минсок нахмурил брови, глядя на двоих парней перед ним.
— Ты в порядке, Чанёль? — настороженно спросил Минсок.
— Теперь, когда вы вернулись, лучше. Я еле справлялся с работой, пока вас не было. Вы не можете просто так оставлять стажёров заниматься делами самостоятельно. Это жестоко, — нахмурившись, ответил высокий парень. Губы Минсока приоткрылись, и брюнет ещё больше нахмурил брови, покосившись на парня. Он смотрел на Чанёля, а затем перевёл взгляд на босса, дожидаясь подтверждения. Лу Хань лишь кивнул головой.
— Чанёль позаботился обо всём, пока мы были в Китае. Он заключил более мелкие сделки, благодаря которым воны будут капать на наш счёт каждый месяц, и отложил крупные контракты на более поздние сроки. Кроме того, он позаботился об организации документов, прямо как ты его учил, — подтвердил наркобарон. Секретарь в изумлении посмотрел на стажёра, который застенчиво улыбался, услышав похвалу.
— Не буду лгать, я всё время работал лишь в половину силы. Сначала я пришёл к Лу Ханю лишь с одной целью — сместить дядю и забрать то, что по праву принадлежало моей семье, но вскоре понял, что этого не произойдёт и постепенно начал терять всякую надежду. Мне больше не хотелось работать — я ничего не принимал всерьёз, — объяснил Чанёль. Он посмотрел на бумаги, которые держал в руках, и продолжил более мягким голосом. — Но потом я понял, что у меня есть возможность защитить людей, которые мне дороги. Я на самом деле кое-что могу, и не просто шариться вокруг, надеясь на то, что дела сами себя сделают.
Минсок сразу же понял, что парень говорил о Кёнсу. Секретарь считал удивительным то, что стажёр мог оставаться настолько преданным человеку, которого даже толком не знал — человеку, который никогда не находил для него свободной минуты. Минсок не знал, была то слепая преданность или нет, но в этом было нечто особенное.
— Ну, Кёнсу где-то затаился, так что тебе не стоит беспокоиться о нём, пока ты работаешь, — сказал брюнет, стягивая пальто.
— Я знаю. Я помог ему найти место, где он мог бы остаться до тех пор, пока ему не будет угрожать опасность.
Чанёль знал, где был Кёнсу, а он нет. Чанёль знал, но Минсоку никто не сказал — он был в неведении.
Старший не знал, какие именно эмоции разрастались внутри него. Он не был уверен, была то ревность, пренебрежение или какое-либо другое проявление обиды. Всё, в чём Минсок был уверен наверняка — он был полностью раздавлен своей неосведомлённостью. Брюнет изо всех сил старался не показывать свои истинные эмоции и вместо этого улыбнулся.
— Хорошо. Наконец-то ты сделал хоть что-то полезное.
— Я больше не позволю вам называть меня живым щитом, — сказал Чанёль, сморщив нос. Лу Хань коротко усмехнулся.
— Ты по-прежнему живой щит, — спорил Лу Хань.
Глядя на взаимодействие двух парней, Минсок изо всех сил старался сохранять нейтральную улыбку, но уголки его губ предательски подрагивали.
Он хотел рассказать Лу Ханю. Хотел рассказать боссу о содеянном. Хотел рассказать правду и пережить неизбежный гнев Лу Ханя, но он не мог найти подходящего момента, чтобы воплотить задуманное в жизнь. Секретарь решил отложить правду на потом и вернулся к работе, в то время как Лу Хань и Чанёль занимались своими делами. Стажёр наконец начал показывать свой потенциал в становлении хорошим руководителем компании. Для Минсока это казалось приятным сюрпризом, пока он не вспомнил, что парни обсуждали новые потенциальные маршруты и методы транспортировки рабов.
У брюнета, видимо, не очень хорошо получалось скрывать свои эмоции. Ладони Минсока вспотели, и время от времени его губы подрагивали. Лу Хань раскусил его достаточно скоро — хотя, вероятно, он начал подозревать что-то с того самого момента, когда Минсок только вошёл в кабинет.
Где-то в середине рабочего дня наркобарон подошёл к сотруднику. Чанёль оставил секретаря и босса в одиночестве, покинув офис, так как ему требовалось изучить способы проверки отсчётов.
— Что с тобой сегодня? — внезапно спросил Лу Хань, напугав секретаря. — Ты ведёшь себя странно.
— Почему ты думаешь, что я веду себя странно? — спросил Минсок, встретившись глазами с боссом. Горло тревожно стянуло, когда Лу Хань смерил брюнета суровым взглядом. Он не стал сглатывать слюну, а собрал её в своём рту, чтобы не показывать нервозность.
— Это очевидно. Ты весь день ходишь с виноватым взглядом, и я хочу узнать, что ты сделал.
На этот раз Минсок сглотнул. Он приоткрыл губы, чтобы ответить, но у него не получилось.
Минсок на долю секунды обратился взглядом к картотеке, и это не осталось незамеченным. Наркобарон обернулся, чтобы взглянуть, куда смотрел брюнет, и его взгляд упал на ящики картотеки. Когда он повернулся лицом к секретарю, в глазах Минсока ясно читалась паника.
Лу Ханю потребовались считанные секунды, чтобы собрать всё воедино.
— Какого хуя ты сделал? — практически зарычал парень. Минсок подпрыгнул, с грохотом стукнувшись коленями о крышку стола. К тому времени, когда Лу Хань оказался около ящиков, Минсок уже стоял. Наркобарон выдвинул один конкретный ящик и быстро пролистал папки кончиками пальцев.
— Лу Хань... я могу объяснить... — начал брюнет, почти спотыкаясь, пока пытался добраться до босса. Лу Хань пролистал каждую из папок, но ничего не нашёл. Он повернулся, яростно глядя на сотрудника.
— Где он, чёрт возьми?
— Лу Хань, я—
— Мне не нужны твои ёбаные оправдания! — закричал наркобарон, захлопнув ящик с громким грохотом, отчего шкаф задрожал. Минсок подпрыгнул от страха. — Ты забрал контракт, да? Чтобы прикрыть его задницу?! — в недоумении спросил Лу Хань.
— Ты не понимаешь, он... он и Бэкхён—
— О, поверь, я всё понимаю, — кипел босс, перебивая Минсока. Лу Хань устрашающе шагнул вперёд, и брюнет отпрянул в сторону. — Я прекрасно понимаю, что ты, Ифань и Бэкхён теперь друзья. Бэкхён болтает о нём безостановочно — я знал, кто он такой ещё до того, как он вошёл в эти двери. Я знаю, кто он для тебя, и всё же ты решил прикрыть его задницу? Вместо своей собственной?!
Лу Хань рукой оттолкнул кресло в сторону — оно повалилось в сторону и ударилось о журнальный столик, стоявший в центре кабинета. Минсок отступил назад, удаляясь от приближающегося Лу Ханя. Брюнет со страхом смотрел на босса. Последний раз столь разгневанный взгляд, с которым Лу Хань смотрел на сотрудника в эту самую минуту, был направлен на Юнсяна.
— Ты же знаешь, что это значит, да? Теперь мы уязвимы! Ты знаешь ведь, да? Только не говори мне, что ты совсем не думал об этом, когда шарился по моим ящикам, как подлая крыса!
— Я забрал его, потому что не хотел, чтобы кто-то, кого я знаю, увяз в твоих играх!
Гневно дёрнув очередное кресло, Лу Хань бросил его через весь кабинет. Минсок пошатнулся. Он хотел уйти из кабинета, но босс стоял прямо перед дверями, закрывая собой выход. Впервые за всё время Минсоку было по-настоящему страшно находиться рядом с Лу Ханем — он боялся, что босс собирался задушить его или жестоко избить.
— Играх? Играх?! Это не блядская игра, Минсок, ты рискуешь нашими сраными жизнями! Я стараюсь держать нас подальше от дерьма, а ты решаешь обмазаться им с головы до ног! — кричал Лу Хань.
— Потому что я не могу просто стоять и смотреть, как ты жертвуешь моим другом, чтобы защититься самому! — в ответ прокричал Минсок, укрываясь за столом. Босс встал напротив парня, загнав его в угол. — Я не могу, Лу Хань... не после того, что случилось с Кёнсу. Я не могу сидеть в стороне, иначе не перенесу чувство вины!
— Ёбаный... — внезапно Лу Хань протянул руку через стол и опрокинул миску конфет, которые тут же рассыпались по полу. Минсок отскочил как раз вовремя, едва увернувшись от захвата Лу Ханя. Сердце в груди колотилось невероятно быстро, и Минсок чувствовал себя кроликом, пойманным волком. Он метнулся в противоположную сторону, когда Лу Хань попытался обогнуть стол. Минсок надеялся, что каким-то образом ему удастся добраться до дверей раньше наркобарона.
Сделав пять шагов, Минсок почувствовал, что задыхается. Лу Хань резко схватил его за воротник рубашки и дёрнул назад. Минсок споткнулся, теряя равновесие и упал на пол.
— Ты эгоистичная пизда и всё, что ты делаешь для так называемых «друзей», ты делаешь ради себя! Ты шлюха, Минсок, я плачу тебе не для того, чтобы ты думал. А теперь отдай мне бумаги или скажи, куда ты их спрятал!
Минсок всхлипнул. Он начал бесконтрольно дрожать, когда ощущение, похожее на приступ панической атаки, начало заполнять всё его существо. Лу Хань схватил Минсока за волосы, когда тот не ответил, и брюнет покачнулся, хватая воздух ртом. На его глазах начали собираться слёзы, и не только потому, что ему было больно.
— У меня... у меня их нет! — всхлипнул секретарь. Босс ужесточил хватку и с яростью встряхнул парня.
— Тогда где они, блять?!
— Я сжёг их! — крикнул Минсок, заплакав. Он обхватил запястья Лу Ханя, но не стал отталкивать его руки, чтобы не разозлить босса ещё сильнее. — Я сжёг их, Лу Хань. Мне... мне так жаль, я... я не мог так обойтись с Крисом—
Минсок рыдал, а Лу Хань смотрел на него с отвращением. Он грубо оттолкнул брюнета в сторону, освобождая от своей хватки. Минсок свернулся в клубок около рядом стоящего дивана. Босс обратился к нему так, как обращаются только к собакам.
— Сиди здесь. Хоть пальцем двинешь — я застрелю тебя даже раньше, чем ты успеешь покинуть кабинет.
Лу Хань вытащил телефон и набрал номер. Он поднёс аппарат к уху, и кабинет заполнили гудки и приглушённая икота вперемешку со всхлипываниями.
Наконец кто-то ответил, и тон голоса Лу Ханя мгновенно сменился на почтительный. Он говорил спокойно, объясняя, что оригинальный контракт исчез, и предложил запланировать встречу, чтобы получить копию документов, которые остались при Крисе. Минсок слышал, как татуировщик твёрдо, но вежливо отклонил предложение Лу Ханя — сказал, что как раз думал об аннулировании контракта и лучше было сделать вид, что ничего не произошло.
Лу Ханю ничего не оставалось. У него не было никаких доказательств того, что контракт когда-либо существовал, так что он не мог оштрафовать Криса за его аннулирование.
Крис был первым, кто попрощался и повесил трубку. Тем временем Лу Хань напряг челюсть и сжал телефон в руке. В течение одной секунды он оставался спокойным, а в следующую кинул телефон в стену. Экран разлетелся на куски, с задней панели слетела крышка, и из устройства вылетела батарея.
Минсок накрыл голову руками, оставаясь лежать на полу. Босс яростно смёл все документы, папки и ручки со стола. Даже телефон оказался на полу.
Спустя несколько секунд Лу Хань дёрнул Минсока за волосы жгучим рывком. Брюнет взглянул на босса и всхлипнул, когда тот жёстко сжал его челюсть.
— Я должен убить тебя, — произнёс Лу Хань пугающе спокойным голосом. — Должен снести тебе голову и окрасить стены в твоей вонючей крови.
Минсок не смел двигаться. Он даже не хотел дышать или издавать какие-либо звуки, но не мог удержать икоту и поднятия плеч, когда пытался сдержать рыдания. Из-за этого Лу Хань только больше разозлился и резко дёрнул голову Минсока назад.
— У тебя хватило дерзости предать меня, а затем рыдать, словно маленькая сучка? — усмехнулся наркобарон. Его голос начал повышаться. — Мы в пизде, Минсок. Ты выбрал какого-то ебучего уёбка, которого еле знаешь, вместо меня — меня! Единственного человека, который спасал твою шкуру от смерти, сделал тебя сильнее. Только благодаря мне твоя богом забытая мамаша ещё не померла!
— Если тебе приходится выбирать между мной и кем-то ещё — ты выбираешь меня! Никого другого! — закричал Лу Хань, снова встряхивая Минсока и на этот раз хватая его за шею. Минсок старался бороться, пытаясь убрать руки Лу Ханя, которые возвращали ужасные воспоминания, и вскоре босс оттолкнул брюнета в сторону.
— Убирайся, — выплюнул наркобарон тихо и сдержанно. — Убирайся к чёрту и даже не смей возвращаться. Ты даже не знаешь, что такое верность, а мне не нужна такая грязная шлюха, как ты. Иди раздвигай ноги перед кем-нибудь ещё и умри от венерической болезни, мерзкая дрянь.
Минсок всхлипнул, поднимаясь на ноги и как можно скорее направился к выходу из кабинета. Он ухватился за пальто, потянув его с вешалки, и даже не остановился, когда услышал, как та опрокинулась.
Брюнет отчаянно вытирал слёзы с глаз, всё ещё потрясённый тем, как сильно случившееся взбесило Лу Ханя. Минсок ненавидел то, как легко он рассыпался, как его эмоции практически вырывались из груди. Он ненавидел то, как сильно его ранили слова босса, но то, что он ненавидел больше всего — это то, что он убежал из кабинета, трусливо поджав хвост. Брюнет не жалел о том, что сделал ради Криса, но, разумеется, жалел о предательстве Лу Ханя.
Какая-то его часть задавалась вопросом, почему он так поступил, если всё равно знал, что будет чувствовать себя дерьмово. Другая же часть ругала его за то, что Лу Хань так сильно на него влиял. Невозможно было оставаться на стороне Лу Ханя, защищая своих друзей, потому что босс всегда думал только о самом себе — все остальные были неизбежными жертвами. Ему было плевать на других людей.
Неужели то, что сделал Минсок, было неправильно? Брюнет так не думал. Он сделал то, что считал нужным — справедливым и нравственным. Даже если Крис не был столь невинным, каким его считал Минсок, брюнет всё равно предотвратил то, чего татуировщик не заслуживал. И этого было достаточно.
Если бы только это помогло ему чувствовать себя менее виноватым в произошедшем между ним и Лу Ханем.
Секретарь вышел из здания офиса, вдыхая холодный воздух. Недавно Бэкхён упомянул о Рождественской вечеринке, и Минсок размышлял над тем, не поздно ли было отклонить приглашение.
Брюнет сел на автобус, на котором он смог бы добраться до больницы. У него было слишком мало денег, чтобы поймать такси. Когда Минсок прибыл на место, мать радостно поприветствовала его и протянула к нему свои сморщенные, но мягкие руки.
Впервые за долгое время Минсок прижался лицом к её животу и заплакал. Она обняла своего взрослого ребёнка и гладила его по спине до тех пор, пока его рыдания не успокоились. Женщина не задавала никаких вопросов.
***
Минсок покинул больницу позже в тот же вечер, так как больше не хотел тревожить мать. Она не спрашивала о том, что случилось, просто задавала ненавязчивые вопросы вроде «с тобой всё будет хорошо?» и «тебе что-нибудь нужно?», на что брюнет мог только качать головой и отвечать, что у него просто был тяжёлый день, и что завтра всё снова встанет на свои места. Остаток вечера они провели у телевизора, собирая паззл и разговаривая обо всём, что придёт в голову. Он соврал. Завтра ничего не встанет на свои места. Лу Хань выгнал его — выплюнул те ужасные слова ему прямо в лицо и сказал больше не возвращаться. Было больно — больнее, чем Минсок был готов признать. Он был полностью равнодушен к тому, что сегодняшней ночью ему придётся спать на улице. Брюнету было не привыкать — когда-то ему приходилось спать в ночлежках. Будучи в отчаянии, Минсок продал дом за жалкую сумму денег — едва достаточную, чтобы покрыть больничные счета. Если бы брюнет этого не сделал, то наверняка оказался бы в беде. После оплаты счетов у него осталось совсем немного денег, которые он потратил за две недели, пытаясь прокормиться. То были две недели, в которые ему удалось взять себя в руки и найти новую работу. В конце концов он снял дешёвую квартиру, прихватив с собой только сумку с одеждой и коробку с вещами матери. Но Минсок не чувствовал себя лучше только от того, что когда-то ему уже приходилось быть бездомным. В нём кипела ненависть. Он ненавидел то, что от него было столько проблем, то, что он приводил всё в состояние хаоса и не делал ничего, кроме как висел на шее у других. Он вытер подступавшие к глазам слёзы и позвонил Сехуну — единственному человеку, к которому мог обратиться. Звонок прервался, и даже повторные попытки дозвониться не увенчались успехом. Взволнованный и обеспокоенный, он написал Чонину, спросив о Сехуне, и получил ответ спустя несколько минут. Блондин был не в стране, так как родители заставили его поехать с ними. Сехун был даже не в Корее — Минсок потерял надежду найти утешение в человеке, которому, возможно, доверял так же, как собственной матери. Он не стал просить Чонина о помощи. Студент был занят учёбой и собаками. Минсок будет только мешать. Брюнет пролистывал свой весьма печально короткий список контактов и думал о том, как сильно он хотел позвонить Бэкхёну. Всё же он не позвонил, так как блондин был менеджером жилого комплекса, принадлежащего Лу Ханю. А Минсоку было запрещено возвращаться. Брюнет пришёл к лучшему из возможных решений. Пока он ждал, когда на вызов ответят, у него пересохло в горле. Было неловко, но ему больше ничего не оставалось. Когда человек по ту сторону трубки ответил, Минсок неуверенно выдохнул. — Привет, Крис... можно мне остаться у тебя на ночь?***
Чунмён наблюдал за тем, как на землю перед ним капала кровь, окрашивая бетон и перекрывая уже старые лужицы. Маленькая струйка яркой жидкости вперемешку со слюной вытекала из порезов во рту, собираясь на краях губ и капая на пол. Банкир сгорбился, бездумно уставившись в стену. Нижняя часть его спины болела так же, как и другие части тела; но пока он об этом не думал, было не так больно. До тех пор, пока он не думал о том, что вокруг него всё полетело кувырком, было не так больно. Он вздрогнул, повернув голову — глубокая рана на его затылке начала интенсивно пульсировать даже от столь простого движения. Он застонал и медленно откинулся на спинку стула. Чунмён прижал голову к прохладной стене и уставился в уже знакомый потолок. Сейчас он уже разваливался — проржавел и с него сыпались хлопья облезшей краски. Как жаль, что это место превратилось в такой бедлам. Дверь в комнату, в которой держали Чунмёна, открылась. Банкир ожидал увидеть лицо одного из тех людей, которые привели его сюда, но был приятно удивлён, когда в помещение вошёл некто иной. Он был знаком с этим человеком. — Кто тут у нас, — присвистнул Чондэ, уверенным шагом входя в комнату. — Не думаю, что когда-либо видел тебя настолько избитым. Чунмён выплюнул стекающую кровь и слюну, прежде чем заговорил. — А я не помню, чтобы меня когда-либо захватывали в заложники. — Всё бывает в первый раз, — отметил хакер. Он остановился около Чунмёна и присел на корточки. — Что ты здесь делаешь? Как ты сюда попал? — спросил старший. — В этом и есть преимущества нейтральной стороны. Они знают, что я ничего не сделаю и не скажу, пока мне не заплатят приличную сумму денег, — спокойно объяснил Чондэ, с любопытством разглядывая побитого Чунмёна. — Он не знает, для чего я здесь, но ты наверняка знаешь. — Дай-ка угадаю, — выдохнул Чунмён и снова поморщился, когда его грудина болезненно сжалась. После того, как пульсация поутихла, Чунмён легко усмехнулся. — Ты пожаловал на правах жнеца? Избавишь меня от моих страданий? Чондэ засмеялся, лучезарно улыбаясь. — К сожалению, Мён, это идёт вразрез моим принципам. Я не принимаю ничью сторону и не помогаю никому, кроме себя самого. — Забавно, а я ведь думал иначе, ведь ты был там, когда двое других были убиты — Хайтао и Ли Чен, — отметил банкир, язвительно улыбаясь. — Ну что я могу сказать? У меня есть к тебе одно незаконченное дело, — нахально произнёс парень, беспечно пожимая плечами. — И что это за «незаконченное дело»? — Деньги, разумеется, — ответил Чондэ так, будто это было очевидно. — Ты умрёшь, так что им нужно найти применение. Понимаешь? Тебе не нужны деньги, а мне нужны — беспроигрышное дело. Чунмён снова засмеялся, покачав головой на услышанные слова. — Ты не получишь их, Чондэ. — Мне не нужно просить твоего разрешения, ведь я с лёгкостью могу отобрать их у тебя, — хакер подвинулся ближе, всё больше привыкая к сидению на корточках. — Бывают случаи, когда даже я могу пробить брешь в стене. И эта стена — ты. Чондэ наклонился немного ближе, и его игривость сменилась необычной для него серьёзностью. Брюнет схватил банкира за рубашку — аккуратно, но уверенно. — Я расстраиваюсь, когда не могу что-то понять, а сейчас я не могу понять, что за система безопасности охраняет твою компанию. Когда мне кажется, что я вот-вот взломаю её, всё подходит к мёртвой точке. Твои капитал, записи, конфиденциальная информация — всё это вне моей досягаемости. Это приводит меня в бешенство, но в то же время мне страшно, — Чондэ подавленно улыбнулся. — Я хочу, чтобы ты рассказал мне, как ты этого добился. Кто выстроил твою систему безопасности? Каким образом коды изменяются практически каждую минуту? Кто следит за этим? Мне нужны ответы, и если я их не получу, то очень расстроюсь. — И что ты собираешься делать с полученной информацией, если я расскажу тебе? — Взломаю твою систему безопасности и возьму то, что хочу. А также использую её против человека, которому ты рассказал. — Чондэ, послушай, — сказал Чунмён. Его потрескавшиеся кровавые губы растянулись в сочувственной улыбке. — Ты ничего не добьёшься. Деньги? Их уже нет. Я позаботился о них, когда... когда понял, что облажался. LSM уже обвалилась — теперь ты с лёгкостью можешь заглянуть в историю и записи моей компании, хотя не найдёшь ничего важного. — Тогда где деньги? — настойчиво спросил Чондэ. — Там, где нужно, — расплывчато ответил банкир. Он хрипел, пытаясь продолжать говорить несмотря на боль в лёгких. — Если ты действительно хочешь, то можешь отследить путь транзакций, но я-то знаю, что ты не станешь этого делать. Ты эгоист, Дэ, но ты не пойдёшь на саботаж ради собственной выгоды — это не в твоём стиле. Всё встало на свои места, и брюнет приоткрыл рот, кивнув. — Ах, ясно... кажется, я всё понял, — чеширская улыбка Чондэ вернулась. — Ты прав. Ты уже расправился с фондами, так что я мало что могу сделать — я не буду пытаться отследить деньги. Как ты и сказал — это не в моём стиле. Я лучше продолжу наблюдать за тем, как все вы переживаете этот ночной кошмар. — Чондэ, факт того, что ты на нейтральной стороне, не делает тебя правым... — А я никогда этого и не говорил, — усмехнулся брюнет. — У меня не такие мотивы, как у всех остальных, но это не означает, что у меня их вообще нет. Ты до сих пор не сказал мне, как обойти LSM. Даже если у тебя нет денег, это ещё не означает, что их нет у твоего партнёра. Чунмён болезненно скорчил лицо, и Чондэ фыркнул, поправив самого себя. — Или, скорее, твоего бывшего партнёра. — Я ничего не скажу, — настаивал Чунмён. Младший в течение долгого момента оценивающе смотрел на банкира. Чондэ был не очень хорош в вопросах насилия, и, если Чунмён не собирался говорить, он не так много мог сделать. Однако— — Почему? — не мог не спросить он. — Назло тебе, — усмехнулся Чунмён, весело смеясь несмотря на хрипоту в голосе и боль в конечностях. Губы Чондэ вытянулись в тонкую линию, и парень по-кошачьи улыбнулся. Слова Чунмёна более чем удовлетворили его. — Вот как ты ведёшь игру — делаешь так, как тебе будет угодно только потому, что ты так хочешь, — хакер зааплодировал. Он погладил старшего по щекам и проследил пальцами по его челюсти — Чунмёну хватило сил, чтобы схватить одну из рук парня в свои. Банкир поднёс пальцы Чондэ к своим пересохшим губам и мягко поцеловал. — Я о многом жалею в своей жизни, но не жалею о Лу Хане, Минсоке, Исине и... тебе. — Какая жалость, — сказал Чондэ, одёргивая руку. — Даже если ты будешь вести себя, как хороший парень, Чунмён, это не изменит того, кто ты. В конце концов, ты всё ещё подонок. — Я всегда ненавидел то, что ты говоришь такие слова с улыбкой, — почти заскулил Чунмён. Он прислонился к стене, качая головой. — Всё в порядке — тебе осталось терпеть совсем недолго. Гляди-ка, твоя истинная любовь здесь, — дразнил брюнет. Дверь в комнату снова открылась и внутрь мягкими шагами вошёл человек. Чондэ взглянул на банкира в последний раз, не переставая улыбаться. — Встретимся в конце пути, Мён. Чунмён наблюдал за тем, как уходил Чондэ. Брюнет оставлял его с человеком, который пришёл, чтобы наконец покончить с жизнью банкира. Чунмён смотрел на обувь человека, пока тот приближался. Он отказывался смотреть вверх. Человек с жалостью погладил его по голове — с добротой, которая на самом деле была ничем иным как поддразниванием. Чунмён думал, что всё в порядке. В конце концов, он ни о чём не жалел.***
Когда дверь открылась, Минсок изо всех сил старался улыбаться и сохранять позитивное настроение, но, судя по небольшой гримасе Криса, у него не получилось. Брюнет сдался, легко вздохнув и наклонил голову вперёд от стыда и смущения. Татуировщик стоял на пороге, пытаясь найти нужные слова. — Он разозлился, да?.. — больше утвердил, чем спросил Крис. На кивок секретаря Крис шагнул вперёд и потянул Минсока в свои уютные объятия. Парень похлопал старшего по спине. — Прости... и спасибо. — Почему ты никогда не говорил нам? Или, по крайней мере, мне? Ты обвинил меня во лжи, и всё же ты... — Минсок затих, обидевшись на парня, но не стал выбираться из его тёплых объятий. Крис выглядел слегка виноватым. — Прости... я просто был немного зол... и слишком резок. Я не хотел тебя обижать. Я, эм, почему бы тебе не зайти и тогда я всё объясню? Лэя нет дома, так что мы одни. Художник шагнул обратно в квартиру и придержал дверь открытой для Минсока, который тут же вошёл. Первое, что заметил секретарь — запах. В квартире стоял слабый травяной аромат — не слишком приторный, но всё же щекотал вкусовые рецепторы брюнета. Однако Минсоку было комфортно — дом словно приветствовал его. Он стянул ботинки и последовал за Крисом в гостиную. В каком-то смысле она была аккуратной. Полки и столы украшали странные предметы и украшения. По сравнению с голыми белыми стенами пентхауса Лу Ханя, квартира Криса казалась хорошо обжитой. Минсок сел на диван, в то время как высокий парень вернулся из кухни с двумя кружками чая. Пакетики лениво плавали в горячей воде, окрашивая жидкость светло-жёлтым цветом. — Хочу выразиться предельно ясно — я отрёкся от своей семьи, — начал Крис. От столь неожиданного заявления Минсок чуть не поперхнулся чаем. Он поставил кружку на стол и закашлялся, вытирая мокрые губы. Татуировщик извинился и протянул ему полотенце. — Отрёкся? Ты? — откашлявшись, спросил Минсок. — Ну, это было сложно, но моя семья и я... мы в общем-то отреклись друг от друга. Когда я достаточно повзрослел, чтобы понять, чем они занимаются и как ведут бизнес, мне это не понравилось. Короче говоря, я был очень умным и должен был продолжить их дело, но вместо этого я взбунтовался. Мои родители разозлились, и я ушёл из дома. — Тогда... зачем ты пришёл в офис Лу Ханя? — Даже после того, как я ушёл из дома, родители делали всё возможное, чтобы вернуть меня — однажды даже пытались саботировать мой бизнес. Родители обещали, что, если я заключу с Лу Ханем сделку, то они перестанут мне докучать. Обещали оставить меня в покое до конца моей жизни... и я согласился. — Твои родители попросили тебя? Почему? — Я лучше веду бизнес, чем мой отец. Более осторожно, можно сказать, — Крис печально улыбнулся. — Если тебе не нравится то, чем они занимаются, почему ты их не сдал? — спросил Минсок, с непониманием нахмурив брови. Крис вздохнул и провёл огромной рукой по медным волосам. — Когда-то и я задавался подобным вопросом... но до сих пор не знаю ответ. Это сложно, ведь, хоть они и занимаются чем-то ужасным, они всё ещё моя семья. Моя мать была очень ласковой, пока растила меня, а отец всегда гордился мной. Я их не люблю, но и ненавидеть не могу. — Но из-за них пострадали люди — другие потеряли свои семьи! — Ты знал, чем занимается Лу Хань, так почему ты никогда не пытался сдать его полиции? — спросил художник. Минсок молчал. Он смотрел на парня с широко раскрытыми глазами, не в силах сказать ни слова. Крис улыбнулся. — Я знаю, ты говорил, что тебе нужны деньги, но неужели благополучие сотен жизней других людей важнее, чем жизнь одного? Так не должно быть, и всё же ты до сих пор не сдал Лу Ханя. Я не стану спрашивать, почему, ведь у тебя, вероятно, есть своя на то причина... но иногда люди делают что-то даже если причины у них нет. Минсок опустил взгляд в пол. — Прости... — Всё в порядке, Минсок, я знаю, что ты хороший парень — хороший парень, которого преследуют неудачи. Иногда сложно сделать правильный выбор, — Крис протянул руку и утешительно провёл ей по плечам Минсока. — И я, например, очень благодарен за то, что ты сделал. Я знаю, что ты чувствуешь себя плохо — ведь ты предал его — независимо от того, какой он ужасный человек. — Ну, на самом деле меня это больше не беспокоит, — утверждал Минсок, пренебрежительно махнув рукой. Крис приподнял бровь. — Неужели? Ты казался поникшим, когда показался на пороге. — Я расстроен, потому что потерял работу. Почему я должен быть расстроен из-за него? — О, мне казалось, что он тебе нравится. Минсок посмотрел на друга почти с комически широко раскрытыми глазами, совершенно сбитый столку и даже слегка обиженный тем, что парень пришёл к такому выводу. — Он мне не нравится! — закричал брюнет, защищаясь. Крис вздрогнул и поднял руки вверх в знак мира, отсаживаясь от внезапно разозлившегося секретаря подальше. — Ого, вау, прости... просто это очевидно. Минсок фыркнул и отвернулся в сторону, надувшись, словно ребёнок, в то время как Крис рассмеялся над его поведением. Да ни за что. Боль, которую чувствовал Минсок от предательства Лу Ханя можно было сравнить с той, когда ребёнок предаёт своего родителя — ни больше, ни меньше. — Так ты всегда знал, что Лу Хань наркобарон? — спросил старший, пытаясь сменить тему. — Да, — признал Крис. — Lu Corporation довольно популярна, и не только для обычных зевак. Мои родители часто пилили меня, так как хотели, чтобы я сблизился с владельцем, чтобы они могли получить акции. Но вскоре их поймали за мошенничеством, — высокий парень покачал головой. Это маленькое движение лучше, чем любые слова, показало то, что Крис считал своих родителей идиотами. — Знаешь кого-нибудь ещё, кто вовлечён? — спросил Минсок, прощупывая почву. Крис сделал задумчивое выражение лица, пытаясь вспомнить, но в конце концов пожал плечами. — Да вроде нет. Я старался не ввязываться в этот бизнес. Крис не знал о том, что Лэй был наркобароном и его настоящим именем было Чжан Исин. — Ясно, — произнёс брюнет. Он поднял забытую кружку со стола и отпил крепкого чая. Так как Крис позволил Минсоку остаться на ночь, брюнет решил отплатить высокому парню, приготовив для него ужин. Чтобы держать ситуацию с Лу Ханем в узде, им пришлось отказаться от приглашения Бэкхёна. Минсок действительно никогда прежде не оставался с Крисом наедине без болтливого блондина. И хотя на первый взгляд это казалось странным, в конце концов они расслабились, окунувшись в приятную атмосферу. Крис был не таким разговорчивым, как Бэкхён, но намного экспрессивнее в выражении стиля своей квартиры. После того, как Крис ударился коленом об край стола в который раз, Минсок уже не мог сдерживать слёзы, проступавшие от смеха. Это было тем, что Минсок любил. Ему нравилось, что рядом с ним были люди, к которым можно было обратиться за помощью, когда всё шло наперекосяк — люди, которые могли выслушать его жалобы и сказать ему, что всё будет хорошо. У него была мать, но он ненавидел беспокоить её своими проблемами, так что ему становилось крайне одиноко, когда не находилось человека, к которому можно было обратиться, когда брюнет больше всего в этом нуждался. Он скучал по чему-то подобному — это было именно тем, чего он всегда хотел. Но другая его часть просила чего-то другого. Ночью, когда они готовились ко сну, Крис предложил Минсоку занять кровать Лэя, так как тот уехал на какое-то время, и брюнет вспомнил слова Криса. Ему не нравился Лу Хань, а даже если нравился, наркобарон больше не желал его видеть. Минсок скучал по прикосновениям его рук, по тому, как он перевязывал мягкой верёвкой его запястья и позволял дышать, но прекрасно понимал, что этого не случится. Минсок вскочил посреди ночи, тяжело дыша. Он открыл глаза как раз перед тем как во сне его лицо встретилось с полом. Он до сих мог чувствовать жёсткую хватку чьих-то рук на своих волосах и впервые за долгое время своих кошмаров, Минсок не мог различить, кто именно на него нападал. Брюнет вздрогнул и постарался перевернуться набок, но вдруг осознал, что не может. Он застыл, не зная, что делать. Его сонному мозгу потребовалась минута, чтобы осознать, что позади него находился человек. Он вдохнул, слегка успокоившись и повернулся, чтобы посмотреть, кто лежал рядом с ним. Спящее лицо Исина смотрело на него, хотя вскоре движения секретаря разбудили парня. Исин сонно моргнул. Он сосредоточил своё внимание на удивлённом лице Минсока и улыбнулся, представляя на обозрение свою ямочку на правой щеке. — Прости, я... я могу уйти, — пробормотал Минсок, пытаясь подобрать нужные слова. Исин покачал головой и слегка похлопал его по руке. — Спи здесь, — невнятно промямлил сонный парень на ломаном корейском. Минсок расслабился и опустил голову на подушку. Глаза Исина снова закрылись, а его дыхание выровнялось. Брюнет наблюдал за парнем, и его разум начал засыпать. Присутствие Исина напомнило ему о Лу Хане — и том, как он практически отказался от него ради того, чтобы защитить своего друга. Он до сих пор не жалел о содеянном, но горел огромным желанием всё исправить. Крис говорил именно об этом — хоть Лу Хань и занимался ужасными вещами, в некотором роде Минсоку было не всё равно. Брюнету нужно было перестать это отрицать — Лу Хань не был хорошим человеком, но он был рядом с Минсоком, когда тот в этом нуждался. Так что на этот раз пришла его очередь оказывать ему услугу вместо того, чтобы всё портить. Он потянулся вперёд и слегка потряс Исина за плечо, так как не хотел его пугать. Он тряс парня до тех пор, пока тот не открыл глаза. Китаец растерянно моргал, глядя на старшего. — Я хочу помочь Лу Ханю, — тихо прошептал Минсок. Исин снова медленно моргнул, пытаясь осмыслить сказанные брюнетом слова. В конце концов он кивнул, а затем зевнул, опуская руку на тело парня. — Завтра, — пробормотал он, и Минсок кивнул. Брюнет натянул одеяло по самый нос и закрыл глаза, снова засыпая. Утром они обсуждали многое. Исин с мрачным лицом слушал, как Минсок пересказывал случившееся. К счастью, Криса не было рядом, так как ему нужно было отправиться на работу. Китаец похлопал парня по плечу, когда они всё обсудили. Брюнет мог только печально улыбнуться. Исин пообещал, что найдёт способ, чтобы всё исправить — сказал, что знает, к кому бы он мог обратиться за помощью. Большую часть утра музыкант провёл в своей комнате, разговаривая с кем-то по телефону, пока Минсок хлопотал на кухне за приготовлением горячей чашки кофе. Исин показался только во второй половине дня. Он был уставшим, но на его лице сияла улыбка, полная надежды. — Мой друг готов помочь кое с чем, что наверняка может помочь Лу Ханю и держать полицию в страхе, но нам нужно действовать быстро. Хочешь перед выходом принять душ? — А, да, конечно, — ответил Минсок и встал с места, соглашаясь на предложение. Он немного нервничал, так как никогда прежде не встречался с людьми без Лу Ханя, а теперь ему придётся справляться в одиночку. По крайней мере рядом будет Исин, и даже если Лу Хань больше не хотел видеть Минсока — брюнет мог это пережить. Минсок хотел хотя бы раз помочь наркобарону. — Не думал, что ты выступишь в его защиту. Имею в виду, что, когда ты узнал, кто я такой на самом деле, ты выглядел немного расстроенным. Я знаю, что Лу Хань не самый простой человек, так что это вроде как... похвально, что ты хочешь ему помочь, — сказал Исин, сидя на водительском сидении и направляясь в центр города. Оба парня были одеты с иголочки по этому случаю (хотя Минсок был одет в рабочую одежду, в которой покинул офис Лу Ханя). — Просто столько всего случилось... — весьма смутно объяснил брюнет. — Он конкретный мудак, но я многим ему обязан. Исин понимающе кивнул. Остальную часть поездки они молчали и когда наконец добрались до пункта назначения, Минсок почувствовал, как его сердце буквально пытается вырваться из груди. Он действительно собирался сделать всё возможное. Брюнет не имел ни малейшего представления о том, чем всё закончится, и сможет ли человек, с которым связался Исин, помочь им, но Минсок был обязан попытаться. Ему было страшно, но хотя бы раз он должен был поступить правильно ради наркобарона, который согласился взять его на работу. Минсок крайне удивился, когда осознал, что ждущим их человеком был Хуан — мужчина, при котором всегда была сигара. Он был первым из клиентов, с которыми Минсоку пришлось повстречаться, сопровождая Лу Ханя. Темноволосый китаец всё так же был одет с иголочки и держал толстую сигару между пальцами. Он одарил гостей приветливой улыбкой, и по спине брюнета побежали мурашки. — Так-так, какой сюрприз, ко мне пожаловала домашняя зверушка Лу Ханя, — сказал Хуан, с любопытством наклоняя голову. Секретарь посмотрел на Исина, и парень неловко отвёл взгляд в сторону. — Я забыл ему рассказать о тебе, — тихо признал он. Минсок закатил глаза. — Предполагаю, что вся эта договорённость — целиком и полностью твоя инициатива? — спросил мужчина и шагнул вперёд, рассматривая парня. Минсок подавил желание сделать шаг назад и встретился с Хуаном взглядом. — Да. Лу Хань слишком гордый, чтобы просить помощи у других, поэтому я делаю это за него, — уверенно ответил он и мысленно похлопал себя по спине за то, что не заикался. — У него есть свои на то причины. Так он будет выглядеть слабым. После того, как он был выбран в качестве главы компании, это поставило бы его положение под угрозу, так как все начали бы сомневаться в его кандидатуре. То, что он отправил питомца решать свои проблемы, даже хуже, — насмешливо произнёс Хуан. Его вежливая улыбка быстро сменилась на высокомерную. — Сяомин... — начал Исин. Он шагнул вперёд, чтобы вмешаться, но остановился, когда Минсок снова заговорил. — Меня никто не отправлял, я пришёл по собственному желанию, потому что задолжал ему. Хуан поднял бровь и кивнул. — Все трое из нас здесь что-то должны Лу Ханю, хотя именно он крадёт наши деньги — так что я думаю, мы сможем что-нибудь придумать, — подтвердил мужчина, и выражение лица Минсока просветлело. — Ты готов на всё ради него? — Прошу прощения? — Если я скажу тебе уйти от Лу Ханя и стать моей игрушкой, ты согласишься? — Хуан лениво затянулся сигарой и впился взглядом в секретаря. Минсок потерял дар речи. Сменить одного мудака на другого? Минсок не был уверен, что был готов пойти на такой шаг. Но оказалось, что это не имело никакого значения, так как спустя долгую минуту молчания Хуан разразился смехом, с каждым своим вздохом выпуская изо рта густой дым. — Я шучу. Я не заинтересован в том, чтобы держать игрушку. Слишком много хлопот, — заверил мужчина. Минсок почувствовал огромное облегчение и с усталой улыбкой посмотрел на Исина. Друг ободряюще улыбнулся. Они устроились на диванах, и Минсока бросило в холодный пот, когда он осознал всю серьёзность дела. Он вытер ладони о брюки и попытался успокоиться. — Я в курсе всей ситуации — Лу Хань упоминал внезапные рейды полиции и инспекции. Некоторые из партнёров пытаются избавиться от хвостов, но мне интересно, каким же образом Лу Хань умудрился засветиться? Как так вышло, что полиция сидит у него на хвосте? — Мне предоставили файлы из полицейских архивов для расшифровки, из которых я узнал, что анонимный источник поставлял полиции информацию об определённых точках и людях, которые могут быть вовлечены. Этого хватило, чтобы они зашевелились, — объяснил Минсок. — Анонимный источник также указал на Лу Ханя. — Ты занимаешься расшифровкой? — этот факт привлёк внимание Хуана, и брюнет кивнул. Мужчина заёрзал на диване, задумчиво постукивая пальцами по колену. Он смотрел на секретаря, изучая его. — Я считаю, что мы определённо что-нибудь придумаем, господин Ким, — заверил Хуан, явно заинтересованный навыками Минсока. — Сейчас Лу Ханю нужно избавиться от полиции, — отрезал Исин. — Именно поэтому он заключил сделку с Ву... — музыкант посмотрел на секретаря, и брюнет стыдливо поморщился. Хуан повеселел, так как понял, в чём дело. — Это даст ему достаточно времени, чтобы замести все следы и навести правоохранительные органы на ложный след. — Думаю, что с этим я могу справиться, — добавил Хуан. — Есть люди, от которых я давно хотел избавиться, но мне всё никак не выпадал удобный случай. Посмотрим, получится ли у меня сделать из них приманку. — Постойте, — оживился Минсок, поражённый внезапной идеей. — Вы знаете Пака? — Я знаю много Паков, господин Ким, — засмеялся Хуан. — Того, что обосновался в Дэгу. Кажется, он заправляет сетью производственных фабрик. — А, этого Пака. Да, я знаю его. — Как думаете, можете подставить его? — Я могу сделать даже больше, — хитро улыбнулся Хуан. — У меня так много грязи на этого человека, что можно подумать, будто он повсюду разбрасывает своё грязное бельё. Он умеет хорошо прятаться, но ничего не сможет сделать, так как у меня уже есть то, что мне нужно. Почему ты хочешь подставить его? Минсок пожал плечами. — Убить двух зайцев одним выстрелом. Я должен его племяннику Пак Чанёлю. Когда он встанет во главе компании вместо своего дяди, я уверен, что он будет хорошим управляющим. В будущем Вы заработаете хорошие деньги, если поможете ему сейчас. Почуяв выгоду, Хуан с готовностью согласился, довольно улыбаясь. — Каким образом эта идея воплотится в жизнь? — спросил Исин, выражая неуверенность относительно успешного исполнения плана. — Предоставь это мне, — ответил мужчина, вытаскивая очередную сигару из пальто. — Я разберусь. Так как сейчас мы знаем кого и когда подставлять... предполагаю, что справлюсь в течение нескольких дней, в идеале завтра. Так? — Всё верно, — согласился Минсок. — Тогда всё просто. Заключительной частью этого обмена является то, что вы двое можете мне дать, чтобы сделка того стоила. Господин Чжан и я уже обсудили все требования по телефону. — Я должен одержать победу в судебном разбирательстве, чтобы помочь ему заполучить два филиала, плюс деньги, — Исин вздохнул и покачал головой. Губы Хуана растянулись в самодовольной, но всё же благодарной улыбке. — Но ты... у тебя нет ни денег, ни бизнеса, я даже никакой долгосрочной выгоды от тебя получить не могу, — он повернулся к Минсоку. — Я заинтересован в твоих навыках, так как у меня есть кое-какие документы, и я хочу, чтобы ты просмотрел их — предоставляю тебе полную свободу действий. — Я могу сделать это, — согласился Минсок. Хуан поднял руку, давая понять, что он ещё не закончил. — Лу Хань обещал мне возможность поразвлечься, — на этих словах температура тела брюнета упала, и внутри его живота образовался холодный ком. — Как я понял, ты больше на него не работаешь, а это значит, что больше ты не эксклюзивный товар. У тебя нет ничего, кроме себя самого, так что твоё тело и расшифровка нескольких файлов — меньшее, что ты можешь предоставить. Минсок хотел было спросить, действительно ли он обязан раздвигать ноги, так как ненавидел, когда в нём видели только секс-игрушку, которая не умела ничего, кроме как угождать другим, но увидел выражение лица мужчины и понял, что спорить бесполезно. Если бы Минсок отказался, это означало отказ от всей сделки в целом, а он не мог потерять шанс на спасение Лу Ханя. Минсок знал, что у наркобарона не было другого плана. — ... Хорошо, — уступил Минсок, в поражении опустив плечи. Хуан одобрительно улыбнулся. — Почему бы не покончить с этим сразу и приступить прямо сейчас? Минсок вздрогнул, перемещая взгляд между мужчиной и Исином, который сидел рядом с ним, широко раскрыв глаза. — С-сейчас? — Да, сейчас будет лучше всего. У Лу Ханя не так много времени, а я не собираюсь браться за дело, пока не получу первоначальный взнос. Плюс ко всему — я крайне занятой человек. Так что сейчас самое лучшее время, — подтвердил Хуан. — О, и до того, как ты испугаешься, мне больше нравится смотреть, чем участвовать. Так что можешь поиграть с господином Чжаном. Исин и Минсок обменялись обеспокоенными взглядами, так как не ожидали столь неожиданного поворота событий. Уловив напряжение в воздухе, Хуан закатил глаза. Он порылся в карманах и бросил маленький пакетик в сторону двух колеблющихся парней. Минсок неумело поймал пакетик, лишь боковым зрением заметив его приближение. Он приподнял его, увидев внутри маленькие белые таблетки круглой формы. — Что это? — спросил он. — Поможет вам двоим поймать волну. Каждый возьмите по одной. Брюнет сглотнул, с опасением глядя на маленькие таблетки. В последний раз он принимал наркотики сам того не поняв, и в конечном итоге это породило ужасные воспоминания. Исин первым залез в пакетик и взял одну таблетку для себя, помещая её на языке, а затем беспомощно улыбнулся. — Минсок, давай, — попросил парень. Минсок ещё какое-то мгновение смотрел на пакетик, а затем вытащил из него таблетку. Всё началось довольно легко. Исин и Минсок неловко мазали поцелуями по шеям друг друга, и вскоре их руки отважились опуститься ниже талии. Хуану действительно больше нравилось наблюдать. Минсока коробило от мысли, что он вступал в интимную связь с кем-то, кого едва знал, и что за этим процессом наблюдал кто-то ещё, но он старался об этом не думать. Он попытался отвести взгляд в сторону, притворившись, что мужчины не было в комнате. В какой-то момент стало жарко. Минсок и Исин начали задыхаться и краснеть, целуя и беспрерывно касаясь друг друга во всех доступных местах. Это было невероятно приятно. Именно Исин потянул Минсока на свои колени, но брюнет был тем, кто с готовностью тёрся о бёдра парня. Вскоре с их губ начали срываться довольные стоны. — Как далеко... — попытался пробормотать Исин, но отвлёкся, когда Минсок обхватил его лицо ладонями и начал целовать щёки, неуклюже передвигая губы. Все его чувства затуманились, и он почувствовал растущее желание прикасаться к Исину как можно больше. Исин переместил руки на ягодицы Минсока, двигая руками в такт медленному трению бёдер. — Трахни его. Я хочу увидеть, как вы оба теряете над собой контроль. Хочу наконец увидеть лицо домашней зверушки Лу Ханя, когда её трахают, — приказал Хуан и лениво вытащил сигару изо рта, поглаживая себя через брюки. Слышалось множество неловких и спутанных стонов, пока Исин и Минсок пытались справиться друг с другом. Они оба слишком разгорячились и возбудились и не могли сконцентрироваться на чём-либо кроме того, чтобы тереться друг о друга. Исину удалось найти презерватив, и Минсок вытащил член музыканта из брюк, лениво натягивая на него латекс. Исин расстегнул брюки брюнета и стянул их вниз по бёдрам. Секретарь вдруг замер. Минсок отстранился, глядя на неловкое выражение лица Исина. Стыд горячей волной пробежал по всему его телу. Он должен был напомнить себе, что всё это было ради Лу Ханя, которому он больше не принадлежал. Минсок наклонился и поцеловал парня в губы, заставая его врасплох. Он больше не принадлежал Лу Ханю, но вес шпилек на его ушах доказывал обратное. Попытавшись приготовиться, в конце концов Минсок медленно сел на член Исина. Ствол уже был твердым и жёстким и пульсировал внутри него. Он ахнул, почувствовать, как член вошёл глубоко внутрь, когда Минсок полностью сел, и застонал от удовольствия. Позади себя он услышал стоны Хуана, который наблюдал за тем, как тело Минсока принимает в себя член Исина. Он почувствовал покалывание в животе от мысли, что кто-то наблюдал за тем, как его трахали — и хотя он ненавидел это, наркотики в его крови превращали действо в нечто блестящее. Вскоре брюнет уже подпрыгивал на члене, постанывая в унисон голосу Исина. Китаец был деликатен, и с каждым толчком его бёдер секретарь молил о большем. Минсок не был уверен, почему он так себя вёл — нравилось ли ему на самом деле или это был эффект от наркотиков. Сейчас ему было всё равно. Он обнял Исина за шею и продолжил двигаться. Его собственный член уже ныл, прося о внимании. Исин схватился за лодыжки Минсока, пытаясь контролировать свой отчаянный темп, но ничего не вышло. Минсок подпрыгивал высоко вверх, так как сила толчков бёдер Исина была слишком яростной. Брюнет кричал от сладостного удовольствия, пока в него проникали снова и снова. Чувства обострились, и удовольствие казалось в два раза интенсивнее. В отчаянных толчках Исина было мало техничности — они были ровными и лихорадочными, и грубая сила практически доставляла боль, но Минсок чувствовал себя неописуемо хорошо. Трение опалило все его нервы, и Минсок начал выть, наклонив голову. Он выгнул спину, пытаясь контролировать жжение внутри члена и живота. Исину было не легче — он тяжело дышал, пока трахал Минсока так, словно его единственной целью было парализовать парня своими толчками. Он уткнулся лицом в шею брюнета и крепко обнял его за талию. Секретарь кричал, когда темп увеличился ещё в два раза. Своими неистовыми толчками Исин выбивал из лёгких Минсока весь воздух. Он чувствовал, как член внутри него набухает, пульсирует и подёргивается, и спустя секунду Исин с рыкоподобным стоном рухнул на спинку дивана. Минсок залился краской, когда молодой наркобарон кончил в презерватив со сдавленным криком. Он был так близко — был на самом краю несколько раз. Он чувствовал крошечную дрожь, бегущую по телу, и ощущал лёгкие волны приближающегося оргазма, но так и не смог кончить. Минсок пошевелился и захныкал, пытаясь заставить Исина двигаться снова, но напрасно. Он всхлипнул, когда почувствовал, как мягкий член выскользнул из его отверстия. Тело брюнета жаждало облегчения, и жжение буквально царапало его изнутри. Минсока стянули с коленей задыхающегося Исина и перенесли на маленький кофейный столик, который стоял напротив диванов. На этот раз Минсок смотрел на Хуана. Он покраснел, но не мог скрыть похоть в своих глазах, моля о том, чтобы мужчина сделал хоть что-нибудь — что угодно, лишь бы жжение прекратилось. Хуан ввёл два пальца в мягкое отверстие Минсока, и брюнет застонал от удовольствия. Свободную руку мужчина переместил вниз и прижал её к животу Минсока прямо над его членом. — Давай-ка посмотрим, сможем ли мы довести тебя до струйного оргазма, а? То было единственным предупреждением для Минсока, прежде чем мужчина начал яростно двигаться пальцами внутри него. Секретарь скулил — почти кричал, и схватился за запястья мужчины. Хуан надавливал ладонью на его живот, чтобы соприкосновение с простатой было более ошеломляющим. Он яростно проталкивал пальцы внутрь, растирая чувствительные нервы. От каждого неистового толчка бёдра брюнета потрясывало. Минсок выгнулся, крича, и начал корчиться, лёжа на столе. Из его члена энергично выходила смазка, а тело боролось с потоком ощущений, которые никак не унимались и от которых он не мог убежать. Секретарь закричал сквозь стиснутые зубы и вцепился в руки между его ног, так как ему казалось, что всё это уже слишком. Он выгнул спину и затрясся, так как наконец его бросило в оргазм, до которого его довёл кто-то другой, и никак не Лу Хань. Минсок задыхался и всхлипывал, но Хуан не останавливался. Мужчина продолжал трахать его пальцами, беспощадно двигаясь внутри него. — Хватит... хватит! — кричал Минсок, ошеломлённый ощущениями. Мужчина не остановился, и интенсивные волны удовольствия вскоре обратились в болезненные сокращения мышц. Желудок Минсока сжался, и дрожа, брюнет откинул голову назад. Пальцы Хуана стимулировали точки, которые не должны были — на самом деле не должны были. Минсок кончил, краснея и жалостливо всхлипнул. Его член дёргался и изливался в такт жёстким толчкам пальцев в его вымученное отверстие. Хуан остановился и отстранился, пока брюнет не превратился в кашу; но казалось, что именно это и произошло. Минсок закрыл лицо руками, всхлипывая. Никакое удовольствие и наркотики не могли справиться с горящим унижением, которое испытал брюнет от того, что помочился на себя из-за непрекращающихся движений Хуана. Мочевой пузырь Минсока покалывало — он буквально умолял о том, чтобы брюнет высвободил остатки или же побежал в ближайшую ванну даже будучи столь униженным. Последней каплей и верхушкой айсберга для Минсока послужило то, что он услышал стоны Хуана, и буквально через секунду почувствовал тёплую сперму на внутренней стороне своих рук и подбородке. Густая солёная жидкость просачивалась сквозь его губы. — Идеально, — промурлыкал Хуан, слегка запыхавшись. — Вы оба такие прекрасные. Я выполню свою часть сделки настолько скоро, как только смогу. Ожидайте увидеть господина Пака в наручниках. Уберитесь тут, прежде чем уйдёте, ладно? Мужчина ушёл, оставив в комнате совершенно разбитого Минсока и ошеломлённого Исина размышлять над тем, что только что произошло.
