ВС-II «Легальный исход»

Импозантный мужчина нервно крутил в пальцах карандаш, пока не заметил в дверях посетителя. Судя по ухмылке, гость уже какое-то время стоял на пороге и наблюдал за хозяином кабинета. - Что стоишь? Проходи! Давно тебя жду! - Вечер добрый, - на лице посетителя появилось самодовольное выражение. – Что это ты нервничаешь? - А ты как хотел! Эти фэсовские ищейки все роют и роют! Никак не успокоятся! Ну вернули же им клиента, чего им еще надо? - До правды докопаться, - невозмутимо, как кот Матроскин, ответил гость, садясь в кресло напротив. - Давай-давай, поиронизируй тут мне! – хозяин кабинета в сердцах швырнул карандаш на стол. – Они проверяют все бумаги, все помещения – офисы, дома… - А что ты дергаешься? – не разделял волнения посетитель. – Ты у себя под подушкой улики, что ли, хранишь? - Нет, но каждый раз мне кажется, что они дышат мне в спину! - Пусть дышат, должны же они как-то кислород поглощать. - Очень смешно! Я смотрю, ты уже на лаврах почиваешь! – хозяин кабинета нервно встал и принялся расхаживать по офису. - У меня просто все схвачено, - пожал плечами гость. – А ты своими истериками нам все испортишь. – Не дергайся. Не найдут никого сами, мы им кого-нибудь подкинем. - Что значит «кого-нибудь»? – опершись на стол, навис над ним собеседник. – Кого это ты собираешься им подкинуть? - А то некого, - беззаботно усмехнулся посетитель, подняв на него невозмутимый взгляд. – Да расслабься ты. Всегда есть люди, которых можно пустить в расход. Я человек трех знаю, как минимум. - Это кого же? - Да так… - Имей в виду, я тебе помогать в этом не буду! Клиент должен был умереть. Ты его в живых оставил, ты и расхлебывай! - Кончай истерить, - поморщился гость. – Разумеется, я сам разберусь. Наступит час, и ты обо всем узнаешь, - он встал и, не прощаясь, вышел. Хозяин кабинета тяжело опустился в свое кресло, чувствуя, как тучи сгущаются над его головой. В понедельник на летучке Шустов подвел неутешительные итоги: сканирование документов и сверка подписи Султанова с оригиналом ничего не дало. Все договора, печати и подписи были подлинными, нигде никакой фальсификации. - Опять зря теряем время, - вздохнула Соколова. - Рогозина добилась от Уфимцева согласия на обыск в его доме, - сообщил Круглов. – Езжайте с Шустовым, пока этот полковник не передумал, и осмотрите там все. Лисицын хотел возразить и напроситься сам, но подумал, что это будет слишком подозрительно выглядеть – коллеги знают их как облупленных, поэтому сделал вид, что ему все равно. В конце концов, главное, что не этот Хромов, а Игорек – человек свой, не станет на Юльку претендовать. - А нам что делать? – только и спросил Костя, когда оперативники уехали к Уфимцеву. - Таня с Сергеем будут пробивать все контакты этого полковника, - ответил Николай Петрович. – Ну и вы им помочь можете, - он посмотрел на Лисицына и Данилова. – Чем быстрее управитесь, тем лучше. Особое внимание обратить на тех, кто родился, жил или имел какое-то отношение к Ярославлю. Также тщательно проработать дела, где он пересекался с Соколовой. Нам нужно найти, откуда ноги растут у всего это бардака, - раздраженно добавил он, и эксперты поторопились выполнить приказ. - Тань, найди мне эти дела, где Юля с Уфимцевым работала, - попросил Костя, стоило им оказаться в лаборатории. – И распечатай – я поизучаю. - Ну и мне давай тогда что-нибудь, - пожал плечами Данилов. Не успела четверка приступить к работе, как на пороге появился Круглов. - Звонил Султанов, - поделился он информацией. – Говорит, что хочет прослушать записи тех звонков – может, это наведет его на мысль. Нужно съездить к нему в больницу. - Давайте я отвезу, - бодро вызвался Степан. – Серега, скопируй мне их куда-нибудь, чтобы я мог дать ему послушать, - повернулся он к Белозерову прежде, чем кто-то успел вставить слово. Через пару минут Данилов уехал, Круглов ушел к себе в кабинет, и в лаборатории воцарилась монотонная тишина. По мере пересмотра контактов Уфимцева все больше приходила на ум фраза про отрицательный результат, который тоже результат, но почему-то не грела. - Единственное, за что можно хоть как-то зацепиться, - подал голос Сергей, – это давний приятель Уфимцева, с которым они вместе учились, Салютин Дмитрий Андреевич. Много лет назад он переехал в Ярославль, а недавно вернулся обратно в Москву. У них было несколько звонков, но на этом все. - Что значит хоть как-то?! – возмущенно обернулась Белая. – Прекрасный кандидат! Уфимцев с его помощью убирает Султанова, чтобы занять место министра, а на свое место посадить своего другана. Схема стара как мир. - Давай-ка мне его адрес и телефон, - встал со стула Лисицын. – Съезжу-ка я к нему – пообщаюсь. И пробей телефон – где он сейчас? - Телефон дома, - через минуту ответил Белозеров, отправляя на печать координаты Салютина. - Наконец-то мы одни, - пафосно произнесла Таня, когда Костя уехал. - Ваши речи беспокоят меня, сударыня, - в тон ей ответил Сергей. – Осмелюсь напомнить вам, что я женат, причем счастливо. Белая прыснула. - Вам не о чем волноваться, сударь, я просто не люблю, когда много народу в лаборатории – мешают работать, только над душой стоят. - С этим согласен, - уже серьезно поддержал Белозеров. - Доброе утро, коллеги, - на пороге нарисовалась улыбающаяся Власова. – У Круглова я уже была. Чем вы меня порадуете? - А что это мы радовать должны? – буркнула в ответ Таня, сожалея, что рабочая тишина длилась так недолго. – Может, у нас сегодня печальный день – мы только печалить можем. - Да у нас, по-моему, уже вторую неделю сплошные печальные дни, - усмехнулась Рита. – Ну ладно, опечаль меня тогда. Что, совсем все глухо? Сергей вкратце рассказал свежие новости. Не успел он закончить, как в лабораторию вошел Круглов, на лице его явно отпечаталось недовольство. - Этот Султанов… - недоговорил он, сделав непонятный жест в воздухе. – То записи ему привези, то теперь отчитайся. Очухался! Заговорил! Болел бы себе спокойно дальше, не мешал работать. Я теперь должен к нему экспертов гонять по несколько человек в день! - Да ладно вам, Николай Петрович, - улыбнулась Власова. – Давайте я съезжу – моя очередь, видимо, пришла. Все уже ездили. Все равно работы для меня пока нет. Что отвезти-то надо? - Серега, распечатай ей последние наработки про Уфимцева. Можешь много распечатать – чтобы ему на целый день хватило читать, - сердито буркнул майор и вышел из лаборатории. Оставшиеся коллеги понимающе переглянулись. Рита забрала папку с документами у Сергея и направилась на выход. В предобеденный час Москва была относительно свободна, и Власова быстро добралась до медучреждения. Схватив документы с соседнего сиденья и хлопнув дверцей автомобиля, она быстрым шагом направилась в больницу. Николай Петрович прав, в последнее время они все стали подрабатывать курьерами, мелькнула мысль. Знакомое лицо на ресепшене вызвало улыбку. - Добрый день, Соня, - притормозила она, и девушка отвлеклась от бумаг. - Маргарита Сергеевна! – просияла та, удивив Риту. - Вы даже помните, как меня зовут, - заметила посетительница. - Ну, конечно, как не помнить, - улыбалась медсестра и продолжила прежде, чем Власова успела открыть рот: - Проходите, проходите, пожалуйста. Вот эта палата. - Спасибо, - улыбнулась Рита, радуясь, что ее избавили от необходимости узнавать, где лежит Султанов. Какая замечательная все же эта Сонечка, все всегда знает, всех помнит… Власова постучала и, не дожидаясь ответа, дернула на себя дверь. - Добрый день, я привезла отчет, который… - с порога начала она и осеклась, поняв, что попала куда-то не туда. В палате стояла инвалидная коляска, и в ней явно находился пациент, и явно не Султанов, потому что перед ним сидела точно не Ольга Валерьевна. В блондинистой чуть кудрявой голове Рита угадывала Шишкову. - Женя?.. – рискнула она, наблюдая, как девушка медленно встает и поворачивается к ней лицом, загораживая пациента. – Мне сказали, что тут Султанов, но… Что ты тут делаешь? Евгения испытующе смотрела ей в лицо, и Власова нутром чуяла, что что-то здесь не так, но не могла понять, что именно. Женя осознавала, что деваться некуда. Нет, она, конечно, может попытаться что-нибудь придумать, чтобы выпроводить Риту, чтобы она ничего не узнала, но… - О, господи… - едва слышно прошептала Шишкова, словно к смерти готовилась, понимая, что подготовить Власову для такой новости у нее уже нет возможности. Медленно Евгения сделала шаг в сторону, в тот же миг папка выскользнула из пальцев Риты, бумаги разлетелись в стороны, устелив пол больничной палаты. Власова вдохнула и замерла, не веря тому, что видели ее глаза: в инвалидном кресле перед ней сидел Калашников. Женя нервно крутила пальцы, стараясь придумать что-нибудь, чтобы хоть как-то сгладить шок. - Рита… - она подошла к Власовой. Та попыталась сдвинуть ее в сторону, чтобы не загораживала обзор, но Шишкова не поддалась, заставляя ее оторвать взгляд от Гриши и перевести на себя. - Он ничего не помнит, - тихо произнесла Евгения. - Что… - происходящее с трудом помещалось в сознании Власовой. - Это последствия операции – он потерял память. Он ничего и никого не помнит. Совсем, - быстро проговорила Женя, надеясь, что ее слова достигнут разума Риты, хотя полубезумный взгляд последней внушал определенные сомнения. Власова не ответила – она лишь отодвинула наконец-то Шишкову в сторону и сделала несколько шагов по направлению к пациенту. Он рассматривал ее, словно в первый раз видел, изучая с ног до головы. Рита осторожно присела на корточки, вглядываясь в лицо, такое знакомое и незнакомое одновременно. - Привет… - смогла выдохнуть она еле слышно. - Здравствуйте, - спокойно ответил ей Калашников, и Власова почувствовала, как в душе после короткого оцепенения зарождается дикий смерч. Какое, нахрен, здравствуйте?! «Он ничего не помнит», словно отложенная запись прозвучали в ее мозгу слова Жени, и Рита поняла, почему родное лицо показалось ей чужим. - Вы ведь Рита Власова, верно? – между тем, продолжал Гриша. – Мне Женя показывала фотографии и рассказывала про вас всех. Она говорила, что вы не знали, что я жив, - беспечно продолжал он, и ее трясло от осознания, что это тот же голос, но не те интонации. – Вы извините, если мы вас так напугали, - Калашников улыбнулся, как виноватый маленький ребенок, видя эти огромные глаза на бледном лице, пронзавшие его взглядом. Власовой хватило сил лишь, чтобы снова подняться на ноги. Перед глазами все плыло, и она не могла понять, то ли это слезы застилают ей взор, то ли голова пошла кругом. - Рита, я тебе все объясню… - услышала она за спиной тихий голос Жени и резко обернулась. – Я все расскажу… - в ее голосе звучали умоляющие нотки. – Пожалуйста, скажи что-нибудь. Хочешь, я позову Соню, она принесет успокоительное? Власова не отвечала, молча переводя взгляд с Шишковой на Калашникова, чувствуя, как внутри происходит что-то непонятное, неведомое, как становится трудно дышать – не то что говорить. Она вдруг развернулась, метнулась к двери и пулей выскочила из палаты. - Черт… - сжала от бессилия кулаки Женя, разрываясь между желанием догнать ее и не оставлять Гришу одного. - Похоже, она и правда испугалась, - услышала она за спиной веселый голос Калашникова. – Неужели я такой страшный? На счастье Шишковой, дверь в палату открылась, и вошел Данилов. - Я узнал, что… - Здесь только что была Рита, - перебила его Женя, и он мгновенно изменился в лице. - Что?! - Я не знаю, как она узнала. Она вошла в палату с бумагами, - Евгения указала на пол, - и… Догони ее, Степа! Ее нельзя сейчас оставлять одну. Она сама не своя! Она не могла уйти далеко. Пожалуйста! Данилов стремглав вылетел из палаты, а затем и из больницы. Твою налево! Как Власова умудрилась сюда прийти? Каким образом она оказалась в палате Калашникова? Притягивают они друг друга, что ли. Степан повертел головой, но Риту не увидел. Черт! Не могла она так быстро уехать. Нет, шок, конечно, зверский, но Власова не стала бы садиться за руль в таком состоянии. Где она может быть? Данилов сбежал по ступенькам и, обойдя здание больницы слева, увидел знакомый джип и Риту, нервно ходящую по свободным парковочным местам, явно пытающуюся сложить два и два в четыре, а получалась другая цифра. Власову трясло. Он жив! Господи, как же так? Она ведь получила письмо… А он жив! Не умер во время операции. Но раз сидит в кресле, значит, остался инвалидом. Но это неважно, на фоне остального это мелочи, потому что этот взгляд… этот голос… она снова содрогнулась, будто ее обожгло. Господи, это не его, все чужое, абсолютно чужое… - Рита! – услышала она окрик и, обернувшись, увидела подбегающего к ней Степана, на лице которого было четко написано, что он в курсе ситуации. - Данилов, отвали! – рявкнула она, вытягивая руку, словно устанавливая барьер, и он умерил свою прыть, остановившись в паре метров от нее. Власова отвернулась, чтобы он не видел ее в таком состоянии. Она понимала, что выглядит сейчас хуже покойника, наверное, потому что чувствует себя именно так. Внутри все бушевало – крутилось, скрипело, выло и билось во все стенки, и ей казалось, что ее просто сейчас разорвет изнутри от нахлынувших эмоций, от попытки их все же сдержать и не устроить истерику прямо во дворе больницы. - Рит… - Данилов, заткнись! – снова рявкнула она, тяжело дыша, словно пытаясь выпустить этот лютый смерч через вдох-выдох, чтобы он не убил ее раньше. Но ничего не выходило. Власова чувствовала, что ее трясет, что она не в силах побороть последствия шока, не в силах успокоиться, а тут еще Степан сверлит в спине дыру глазами. Стараясь не встречаться с ним взглядом, Рита пошла к машине, но Данилов опередил ее и закрыл собой водительскую дверь. - Уйди с дороги! – грозным шепотом заявила она, даже не представляя себе, какое устрашающее зрелище представляет собой в этот момент. - Не уйду, - спокойно ответил Степан, понимая, что ни разу за все эти годы не видел ее такой. – Я не пущу тебя за руль. Давай ключи – я сам тебя отвезу. - Пошел вон! – он уловил в ее голосе эти истерические нотки, не предвещавшие ничего хорошего, поэтому смог вовремя перехватить кулак, летевший ему в лицо, и скрутить Власову, щелкнув наручниками у нее за спиной. - Данилов, убью! – ощетинилась она как загнанный в угол дикобраз, но он не смутился. - Потом убьешь, - просто бросил Степан. Самым главным сейчас было сохранять спокойствие и дать ей время, поэтому он забрал у Риты ключи от машины, чтобы открыть дверцы, заставил Власову сесть на пассажирское переднее сиденье, а сам занял водительское кресло. Напряженную тишину нарушил телефонный звонок. Это была Женя, не находившая себе места от волнения. - Ты нашел ее? – даже Рита слышала ее встревоженный звонкий голос. - Да, малыш. Что там за документы на полу? Ну, что Власова принесла. - Сейчас… - послышался шелест бумаги. – Судя по всему, это для Руслана Султановича. - Так, занеси их сама ему в палату, - инструктировал Данилов. – Скажешь, что Рита очень торопилась, поэтому передала через тебя. - Хорошо. Как она? - А ты как думаешь? - Господи… - Так, давай, неси бумаги, остальное я беру на себя, - заключил Степан и, дождавшись подтверждения, сбросил звонок. Власова сидела рядом молча, отвернувшись к боковому окну, распущенные волосы закрывали лицо. Убрав телефон в карман, Данилов тяжело вздохнул. - Если ты обещаешь не драться, не буянить и вообще – вести себя тихо и прилично, я сниму наручники, - мягко произнес он, словно разговаривал с душевнобольной. - Обещаю… - после паузы отозвалась Рита, повернувшись к нему спиной. На свой страх и риск Степан освободил ее руки, внимательно следя за ее движениями, но Власова лишь потерла запястья и чуть ли не свернулась калачиком, все так же сидя спиной к Данилову. - Пристегнись, мы выезжаем, - только и сказал он, заводя машину и защелкивая ремень сам. В какой-то степени Степа надеялся, что она обернется, чтобы он мог увидеть ее лицо и прочесть на нем хоть что-нибудь, чтобы понять, что делать дальше. Но Рита не собиралась этого делать – она выхватила металлический язычок ремня и протянула ленту в сторону Данилова, отдавая ему, чтобы он сам пристегнул. Подавив вздох, Степан подчинился: железная женщина не желала, чтобы кто-то видел ее слабой. Как же Калашников-то с ней справлялся? – невольно нарисовалась мысль, но Данилов тут же стер ее. Не время для иронии – нужно как-то откачивать Власову, приводить в чувство. И, разумеется, все ей рассказать. Минут через сорок он уже тормозил у подъезда Риты. - Приехали, - коротко бросил Данилов и вышел из автомобиля, чтобы у нее была свобода действий. Пока она отстегивалась и медленно выбиралась сама на свет божий, как цыпленок из скорлупы, Степан позвонил Круглову и сказал, что Власова сегодня больше не придет на работу, потому что у нее разыгралась страшная мигрень, и добавил, что все объяснит при встрече. - Ты меня домой, что ли, привез… - пробормотала Рита, взгляд которой был все еще слегка затуманен. – Рабочий день еще не закончился… - Твой – закончился, - оборвал ее Данилов и протянул руку. - Ключи давай. И без глупостей. Власова молча вытащила связку из кармана и вложила в ладонь Степана. Не говоря ни слова, он открыл дверь и пропустил Риту вперед, затем вызвал лифт и ответственно сопроводил даму до квартиры, а там и до кухни. Бережно усадив ее на диванчик, он открыл шкафы. - Так, где у тебя тут аптечка? – не оборачиваясь, спросил Данилов. – Успокоительное есть? - Нет, - буркнула Власова, и он открыл другой шкаф. - О, зато есть коньяк! Ну, на безрыбье, как говорится… Он достал бутылку, отыскал стопку и поставил все на стол. Затем заглянул в холодильник, нашел сыр и колбасу, которые могли в данной ситуации послужить закуской, и тоже вытащил их. - О, тут есть суп! Прекрасно! – он достал кастрюлю и поставил ее на плиту разогревать. - Нормально ты так в моем холодильнике шаришься? – услышал Степан недовольный голос Власовой и улыбнулся, узнавая привычные саркастические нотки. - Кормить тебя буду, - повернулся он к Рите и сел напротив, наливая коньяк в стопку. – Так, сорок капель – для снятия стресса. Пей, - он пододвинул к ней «лекарство». Власова, не пререкаясь, хлопнула стопку и зажмурилась на секунду. - Данилов, ты же понимаешь, что я тебя убью потом, - прямо посмотрела она ему в глаза. – За все вот это… - Потом, - лаконично отозвался Степан, предлагая ей сыр и колбасу. – А пока нам надо поговорить. - Я не собираюсь с тобой разговаривать! - Ты будешь слушать – говорить буду я, - он вернул ей этот взгляд, давая понять, что выбора у нее нет. - Валяй, - безучастно бросила Рита, чтобы не сдаваться столь явно, и отодвинулась дальше от стола к диванным подушкам. Данилов рассказал все, что знал, все, что поведала ему Женя в тот день, когда он сам наткнулся на Калашникова. Власова слушала молча и по большей степени смотрела в одну точку на столе, будто не слышала, но Степа знал, что это не так. - Данилов, я получила письмо, - глухо сказала она, когда он закончил. – Он написал два письма – мне и Шишковой. Они должны были быть отправлены, если он умрет. - Про письма я ничего не знаю, - удивился он. – Женя не говорила. - Убить ее мало, твою Женю! – моментально взвилась Рита. – Как она могла такое скрыть? По какому праву вообще?! - По праву сестры и единственной родственницы, - спокойно ответил Степан. – Я понимаю, что ты сейчас не можешь реагировать адекватно… - Адекватно?! – гневно перебила она. – Я нахожу в больнице человека, которого почти четыре месяца считаю мертвым! Которого… - она осеклась и с силой выдохнула, не желая посвящать Данилова в свой богатый внутренний мир ужасов. - Она хотела как лучше, - коротко ответил он, продолжая оставаться спокойным. – Я узнал все на прошлой неделе, тогда же она рассказала Султановой. Они вместе с Девятовым пытаются найти способ заставить его память прореагировать. В выходные мы возили его в деревню, где происходил захват Потапова и его банды. А потом в соседнюю – где у него дом. Ты, наверное, знаешь… - Власова закрыла глаза, стараясь сдержать эмоции. – Он не вспомнил ничего, а в конце заявил, что побольше бы таких прогулок, а то он кроме больницы ничего не видит. Не рыдать, только не рыдать! Рита сделала глубокий вдох в попытке сдержать слезы, в голове крутилось это проклятое «здравствуйте». Как же так, майор? Ты же никогда не говорил мне «вы»… - А теперь тебе надо поесть, - встал Степан, чтобы налить ей суп. - Я не хочу, - тихо ответила она, но он был непреклонен. - Я не спрашиваю тебя, хочешь ты или нет. Всего два половника. Вот, держи, - Данилов поставил тарелку на стол и снова сел рядом. – Рит, надо, - просто сказал он, и она подняла не него замученное лицо. – Теперь вся надежда только на тебя. Мы хотели тебе рассказать, мы думали, как тебя подготовить к такому, но… не успели. Давай, ешь. Сейчас, как никогда, тебе нужно остаться в строю, слышишь? Власова молча взяла ложку в руки. Как она объяснит Степе все эти четыре месяца параллельного мира, в котором она жила, чувствовала Калашникова и разговаривала с ним? Этот мир, который рухнул сегодня в одну секунду, когда она увидела майора в палате и поняла, что он ее не узнает. Рита почувствовала, что ее снова начинает трясти. Так, не думать, сейчас не думать. Она машинально отправляла в рот суп, пока он не закончился в ее тарелке. - Вот и умница, - похвалил Данилов, но она не ответила. – А теперь спать. Тебе нужно хорошенько отдохнуть, выспаться… Где у тебя сын сейчас? В школе? Я его дождусь, предупрежу и поеду в офис, чтобы объяснить толком. - Не надо ничего говорить Никите, - слабым голосом подавала признаки жизни Власова. – Господи, я только на прошлой неделе сказала ему, что он умер… - Что он знает? – напрягся Степан. - Ничего… - взгляд ее отсутствующе бродил по стенам. – Просто что человек умер. - Ясно. Значит, для всех у тебя мигрень, поняла? Где твоя комната? Эта? Рита не отвечала, молча заходя в свою спальню. Уже перед самой кроватью Данилов развернул Власову к себе лицом, чтобы поймать ее взгляд. Она с трудом сфокусировалась на его глазах. - Не предпринимай сейчас ничего, слышишь? – Степан беспокоился не на шутку – в ее зрачках зияла бездна. – Тебе нужно отдохнуть. Даже не думай ни о чем, поняла? - Это сложно, - побелевшими губами прошептала она. – Данилов, четыре месяца… четыре месяца… - Рита не могла продолжить фразу. В порыве чувств Степан поцеловал ее в лоб и прижал к себе, ощущая, как она обмякла, словно он обнимал тряпичную куклу, после чего бережно уложил в постель. - Все, спи. Просто спи. Как проснешься – позвони. Мы все обсудим, обговорим и выработаем план действий. Позвони обязательно, слышишь? – настоял Данилов, не слишком веря в успех просьбы. Власова не ответила – просто закрыла глаза и через несколько мгновений провалилась в сон. Дождавшись, когда ее дыхание станет ровным, Степан вышел из спальни. В тот же миг он услышал поворот ключа в замке – домой вернулся Никита. - Степан Андреевич? – удивился он. - Привет, Ник. У меня к тебе дело. Твоей маме сегодня очень плохо – дикая мигрень. Я ее домой привез, она вон заснула недавно. Ты ж пацан взрослый уже, верно? - Ну, само собой! - Пригляди за ней сегодня чуток, ладно? Не доставай лишний раз, просьбы там выполняй, если вдруг ей что потребуется. - Да базара нет – справлюсь, - уверенно пожал плечами Никита. - Вот и молодец, - улыбнулся Данилов. – Я тебе свой номер телефона на всякий случай оставлю, - он продиктовал цифры. – Набери меня. – Через секунду раздался звонок, который Степа сбросил. – Ну все, будем на связи, если что. Дай пять! – попрощавшись с мальчиком, он покинул квартиру Власовых.