Девятый грех или узнай меня по нотам.

      Мои легкие спёрло от обилия воздуха. Я вдыхала не носом, а ртом, даже не стараясь дышать как можно тише и не ронять слюну на каменный пол. Лодыжку дико жгло; похоже, я ее вывихнула. Платье на мне было беспощадно разорвано — подол путался во время бега, так что Лихт просто напросто оторвал его так, что от юбки в пол осталось сантиметров двадцать. Согнувшись пополам, упершись ладонями и коленками в обжигающе холодный каменный пол, я старалась отдышаться, в то время как пианист куда-то пропал.       Когда дыхание пришло наконец в норму, я оттерла тыльной стороной ладони подбородок, мокрый от слюны, смахнула набежавшие от холодного ветра слезы и встала. Оглядевшись, я увидела огромный холл, весь отделанный белым мрамором.       Я стояла у одной их громадных колонн. они были на столько большими, что я не смогла бы обхватить ее в одиночку. Когда мое дыхание окончательно восстановилось, мне вдруг стало не по себе. Этот холодный камень, тихий огромный холл, а вокруг ни одной лампочки или хотя бы свечи. Мне с Онжин приходилось так экономить, что мы пользовались свечами вместо положенного электрического освещения. Сердце все еще бешено колотилось, а в ушах стоял шум. Мама в детстве говорила, что это из-за большой физической активности. В такие моменты слышно, как работают мышцы, но мне почему-то казалось, что это не мышцы, а мозг. Он судорожно пытался переварить полученную за последний час информацию, однако захлебывался от обилия неизвестных и перезагружался, как какой-то устаревший Windows. Уравнения с двумя переменными отдыхают.       Итак, я имела теоретический выход на отца через Куро — предполагаемого брата, однако этот же человек (или не человек, судя по сегодняшнему) утверждал, что собственноручно убил моего и своего отца. При этом он же обвинял меня в том, что я… Нет, это точно бред сумасшедшего! Так не бывает!       От отчаяния я стукнула ногой о мраморный пол. Звук удара эхом отразился от стен и распространился по всему холлу, которому, как мне показалось из-за отсутствия света, не было ни конца ни края. — Отдышалась? — из темноты выплыла тонкая фигура Лихта.       Я перепугалась, отскочила, но из-за поврежденной лодыжки громко охнула и сползла на пол.       Лихт все так же бесстрастно смотрел на меня, пока я тщетно старалась встать. Убедившись наконец, что дама не симулирует и ей действительно нужна помощь, парень соизволил подойти и одним движением руки поставил меня на ноги… вернее на ногу. Одна беспомощно зависла в воздухе, так что я очень шаталась, не имея, увы, грации цапли, с какой эти птицы держатся на одной ноге. Сейчас я понимала, что это сложнее, чем кажется. — Пойдем, — сказал Лихт и, как бы не обращая внимания на мое состояние, пошел вперед. — Стой! — окрикнула его я, и мой вопль, похоже, оказался куда громче, чем я рассчитывала.       Парень остановился и посмотрел на меня через плечо, не поворачивая корпуса. — Что еще?       Я задохнулась от возмущения и боли — лодыжка вдруг стала ужасно ныть. — Мало того что опозорил меня в зале, имел наглость подойти и докучать мне после, связался с этими двумя сумасшедшими, ввязался в драку, в результате которой я пострадала, спрыгнул со мной с пятого этажа, порвал единственное приличное платье, выкинул туфли в кусты, затащил непонятно куда, так теперь еще и указываешь что мне делать! Это похищение! За такое тебя могут упечь в тюрьму! — я отчитала его со всей возможной для меня злостью.       Я едва не рыдала, но слезы тут же высыхали на глазах из-за гнева. Я понимала, что в произошедшем более виновата я, хотя еще и не знаю, как именно. Но никак не он, только остановить поток бурных эмоций я, к моему сожалению, не могла.       Все это время Лихт смотрел на меня через плечо, даже не моргнув при этом. Он молча выслушивал всю ругань, весь поток обвинений, а потом медленно повернулся, подошел ко мне, так близко, что я чувствовала его холодное дыхание на своих щеках. — Ты должна быть благодарна мне за то, что я спас тебя. Если бы не я, ты не отделалась бы простым вывихом лодыжки и стертой кожей на ногах. Полиция была бы, да. И знаешь, что бы они делали там? Осматривали твой труп, только никаких следов преступника они бы не нашли. А я бы все это время спокойно находился в зале и слушал выступления других бездарностей вроде тебя, а не выслушивал ругань сопливой девчонки-эгоистки. — его слова были обидны для меня.        Я потупила взгляд и только сейчас вспомнила о том, как Лихт принял удар Куро на себя. Его рубашка была разорвана, а с рукавов капала кровь. Он прав, я — эгоистка.       Я не знала, что ему ответить, ведь все это было правдой. Так я и стояла босая, в одних лохмотьях посреди этого огромного холла, в то время как мои ступни саднило, а лодыжка ужасно болела.       Я все еще чувствовала дыхание Лихта на своих щеках, когда его невероятно теплые руки коснулись моей талии и, не успев моргнуть, я оказалась на руках у парня. — Что ты делаешь? — прошептала я, потому что голос мой, сорвавшийся на визг, вдруг пропал. — Несу тебя, — ответил Лихт чуть слышно, так что у меня по спине побежали мурашки, то ли от тепла его тела, то ли от этого шепота. Мои щеки горели. У меня было такое ощущение, что сейчас мимо них пронесли маленький огонек, от которого осталось тепло.       Я помолчала. Я не знал, что еще спросить и нужно спрашивать ли мне что-то вообще, ведь пианист ясно дал понять, что разговаривать он не настроен. Но я хотела как-то извинится перед ним за то, что отчитала его чуть ранее. — Твоя рука… — начала было я, но осеклась. — Лучше о ногах своих волнуйся, — Лихт даже не смотрел на меня.       Мне в этот момент ужасно захотелось увидеть его темно-синие, почти черные глаза. Так сильно, что я устыдилась этого желания и, обхватив себя руками, потупила взгляд. — Прости, — прошептала я. Лихт остановился и посмотрел на меня. Я почувствовала его взгляд и подняла глаза, встречаясь с его. С минуту мы смотрели друг на друга. Было такое ощущение, что он пытался найти в моих глазах что-то. Или мне показалось? Но я разорвала эту связь, опустив глаза. Мы двинулись дальше через бесконечные темные коридоры. — Я так и не понял, какого цвета у тебя глаза? — спросил меня парень.       Я удивленно посмотрела на Лихта. Этот вопрос показался сейчас таким неуместным, что я тихо-тихо засмеялась. — А ты как думаешь? — ответила я на его недоумевающий взгляд.       Лихт не ответил.       Мы все шли и шли, так что я начала думать, что этот лабиринт коридоров никогда не закончиться. — Лихт? — позвала я, чувствуя, что еще немого и я засну, растворяясь в его тепле. — Ну чего? — в его голосе было слышно раздражение, но не сильное. Скорее всего, оно было из-за того, что он устал меня нести. Но сама я идти не могла, по сему была ему премного благодарна. — А где мы? — поинтересовалась я. — У меня дома.       Ответа я почти не услышала, потому что погрузилась в объятья Морфея. На его руках все же было удобно. Тепло его тела успокаивало, параллельно с этим грея не только снаружи, но и внутри.