Девятый грех или узнай меня по нотам.

      Нужно ли говорить, как жутко стыдно мне было? Сколько раз я плакала? Но эта боль не заглушила весь этот нарастающий в моей груди ужас. Наоборот, мне стало хуже. На меня идет охота. В милицию пойти нельзя, меня там тоже ищут. На улицу нельзя. Никуда за пределы дома. А теперь еще и за пределы комнаты. Лихт ясно дал понять на ужине, что я в западне. И единственный способ выжить для меня — это сотрудничать с Куро и Махиру. Эти двое будут патрулировать территорию дома Лихта ночью, когда Махиру не нужно быть в школе, в то время как сам Лихт и его… друг будут делать это днем. Нужно ли говорить, что ночью я не смыкала глаз. Не чудилось, что в моем окне кто-то стоит. Я слышала за дверью странные шорохи. И казалось, что прямо надо мной на крыше растянулся Куро, он вот-вот прорежет шифер как свиную кость и этими же когтями перережет мне горло. Как я могла им доверять после всего, что делал Куро? После того, как он пытался меня убить. После того, как он продырявил Лихту ногу… В моей голове все вскипало. Тщетные попытки найти хоть один ответ на вопрос.       Я нашла убежище в книгах. На втором этаже имелась большая библиотека, которую я обследовала не один час. Огромные стеллажи с книгами, лабиринты шкафов из красного дерева, полки которых прогибались под весом букв, несколько лестниц, время от времени менявших свое положение и оказывавшихся в другой части библиотеки. Вчера я могла увидеть одну из лестниц у шкафа с европейскими писателями семнадцатого века, а сегодня уже у русских драматургов девятнадцатого. Только это и давало мне повод надеяться, что в этом огромном призрачном доме я не одна. Завтрак, обед и ужин мне подавали в библиотеке, причем появлялись блюда так бесшумно на столе, что я не сразу их замечала, так что приходилось есть полуостывшими. Библиотека было практически неосвещена, по крайней мере ламп я в ней не видела. Бывало, я засиживалась до поздней ночи на подоконнике огромного окна, обставленного теплым пледом и подушками, а свет для чтения мне давала луна.       На второй день я перебралась в библиотеку насовсем. В комнате мне было одиноко и страшно, а тут я была не одна, да и ко всему, в книгах я могла забыться. Это было прекрасное время, не смотря ни на что, одно из лучших за всю мою жизнь. Я просыпалась на подоконнике, озаренном ярким, сочно-оранжевым цветом восходящего солнца, сладко потягивалась и выходила только тогда, когда до моего носа доходил запах омлета. Тогда я спускала ноги на холодный дощатый пол, закутывалась в плед и шла завтракать в сердце библиотеки — тем стоял огромный стол из старого клена. Поев, я набирала себе книг на день, и возвращалась на свой подоконник, задернув огромную, темно-коричневую штору. Иногда я для развлечения залезала на самые верхушки лестниц и осматривала библиотеку, представляя, что она лабиринт, а я Тесей.       И вот, во вторую бессонную ночь, я, завернувшись в плед и попивая горячий шоколад, читала «Мастера и Маргариту», как вдруг остановилась, поняв, что что-то не так. Боязливо я опустила одну ногу на пол, и, не успев еще встать, застыла. — Я помешал? — Если я скажу да, ты уйдешь? — спросила я, надеясь, что он не заметит, как меня начало лихорадить. Я опустилась обратно на подоконник, не спуская глаз с Куро. — Так ты общаешься с теми, кто оказывает тебе услугу? — Куро лениво зевнул и приблизился к моему убежищу. — Я не просила тебя о помощи, — ответила я, чувствуя ком в горле. Хоть бы надежду сейчас на то, что я в библиотеке не одна! Хоть Махиру, хоть Лихт, кто угодно.       Куро уже подобрался ко мне вплотную и уселся на другой край подоконника. Снова лениво зевнул. Казалось, он не замечает, как я насторожилась при его появлении. Или может, он забавляется моим положением?       Он молчал. Я тоже. Так прошло минут двадцать. Он молча изучал меня, а я в свое время, стараясь не смотреть ему в глаза, следила за руками. Я слишком отчетливо помнила блеск его когтей в ночи. — Твой кофе остынет, пей, — сказал вдруг Куро и протянул мне чашку. — Я не хочу больше, — ответила я, отчасти потому что не хотела его разозлить, а отчасти, потому что аппетит пропал.       Он замолчал. Я осмелилась поднять глаза на этого… в данном обличие парня. Он как-то странно смотрел в окно, а на его лице застыло странное выражение. Мне показалось, или он озадачен? Неужели он пытается начать разговор со мной? Я замолчала. Вспомнились слова Лихта. Мне надо бы доверять ему, а если Лихт решил сотрудничать с этими двумя… — Это горячий шоколад, вообще-то, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос не звучал так… жалко.       Куро уставился на меня с немым вопросом. — Ты никогда не пил? — спросила я, понемногу расслабляясь, вроде, он не настроен потрошит меня… сегодня. — У Махиру дома нет такого, — ответил Куро, — только этот дрянной чай. — Вот как… я пила его, наверное, когда мне было лет пять или шесть. Помню, как мама несет мне на балкон огромную кружку дымящегося напитка, а под нами расстилается большой город, звуки сирен, шум машин, обрывки разговоров людей… — я ударилась в воспоминания и не заметила, как Куро уже вытянул ногу и странно изучал мое лицо. Я запнулась, поймав этот взгляд. — Сколько тебе лет? — вдруг спросил он. — Семнадцать… — Нет, ты не поняла. Сколько тебе лет?       Я молчала. Чего он добивается от меня? — Я же сказала, мне семнадцать, через… — я задумалась, пытаясь вспомнить, какое сегодня число, — в общем, чуть меньше чем через месяц мне будет восемнадцать.       Куро продолжал меня изучать, так что мне стало не по себе, но решиться нарушить молчание я не могла.       Тогда Куро молча подал мне чашку, и на этот раз ее приняла, осторожно сделав глоток уже остывшего напитка. — Ты скучаешь по ней? — спросил Куро, и этот вопрос повис в воздухе. Мне показалось, что его тон изменился, стал каким-то… теплым что ли? — Она всегда со мной, — улыбнулась я, чувствуя, как начинает дрожат голос.       Куро быстро отвернулся, похоже, он чувствовал себя неловко и понятия не имел, что делать, когда девушка рядом начинает плакать. Я быстро справилась с собой, вытерев слезы. Так что, когда Куро развернулся обратно и раскрыл было рот, чтобы что-то сказать, я сунула ему в руки чашку. — Попробуй, — улыбнулась я.       На лице моего собеседника возникло странное выражение. Кажется, он был озадачен. — Зачем это? — Ну попробуй, тебе же интересно, — заискивающим тоном прибавила я.       Он опасливо посмотрел на меня, на кружку и отпил. Оторвался. Распробовал. И припал к чашке снова. Сделал два больших глотка и передал чашку обратно, держа ее кончиками пальцев. Я допила содержимое и опустила чашку на пол. — Вкусно? — спросила я, решив, что сегодня Куро не похож на ту машину для убийства, которую я заметила в первую нашу встречу. — Неплохо. — ответил тот, и я впервые увидела на его губах улыбку. Не хищную, а дружелюбную. Клыки все равно выглядывали из-под верхней губы, но выглядели не устрашающе, а мило.       Снова повисло неловкое молчание. — Что ты делаешь тут целыми днями? — спросил он, смотря на луну. — Читаю, смотрю на сад… В принципе, все, — ответила я, тоже устремив взгляд в ночное небо.       Куро вновь посмотрел на меня. Я тоже посмотрела прямо ему в глаза. — А что читаешь? — спросил он, указывая на книжку. — Булгаков, — ответила я, но поняв, что Куро далек от русской классики, пояснила — роман. — А он… на нашем языке? — спросил он, как-то смутившись.       Я удивленно посмотрела на него, а потом вдруг поняла — он не умеет читать. — Нет, он на русском, но здесь есть перевод на японский, я открыла книгу на нужной странице и повернула ее к Куро. Кажется, буквы он узнал. — Ты хочешь что-то спросить? — догадалась я по его лицу. — Ты… можешь? — Ты что, никогда не просил людей о чем-то? — спросила я, с легкой усмешкой. — Я и вампиров-то не просил, не то что людишек, — ответил Куро с такой гордостью в голосе, что я невольно громко прыснула.       Он посмотрел на меня, и тоже неловко улыбнулся. Потом, похоже, нашел что-то в моем лице забавное, и засмеялся. Настала моя очередь недоумевать. — В чем дело? — У тебя усы, — сквозь смех проронил парень.       Я поспешно начала вытираться краем пледа.       Неловкость и скованность между нами резко исчезла. — Ты хотел, чтобы я почитала тебе? — спросила я, когда он успокоился.       Тот неуверенно кивнул.       В детстве я не любила читать вообще, и мама, чтобы приобщить меня к чтению, читала со мной вслух.       И я начала. Мы просидели так до самого утра. Я читала ему вслух и объясняла, что такое квас и кто такие ведьмы. А он слушал, обернувшись котенком и пристроившись у меня в ногах.       И под утро мне удалось уснуть. Впервые с той ночи с Лихтом я спала сном младенца, а человек, или демон, которого я так боялась, посапывал рядом в образе котенка.