Люблю твой менталитет

Может, он меня не заметил? В душе теплится слабая надежда, но тут так холодно, что всё внутри тут же промерзает. Теплиться там ничего не может. Лицо Славы красное и удивлённое, эта смесь делает его младше лет на пять. Он и так выглядит, как подросток - худой, с дурацкой чёлкой, которая сейчас смешно задралась куда-то вверх. Смотрит на меня, в этом нет сомнений. Делаю пару неуверенных шагов к нему навстречу, потому что отступать особо некуда. Железная дверь за спиной закрывается со скрипом, и мы уже вдвоём на заснеженном пустыре, словно перед дуэлью. Он стоит на месте и покорно ждёт, чуть дрожа от холода. Одеваться теплее надо, балда, особенно если собираешься караулить меня у чёрного входа после концерта. А теперь вопрос: как начать разговор с человеком, которого лишил анальной девственности, не испытывая к нему при этом никаких особых чувств? В голове пусто и ветер дует, разве что снежинки не кружатся. Вариантов ответа нет. Я просто шагаю к нему в надежде, что Соня Мармеладова самостоятельно начнёт разговор, потому что, ну, это он ко мне в Москву притащился, в конце концов. - Привет. Да, это было довольно простой задачей. Интересно, почему я до такого не додумался. Тут он меня аккуратно обнимает, и я чувствую себя неловко. Мне необходимы несколько секунд, чтобы взять себя в руки, и я тоже обнимаю его, наверное, даже слишком крепко. И тоже говорю, упершись лицом в его куртку с искусственным мехом, чтобы не смотреть в глаза: - Привет. Получается немного равнодушнее, чем хотелось бы. Мы наконец расцепляемся. Мне не хочется ничего говорить, пока он не начнет, потому что любой своей фразой я могу выдать свое к нему отношение под гордым названием "мне немного стыдно и немного наплевать". Я даю право ему вести. У Славы хорошо получается. - Ты ведь знаешь, что у меня тут концерт скоро? Это так он говорит "Я не ради тебя притащился". Охотно верю, потому что кроме этого мне ничего не остается. Даже шучу, как дурак: - У меня - это у Гнойного, Славы КПСС или... - У Славы КПСС, - он смеётся. - Да-да, того самого, Который Предал Свои Стандарты. - И когда? - спрашиваю, потому что теперь чувствую, что обязан на нём побывать, хотя и половины "Hype train" не слушал. Ну что вы хотите, там длинные треки. - Через неделю. Да на, - в его протянутой руке - два ВИП- билета. Одно из двух: он правда так сильно хочет, чтобы я пришел, или он уверен, что мы с Никитой нищие. - Сводишь Алфи. - Думаешь, мне бы не хватило денег? Ты приехал меня обидеть? - Да нет же. Нет. Просто... - он пожимает плечами и замолкает. Ясно. Значит, все-таки опасался, что я не приду (и не зря, я не собирался). Подарок приходится принять. И пойти тоже, конечно, придётся. - Если бы я знал, что ты приедешь, я бы тоже... - говорю под нос. Слава словно знал, как меня смутить. Неловко, но аккуратно раскрываю рюкзак и бережно укладываю билеты, продолжая что-то сконфуженно болтать. Тем временем, похоже, тема себя исчерпывает. Я что-то до сих пор говорю, а в голове крутится то, что там крутилось с того самого момента, как я его увидел здесь, в Москве. - "Только не вспоминай про наш секс, только не это, не говори о той ночи, даже не думай раскрывать рот..." - Может, пойдем, по пиву выпьем? А то я тут теряю жизнеспособность, если честно. Уши отмерзли и вот-вот отвалятся. Ты как? - "А вот это говорить можно", - возникает в голове глупейшая мысль. - Пошли, - и по снегу уже хрустят две пары ботинок. Надеюсь только, что это не свидание. Я так пьян, что едва могу идти. Вываливаюсь из лифта, чудом не падаю, это кажется мне смешным, я фыркаю, это кажется мне еще более смешным... - Где твои ключи? Ах да, он тоже пошел со мной. Сейчас он держит меня за капюшон. Я в весьма подвешенном состоянии нравственно и физически. С одной стороны, не зря он здесь, со мной, сейчас устало вздыхает, аккуратно прислоняет меня к стене и ищет ключи от квартиры в рюкзаке. Он хотел прийти сюда, хотел меня увидеть, даже приехал в Москву за неделю до концерта... С другой стороны, он немногим трезвее меня. И вообще, я придумываю теорию заговора, потому что пьяный в жопу. А еще он плакал тогда... Мне мучительно хочется спросить его вдруг, почему же тогда он вернулся. Нет, нет, это закрытая тема, Гена, стой, не надо! Я просто слишком много выпил, надо остановиться... Ощущение, что мы оба куда-то неотвратимо движемся. Подъезд с зелеными стенами и прорезями окон переворачивается в открытом космосе. Нет, это у меня голова закружилась. Мычу невнятно, что ключи у меня в кармане, и немножко заваливаюсь набок. Слава снова вздыхает (мне кажется, или умилённо?) и опускается передо мной на корточки. Он начинает шарить по карманам, а я "залипаю" на его лицо - сосредоточенное, серьёзное, он, наверное, в свои тексты меньше усердия вкладывает. Чувствую холод, исходящий от него, разглядываю кожу, подсвеченную дешёвой лампочкой, и оттого болезненно бледную. Конечно, тут же возникает желание его поцеловать. Остановиться, как остановиться? Надо что-то сказать, что угодно. - Ты красивый, - выдаёт моё пьяное сознание, а маленький Рикки в голове - здравый смысл - такой типа машет руками и говорит "Че-е-е?!". Слава усмехается. Он всё ещё не нашёл ключи. Как долго тянется время... Мне снова нужно что-то говорить, чтобы не прислонить по дурости свои губы к его губам. Кстати, почему бы и нет? Трезвый Геннадий сказал бы, что Славе - трезвому Славе - этого тоже не хочется, что я просто пьян и мы с ним уже спали, что, в конце концов, после нашего первого секса он плакал. Не стоит, иначе говоря, возвращаться к этому... Вопросу. Снова его... Поднимать. Но пьяный в жопу Геннадий всё-таки поднимает. - Почему ты тогда плакал? Слава замирает и смотрит на меня с приоткрытым ртом. - Не смотри на меня так, - капризно говорю, отворачиваясь и выпячивая нижнюю губу. - Иначе я тебя точно поцелую. Ой, что я несу... - я чуть не падаю, он поддерживает меня. - Ты прости, я просто такой пьяный... Слава, прости меня... Дальше говорить не получается. Мешает он, припавший к моим губам и целующий меня. От такого развития событий внутри всё немного переворачивается, потому что он так легко переступил эту черту. Руки сжимают мою куртку, я словно куда-то пытаюсь улететь, а он держит меня. Целоваться классно... Язык Славы ощущается так легко и приятно, мы словно опять в космосе, без воздуха, без гравитации, одни на миллионы километров. Среди кружащихся звёзд и бесконечной темноты. На самом деле пьяные целуемся на полу подъезда. В Москве. В это тяжело поверить. Хорошо, что он держит меня, иначе я давно сполз бы по стенке. В этот момент Слава находит ключи, отрывается от меня и открывает дверь. Помогает встать. Я молчу, потому что знаю, как легко разрушить то, что сейчас происходит. Не думал, что когда-нибудь это всё вновь повторится. Я целуюсь со Славой КПСС. Опять... Значит, он всё-таки хотел всего этого? Поэтому он здесь? Много вопросов без ответа блуждают в моём мозгу. Тем временем мы даже не закрываем дверь на защёлку. Её всё равно не сможет никто открыть, потому что, ну, мы на ней целуемся. Он припирает меня к ней, и очень разумно поступает, потому что такому количеству алкоголя нужна точка опоры. Я обнимаю его за шею, мы даже не успеваем снять куртки. Слава кусает мои губы до крови. Мы оба сейчас немного сумасшедшие. Продолжаем уже на диване, с трудом до него добравшись. Он стонет, лёжа на мне, мои лапы шарят под его майкой, гладкая, холодная кожа... Лапы перемещаются в его джинсы. Он отстраняется, чтобы сказать: - Я знал, что этим всё кончится сегодня. Не хочу его слушать. Хочу его целовать, трахать, мою страсть разжёг алкоголь, мои чувства напряжены. Как в первую нашу ночь. Я даже нахожу в себе силы чуть приподняться, чтобы снова его поцеловать. Но всё же мысли цепляются за его слова, как вода за камень в маленькой речке. И текут теперь странно. Проносятся в пьяной голове прошедший концерт, встреча со Славой, тёмный небольшой бар, литры пенящегося пива... Меня усыпляют летящие воспоминания, я проваливаюсь в них. Отдельные картинки: я курю в первый раз за многие месяцы вместе со Славой, мы выдыхаем дым, который растворяется в московской ночи; он подливает мне пиво; мы смеёмся над чем-то, как старые друзья... Ладно, будем честны, меня усыпляет не карусель воспоминаний, а алкоголь. И усталость, которую сдерживало напряжение между мной и тем, с кем я сейчас целуюсь. Оно лопнуло, как тонкое стекло, и теперь мучительно хочется спать... Интересно, я опять храплю? В полусне ощущаю тепло, шарю рукой вокруг себя. Вместо Славы меня уже почему-то укрывает сверху родной плед. Глаза открываются с трудом. Часы в гостиной показывают пять. Я проспал пару часов... Первая же мысль пронзает разум, обретший немного осмысленности. - "Он здесь?!" Спотыкаюсь о пластиковое ведро, заботливо оставленное у дивана. Мычу. Голова уже раскалывается. Но всё же, где он? Пытаюсь встать, тело сопротивляется. В квартире тишина. Слава! Опять вижу эту картину - его, одинокого, пересекающего пустые дороги, занесённые снегом. Трясущегося от холода и воющего ветра. И эта картина мне решительно не нравится. Наполняет отчаяние. Так много вопросов, он оставил меня с ними одного, а ответы забрал с собой на мороз... - Ты уже проснулся? Карелин входит в гостиную, ухмыляясь. В куртке и тапках, пахнущий сигаретным дымом. Путём некоторых умозаключений делаю вывод, что он вовсе не собирался уходить, просто вышел покурить на балкон. Здорово. А вот то, что он включает свет - совсем не здорово. - Э-эй! - я неумело закрываю лицо руками и едва не выбиваю себе глаз. Выгляжу, должно быть, жалко, но Слава смеётся. Я чувствую запоздалое, но не менее приятное облегчение. Передо мной возникает стакан воды. Как же всё-таки... Здорово. - Ты не ушёл. - А стоило? Забавно, потому что ты бубнил во сне. - Да? И что я бубнил? - "Не уходи". И ещё, кажется, "там холодно". Ну, и похрапывал, конечно. Я молчу. Не знаю, что сказать. Есть силы только на то, чтобы закрыть лицо ладонью и пить воду молча. Слава садится рядом на диван. - Так, это смущает, - наконец выдавливаю я. - Почему мне стыдно каждый раз, когда я с тобой? - Я тоже смутился, когда ты отключился прямо во время... Ну, того, что мы делали, - он поджал ноги, как подросток. - Я, конечно, хотел тебя споить, но не настолько. - Так вот почему ты сказал, что знал, что этим всё кончится... Погоди. Споить меня? Что ты несёшь? Мы же вместе пили... И вообще, зачем бы тебе было это делать? Теперь молчит он, смотрит перед собой. Ощущение, что я так и не получу своих ответов сегодня. А между тем, кажется, Карелин видит всю эту ситуацию совсем иначе и что-то крупно не догоняет. Да и я, похоже, тоже... Путаюсь в сомнениях. Несмотря на это, мы раскладываем диван.