Люблю твой менталитет

Попросив Никиту подождать на кухне хотя бы пару минут, я следую за Гнойным в коридор. А там уже - Слава. Противной ухмылки словно и не было на лице. Напускные равнодушие и наглость исчезли. Смотрит на меня серьёзно. - Ты ведь всё ему рассказал? - интересуется он, надевая ботинки. Причём я вижу, как сильно он старается придать своему голосу безразличия. Что ж, это искусство постигается годами. Я, впрочем, молчу. Он вздыхает, потому что, ну, всё и так понятно. С сожалением думаю о том, что ему наверняка неприятно. Скорее всего, он здорово обидится. А я, конечно же, не извинюсь, потому что - зачем? Только вот остался, как недокуренная сигарета, наш секс. И какая-то горечь, потому что странно осознавать, что он сейчас уйдёт - и больше сюда не вернётся. Почему-то не думаю, что смогу так легко выбросить из головы его на этот раз. - Пока, - говорит он на выдохе. Откашливается и протягивает мне руку. Я её жму, и в моей руке оказывается клочок бумаги. Сжимаю. Возвращаюсь на кухню с чётким желанием выпроводить Никиту. Он вертит кружку, со всех сторон одинаково белую. Остывающий чай. - Ну что, Преображенский, когда будем человека обратно в собаку превращать? - спрашивает он. - Иными словами, когда ты уже закончишь этот дурацкий эксперимент? Что он несёт... Бумажка всё ещё в моей руке. Не могу придумать, куда её деть. - Слава совсем не похож на Шарикова. Он... Другой, - я устало запускаю руку в волосы. - Ты просто не знаешь. Ты видишь только Гнойного, Соню Мармеладову, Валентина Дядьку - кого угодно, но не Славу. Никита делает неуверенный глоток и морщится. - Да что ты говоришь? По-моему, чистой воды пёс в теле человека. Наверное, он ждёт, что я вот-вот вернусь к нашему оборванному разговору о ревности, но я-то уже понял, что смысла в этом нет никакого. Мне остаётся только вздыхать в ответ на все его нападки. Бумажка обжигает руку, мне не терпится её развернуть, но делать это на глазах у Никиты не хочется. Приходится продолжать полемику, завязанную на булгаковском "Собачьем сердце". - Между прочим, у Полиграфа Полиграфовича концерт в субботу. Мы идём. - Надеюсь, он там на балалайке играть не будет. И с каких это пор ты решаешь, как мне проводить субботний вечер? Может, у меня были планы. Устал я от его ядовитого сарказма. Измученно опускаю голову на стол. - Идите-ка вы спать, доктор Борменталь несчастный. Мне нужно побыть одному. Свитер, говоришь, вернуть? Забирай. Он где-то на диване валяется. Никита всё понимает, покорно встаёт, и на меня вновь накатывает печальное осознание того, что друга лучше него быть не может. Хочется взять за руку, удержать, но в моей руке бумажка, переданная Славой бумажка. Нет, эксперимент нельзя заканчивать на середине. Нацарапан номер аккуратным почерком. Внизу приписка: "Напиши. Но не сразу, я всё-таки на тебя сержусь" - и матерное слово в конце, призванное обозначить мой нынешний статус в сознании Карелина. Он есть в Телеграмме. "Я знаю, ты просил не писать тебе сразу, но я не удержался. Ты злишься на меня? Конечно, злишься... То есть привет." Он отправляет мне стикер, на котором нарисован котик, а сверху приписка: "Ты пидор". Очень смешно, Слава, очень смешно. Пальцы бегают по клавиатуре айфона. Я глупо улыбаюсь. "Вообще без понятия, зачем тебе пишу, придурок. Не буду говорить, что думал, будто бы для тебя это всё неважно, потому что всё понимал. Но скажи, почему ты не отвечаешь на мои вопросы?" Убираю телефон подальше, чтобы не казаться идиотом, который только и ждёт ответа. Несколько минут сижу в молчании на кухне, поглядывая на чёрный, равнодушный экран, вздыхаю, запускаю руку в волосы пару раз нервно. Наконец встаю, хожу бесцельно по пустой квартире. Падаю на диван - может, усну? Глаза даже не закрываются. Ни намёка на сон. Злюсь на свой организм: то есть когда я близок к сексу, он отключается, а когда вокруг тишина и никакие рэперы на мне не лежат, так нет, уже не надо. Интересная система, Гена, молодец. Бесцельно пялюсь в потолок. Сколько времени уже прошло? Оказывается, пять минут. Клянусь, я скоро возненавижу свои обои на телефоне, пусть ими и является наша фотка с Алфи, которую мы сделали в мой прошлый день рождения. Может, и самого Алфи я скоро возненавижу. Чтобы чем-то себя занять, опять ставлю чайник. Кружка Славы, немытая, всё ещё стоит на столе, как немое напоминание о прошедшей ночи. Я мою её в срочном порядке и обнаруживаю, что это меня успокаивает, и решаю сегодня устроить уборку - хотя мне стоило бы помнить, что одна кружка и трёхкомнатная квартира - несоизмеримые понятия. Уборку начинаю с себя, отправляясь в душ, напоследок кинув на телефон взгляд из серии "ну и не надо". Буквально через пару минут он просыпается, звук, самый лучший звук на свете раздаётся на всю квартиру. Я ещё никогда так быстро не мылся. С мокрой головой, в одном полотенце, но с достоинством отправляюсь читать. "Извини, я въезжал в номер. Хочешь, открою аудио вк?" В двадцать первом веке это уже почти свадьба. Нет-нет, не думаю, что я готов к такому серьёзному шагу. Я иду одеваться и искать пылесос, задумавшись над ответом. "Если ты не отвечаешь на прямо поставленные вопросы, я тебе тоже не буду. Но ты всё же открой." Продукт долгих мучений, сообщение отправлено в сомнениях и страдальческом мычании. При этом я уже пропылесосил половину квартиры, сходил в магазин и выпил весь чай. "Кстати, Ген, закажи мне ещё пиццу в гостиницу." "А ещё лучше - сам привези." Думаю, эти два предложения были продуктом долгих Славиных мучений. Тут уже моё свободолюбие приказывает всему прочему дать по тормозам. Не ведись на это, Гена! Как-то это странно - приезжать к нему, если только что он уехал от меня. Не говоря уже о том, что я обычно предпочитаю вообще не приезжать к тем, с кем спал. "Я хочу вегетарианскую". Не в состоянии сейчас придумать, как ему отказать. Активно орудую пылесосом, пока в голове не назревает логичный вопрос, который тут же задаю: "А сам развалишься набрать номер пиццерии?" "Не чувствую себя готовым раздавать автографы доставщику. Привези вегетарианскую пиццу и колу. В конце концов, это ты направо и налево рассказываешь всяким Алфавитам, как меня имел." Справедливо, но желание выходить из дома у меня не появляется. "Давай-ка не сегодня, я затеял уборку. Я вообще не думал, что ты захочешь меня видеть после того, что я натворил." Зачем я это делаю, ну зачем? Ощущение, что мне просто хочется его позлить или я потерял навык общения с парнями, которые готовы при некотором количестве алкоголя мне дать. Или, может, я просто напуган - в конце концов, Слава почему-то ведёт себя так, будто бы мы женаты. Прямо как Никита, кстати говоря. "Да, я злюсь, но немного больше мне любопытно. Можешь купить пиццу и себе. Или мне приехать и помочь тебе с уборкой? Я могу привезти пиццу..." В конце концов, к вечеру я постепенно перестаю отвечать. Квартира полностью очищена от микробов, телефон напоминает о своём существовании каждые пять минут, у меня уже болит голова. Где дядюшка Алфавит со своими таблетками, когда он так нужен? Как по волшебству, раздаётся звонок в дверь. Сначала я в ужасе думаю: "Слава!", но за дверью оказывается Никита, пиво и пакет с продуктами. Подарок небес. Я уже не помню, как выпроваживал его утром, да и он забыл. Его свитер всё ещё на диване, только уже не валяется, а аккуратно сложен, но Никита почему-то и не думает его забирать. Ладно, главное, он здесь, не злится, он привёз пиво и, как всегда, был прав. - Мне не стоило ему писать, - обрушиваю я на друга информацию с порога. - Я что, открыл дверь в прошлое? - иронизирует он, а я закатываю глаза. - Если серьезно, когда это наш гражданин Шариков успел тебе надоесть? - Сегодняшнего дня ему хватило, - я пропускаю Никиту в квартиру, убедившись, что он снял грязные ботинки и оставил мокрую куртку на тумбочке. - Дай почитать переписку, - просит Алфи, устраиваясь на кухне с ноутбуком. Я ставлю чай, но он мотает головой в сторону пива. В голове проскальзывает - "меня что, пытаются споить второй раз за неделю?", но я всё же беру бутылку почти с наслаждением. Не дождавшись разрешения, Никита тянется за моим телефоном и радостно ржёт. Я всё ещё слышу в его смехе это ужасное: "Я же говорил, ни с кем у тебя ничего не получится...", но мотаю головой, и это проходит. Сегодня утром, когда Слава ушёл, я вновь дал себе зарок не посвящать Алфавита в свои проблемы, но вот вновь его нарушаю. Мне просто нужен чей-то ещё разум, кроме моего - желательно, циничный и склонный к пессимизму. А он - передовик в подобных делах. - Ну что, Софья Павловна, "нехотя с ума свела"? Порой цинизм в нём превращается в глупую сатиру, и вновь я жалею, что что-то ему рассказал. Пытаюсь вырвать телефон у друга из руки, но тот только смеётся. Надо бы присоединиться к нему в его походах в спортзал как-нибудь. - Слишком много литературных аллюзий в один день. - А его аудиозаписи ты уже слушал? - говорит он противным голосом, не переставая ржать. - Зря вы так, Геннадий, мальчик же влюблён... Не то, что сердце - аудио вк открыл... - Ага, - я делаю глоток пива. - Что ж он мне тогда сегодня не дал, раз так влюблён? Как по-моему, это уж более романтичное времяпрепровождение. "Я тут умираю от голода, если хочешь знать." "А какая тебе пицца нравится?" Стикер с котиком, над которым написано остроумное "Привет от твоей мамки". "Не беспокойся, я решил пойти куда-нибудь поесть. Может, ты что-нибудь хочешь?" "Эй." "Открой мне свои аудиозаписи!" "Здесь нет вегетарианской пиццы, к сожалению." "Кстати, спроси у Никиты, какое жаропонижающее самое лучшее. И заодно про спрей от кашля можешь узнать? Ты был прав, не стоило курить на балконе." "А как ты понял, что ты пидор? В тот момент, когда начал заниматься рэпом? Удивительное было бы совпадение." "Мне уже даже есть не хочется. Как думаешь, стоит лечь сегодня пораньше? Возможно, я отключусь прежде, чем ты мне ответишь, так что не беспокойся, если что." "Ты любишь спать в отелях? Я вот терпеть не могу. Чувствую себя одиноко и неуютно." "Не могу заснуть. Думаю о тебе." Стикер с котиком... - Дурак ты, Гена! - ржёт Никита, прикончив вторую бутылку. - Не дал он ему... Сколько раз я тебе повторял - не трахай, если не готов к последствиям. Кстати, самое лучшее жаропонижающее...