Против воли.

Дин сидел на матрасе, окружённый тьмой и одиночеством, облокотившись спиной о холодную стену. Тишу развеяли зазвеневшие тарелки на подносе Сэма, а тьму — свеча, что он принёс с собой. Клетка заполнилась неописуемыми запахами чеснока, сливочного соуса, пряностей и еле уловимым запахом мяса и хлеба. В животе бы заурчало у кого угодно, но только не у Дина. Сэм сел напротив решёток и подвинул к нему чашку с кофе и тарелку похлёбки. Пленник подполз ближе и взял лишь чашку, а после снова спрятался в тенях клетки. В человеческой еде он не нуждался. Одинокая свеча практически не давала никакого освещения, а лампу Дин не зажег. — Зажги лампу, — тихо, попросил Сэм. — Зачем? Я и так прекрасно вижу. А ты нет, да? — из глубины клетки, в самом углу, послышался смешок. Сэм попытался привыкнуть, но ничего не получилось. Он так устал, что не мог сосредоточиться ни на чем. Глаза и голова сильно болели. Хотелось просто лечь спать, проснуться и чтобы всего этого не было, и Элизабет была жива. — Зажги, — снова повторил Сэм, но уже более требовательно. Дин послушно выполнил просьбу. Комната осветилась желтым светом, и на стенах заиграли тени двух мужчин. — Не хочешь выпустить меня? — практически шёпотом спросил Дин, сделав маленький глоток горячего кофе. Вопрос был риторическим, но Сэм ответил отрицательно. Наступила напряженная пауза. ≪Лучше бы он ругался≫, — подумал Сэм, убирая еду обратно на поднос и толкая его куда-то в сторону. Дин всегда умел молчать до жути выразительно. И долго. Сэма это всегда сводило с ума. Но они сидят молча, Дин на холодном матрасе, а Сэм на деревянном стуле, и оба вдыхают терпкий запах кофе. И нечто интимное присутствует в комнате, но не уловимое, даже для них. Наконец, Дин, заговаривает: — На твоих губах, чужой запах. — Люси, — не отрицает Сэм. — Она ненормальная, ты в курсе? — Сэм кивает. Кажется, будто силы его покинули и ему трудно говорить, но он знает, что сегодня будет ещё много сказанных слов. Он трёт своё лицо ладонями, словно пытаясь прогнать усталость. Будто бы это поможет. Тяжело вздыхает, сильно распахивает глаза и в упор смотрит на брата. Тот не замечает, или делает вид. — Просыпаясь, о чем ты думаешь? — наконец, спрашивает Сэм. Дин не спешит ответить, он теребит свои руки, мучительно медленно пьёт чёрную жидкость, смотрит на Сэма, а после снова на руки, и уже после отвечает: — О том, что эта злая игра начинает меня утомлять. — Неправильно. Лучше бы тебе подумать о Боге, ведь это Он… — Ни слова! — резко перебивает его Дин. — Ни слова о Боге, Дьяволе, об одиночестве, боли, страданиях и всего этого. Ни одного. Или ты разочаруешь меня, — в руке Сэма Библия. Даже Дин не заметил когда Сэм, выпустил её на свет. — Не могу. Ты мой брат и хоть всё сложилось хуже некуда, я всегда буду волноваться о тебе и о твоей душе. — Не надо, не пекись о том, чего уже давно нет. И отпевать меня бесполезно, — он старается шутить, но выходят из рук вон плохо. — Твоя вера и твой Бог… Не поможет. — Дин, — брови домиком и такой жалостливый взгляд побитого щенка. Его зелено-голубые глаза смотрят прямо в душу. Дин медленно закипает. — Должно быть лекарство… — Ты сам знаешь, что его нет! — Дин срывается на крик и резко встаёт со своего места. От досады и злости он кидает в стену пустую чашку, и она разбивается на мелкие осколки. — Я предал всех: друзей и родных, папу и маму, тебя. Всех тех, кто меня любил и заботился обо мне… — он мечется из одного угла клетки в другой, словно загнанный в угол зверь. — Я ненавидел себя и хотел убить, а потом… — Дин остановился и вплотную подошёл к решеткам, вцепившись в них пальцами рук. — как-то пристрастился. И знаешь, я вполне был всем этим доволен. И понял, что для меня есть лишь одно лекарство — Ты. — Как ты себе это представляешь? — Дин оскалился в кровожадной ухмылке. По телу Сэма пробежалась мелкая дрожь, останавливаясь где-то на затылке, что волосы встали дыбом. Нервы ни к черту. — Есть только один выход — твоя смерть и моя кровь. Соединив эти два ингредиента, мы навеки будем вместе… — Это неправильно, мерзко, эгоистично, — практически шёпотом, говорит Сэм. — Я подарю тебе новую жизнь. Ведь ты не нужен Ему. Для Него ты пыль, муравей, иголка в стоге сена, а для меня ты всё. Я люблю тебя, Сэм. — Замолчи! — Сэм крепко зажмурил глаза и закрыл уши руками, не желая слушать. Правда была в том, что где-то в глубине своей души он хотел того же. Он был готов на всё ради брата, лишь бы всегда быть вместе. Он молил небеса каждый день о том, чтобы Дин желал его и любил. А потом… Потом Дина обратили и он стал вампиром, тем кого они всегда уничтожали и презирали. Дин против своей воли отдал душу Дьяволу, а Сэм — Богу. Их пути разошлись и, казалось, что навсегда. Лишь казалось… Сэм пытался искупить свой грех молитвами, но каждую ночь демоны приходили к нему во сне, и он начинал сначала. Он столько времени потратил, чтобы изгнать из себя это греховное чувство, что казалось всё в прошлом. И вот он тут и всё как прежде, ничего не изменилось. Молитвы не помогли. Дин резко просунул руку через прутья решетки и, схватив Сэма за рясу, потянул к себе, до боли впиваясь в него своими губами. Сэм не сопротивлялся, но и не отвечал. Казалось, что его вовсе здесь не было, лишь бездумная оболочка. Дин прекратил его целовать, но из рук не выпустил. — Прекрати думать о Нем! — Дин смотрел ему прямо в глаза, не давая прервать контакт. — Есть лишь я и ты. Выпусти меня, и я сделаю всё, что ты захочешь, — его рука попробовала поднять платье брата, но ничего не получилось и он переместился на пуговицы, расстёгивая одну за другой. Другой рукой он почувствовал легкую твёрдость в промежности Сэма и довольно облизал губы. — Мы будем счастливы, нам будет хорошо вместе. Только скажи, Сэмми. Черт, я встану перед тобой на колени… Даже раком встану, лишь бы ты, — неожиданно Сэм, одернул его руки и вырвался из объятий. В этот момент из клетки послышался звериный рёв, и удар по прутьям решетки. Зверь злился. — Блять! — Не могу. Ты ведь… — кажется, что по щеке Сэма покатились слезы, но он не был уверен. Дин тяжело вздохнул. — А ты нет? — Я убивал дьявольских тварей, чтобы спасти жизнь невинным, а ты убиваешь невинных для того, чтобы наполнить брюхо досыта! — Замолчи! — со злостью прошипел Дин. — Это не правда. Ты ничего не знаешь! — Скажешь, что я не прав? Тогда что ты сделал? — Охотился, — покорно, ответил Дин. Он повернулся к Сэму спиной, и медленно спустился по прутьям решетки вниз, облокачиваясь на них головой. Сэм понял, что он говорит не о людях. — Монстр убивающий монстров? — Почему бы и нет? Всё это время так я и жил, — Сэм ничего не понимал. — В чем смысл? Ты убивал чудовищ, спасая жизни. А после пришёл сюда и убил больше десяти человек. И за два года небось тысячу погубил. — Это не так… — А как? Расскажи мне, чтобы я понял. — На самом деле я пришёл сюда не к тебе… Я на охоте. Так получилось, что я познакомился с одним вампиром. Его звали Борис. Он принял меня за своего, рассказал где у них гнездо, сколько убивают, где и когда. А я пришёл и всех убил, — он нашёл на полу камушек, и кинул в стену. Просто так, лишь бы занять руки. — Один Борис успел убежать. А я выслеживал его, и вот так получилось, что я тут. И это он убил всех. — А Элизабет? — с надеждой в голосе, спросил Сэм. Дин покачал головой. — Моя вина. Он успел меня ранить, мне нужно было восстановить силы. Обычно я подливал в напиток девушек дурман, после пил их кровь, но оставлял в живых. Они просыпались и ничего не помнили. А с Элизабет я просто потерял контроль. Слишком много крови потерял, слишком голодный был. Не смог остановиться. — Почему солгал? — Ты, был так уверен в том, что это сделал я, что я не видел смысла оправдываться. — Получается, он в деревне? — Да. И скажу тебе, что Борис очень зол и кровожаден. Он будет убивать, пока его не убьют. Выпусти меня, и я покончу с этим. — Нет. Если все так, я сам убью Бориса. А после… — Сэм остановился на полпути к выходу. Дин на него не смотрел и не останавливал, так как знал, что бесполезно. — Помолюсь о твоей душе. Он разразился очень громким и веселом смехом, словно ничего смешнее в жизни не слышал. Сквозь смех он сказал: — Лучше бы ты трахнул меня. В сто раз полезнее. Сэм покраснел и, ничего не отвечая, под смех Дина вышел из подвала, забыв закрыть за собой дверь…