Rape me, daddy

Тррь хаха Тррь чача Тррь вумба… Несется по коридорам, Юнги плетется, уткнувшись носом в бумажки и пытается воспроизвести в голове мелодию проектной песни. Нихрена не получается! Эта едрючая кукарена во всех коридорах, будто больше нечего слушать сегодня! А, кстати, что сегодня? Впереди в коридоре мелькнуло что-то ядовито-розовое. Юнги засмотрелся, свернул в переход, и, повернувшись, впечатался носом во что-то красное. Черные кожаные штаны. Куча железяк на ремне, тяжеленные боты, голый торс в красной краске, два спиленных рога на лбу и широкая чиминовская лыба на красной роже. — Чимин? — Смотри, куда прешь, парень, я Хеллбой! — произносит усиленно басовитый голос. И Юнги под нос суют огромную пластиковую ручищу. Он пялится на красные чиминовы сиськи, что-то хочет сказать, но получается только кривляние. — Что за… — он проводит пальцем по чиминовой руке, смотрит на него. Чистый. — Она только водой смывается, — лыбится Чим. Тррь вумба Тррь хаха… — Чимиин? — Даа? — Ты почему похож на… — На Хеллбоя, хен! — На хуебоя! Че за пиздец? — Так хеллоуин, хен! Все в костюмах! Значит, что-то розовое Юнги не привидилось. И трусы со звездами… — Почему я не в курсе? — Что хеллоуин? — Что у вас вечер трусов поверх штанов! — Потому что, цитирую: «Свали в туман, Чимин, со своим шоу, пока я тебя об синтезатор не ебнул» — Я так сказал? — Вчера. Ты песню дописывал. Вот эту, кажется, — и Чимин тыкает пальцем в одну из бумажек, что Юнги держит в руках. Тот лупит его по руке, пряча бумажки за спину. — Но-но! Не мацай! И много вас тут таких… боев? — Супермен, человек-паук, капитан Америка, бэтмен, стрекозец… — Кто? — Ну зеленый такой. — Зеленый же Халк! — Не, Халк — Чонгук. А стрекозец — Намджун. Юнги сдвинул брови, и Чим заткнулся, догнав, что тот совсем запутался. — Смотри, че покажу, — хитро лыбится он, и дергает красной сиськой. Потом другой. Юнги сглатывает, хочет снова выдать что-нибудь про то, какой Чим идиот, но так и застывает с открытым ртом, следя за танцующими сиськами. — Нравится, а? , — подмигивает Чимин, — Тэхен сказал — аще огонь! — А Тэхену Халк не огонь? — И Халк огонь. Только Чонгук так не умеет. — Да что ты? Ну надо же… Ты передай Тэхену, что если на его ротике увижу следы красного… — Эй! Там-то зачем красить? — Оу… Юнги страдальчески вскидывает брови, а воображение рисует ему абсолютно белую задницу этого красного сисястого черта, и мысли о Тэхене тут же улетучиваются. — Чимиин? — Даа? — А где у вас тут туалет… потише? Чимин враз меняется в лице. — Ну неет! — Даа… — Ты же не… — А ну, сюда иди, безрогий! — орет Юнги, хватая за ремень пытающегося сбежать Чимина, и волочет по коридору, — Показывай! В туалете из колонок звучит все та же кукарена, Чимин внимательно изучает черную плитку кабинки с расстояния впритык, пока Юнги вжимает его лицом в стену, другой рукой расстегивая его штаны. На фоне красной спины задница, обычно смуглая, смотрится белой, как рисовая булочка, Мин выдает возбужденное «воу» и смачно шлепает. — Халков я еще не драл! — Фелбоеф, фен… — Мычит в стену Чимин. — Да похрену! Юнги облизывает пальцы, вставляет, Чимин охает и оттопыривает задницу, чтобы легче вошли. — Хороший мальчик… Мин отпускает чимову голову, заставляет его наклониться над унитазом, отчего тому приходится обниматься с бачком, ускоряет пальцы, и, не вынимая их, приставляет член. Когда головка начинает входить, Чимин скулит и ругается свистящим шепотом, Юнги толкается глубже, поддевает пальцами задницу, как на крючок, и входит до упора. — Запомни это ощущение, малыш, это будет у тебя ассоциироваться с красным, — Ехидно шепчет Юнги, и сдерживается от разгона только из страха Чимина порвать, ну его, такое счастье, потом неделю ждать. Чимин продолжает сдавленно ругаться, пальцы двигаются внутри вместе с членом, задница понемногу все же поддается, и вот уже почти хорошо, только бы… — Хеен… — Мрм? — Можно? — Нет! — Ну хеен! — Хуен! Юнги чувствует, что Чим раскрылся, ускоряется, и вот уже под дурацкую хафанану пошлые шлепки разносятся по туалету, Чимин скользит, сваливается с крышки унитаза, Юнги тянет его пальцами обратно, слушая мат и дурея от рыбки на крючке, пока она сучит руками и коленками и пытается обратно закрепить шаткое положение на белом друге, что плохо получается, ведь толчки все сильнее и размашистее, Мину и смешно и здорово, белое с красным мелькает перед глазами, лишь бы успеть достать, а то придется Чиму срочно душ искать. Наконец, он решает сжалиться, чувствуя скорую разрядку, вынимает пальцы, ставит Чима одной ногой на пол, второй на крышку, заводит руку снизу и сжимает пальцами его член, тут же получая благодарный стон. Чим толкается в руку и насаживается на член, скоро его начинает потряхивать, и он кончает первым, пачкая стену, а за ним Юнги, вынимая и выстреливая чуть повыше. Валится на унитаз, сажает на себя Чимина и блаженно улыбается, поглаживая рукой рельефный пресс. — Это было нечестно! — жалуется Чимин, — Такое надо дома, блин, делать! — Знал бы ты, как это офигенно смотрится! — млеет Юнги, перебирая пальцами по крашеной коже. — Я тебе за это отомщу, папочка. Береги задницу, малыш обиделся! — Чим закидывает голову назад, укладывая ее Юнги на плечо. — Скажи спасибо, что не порвал. — Я бы тебе тогда ротик порвал. — Ты очень, очень плохой мальчик, Чимин! Минут через пятнадцать, безуспешно пытаясь оттереть с рукавов красные разводы, Юнги натыкается в коридоре на Леголаса, белые длинные одежды которого измазаны зеленым тоже на рукавах и местами на подоле. Белый парик с косами слегка набекрень, физиономия довольная, дальше некуда. — Надеюсь, не стрекозец? Тэхен улыбается во весь рот, глядя на миновы красные рукава, и мотает головой. — Стрекозец слегка другого оттенка. — Мне начинает нравиться хеллоуин, — Смеется Юнги. — А мне марвеловские персонажи. В следующий раз оденусь суперменом — трусы да краска, а то эти блин тряпки жутко мешаются. — Ты будешь первым суперменом сине-зеленого цвета, ахаха. Тэхен хихикает, приобнимает Юнги за плечи, и вместе они сваливают из пределов студии, пока никто не заприметил на них следов преступлений.