Rape me, daddy

— Ох, господин Мин, вы сменили цвет волос? Вам о-очень идет! — Какой милашка! — Теперь вам не дашь больше восемнадцати! Мин с кислой улыбкой слушает восторженные вопли работников студии, встречных в коридорах, в кафе, повсюду. Это его еще не видели свои, в звукозаписи, вот будет шороху, Мин много лет не изменял белому, а тут не то что немного другой, а кардинально красный, пусть не такой насыщенный, как у Чима, но все же атас. Ну и как тут держать марку сурового альфача? Никак. Ну и развлечемся тогда, по случаю. У Чонгука в глазах что-то среднее между шоком и восторгом, он вполне ожидаемо думает себе там всякие романтические хреновины, глядя на голову Юнги, все вокруг шепчутся о них, только что вернувшихся из тура и тут же обзавевшихся общим цветом, потом косятся на Чима, цветущего рожей аки розочка, и теории о тройничке рождаются сами собой, развлекая общественность в этот серый будничный день. Тэхена перекашивает так, что глаз дергается, когда он натыкается на них троих в коридоре. Ноздри раздуваются, Юнги с трудом пытается триумфально не заржать, Чим пищит, давясь смехом, Чонгук гордо выпячивает грудь, мол видал, паршивец, будешь еще меня игнорить, хен меня заберет. Мин ожидал, что Ким воспримет слишком близко, но чтобы гневно развернуться, свалить и не показываться на глаза до конца дня — эт перебор. Чонгук его ищет, Чимин ищет, Юнги ждет за привычным столиком, что Ким придет на разборки, ну или хотя бы побрызгать слюной в гневе — фигу. Нет Тэхена, и все тут. — Не парься, Гукки, перекипит и вернется. — Говорит он озадаченному младшему, тупо глядящему в чашку с кофе. — Да, не парься, он всегда такой горячный, — Чавкает со знанием дела Чимин и лыбится, — Просто соблазни его, когда найдешь, и все! — Твоя теория хреновая, Чиминни, ты-то от него в итоге ко мне сбежал. — Ты меня сам увел! Младший косится на Чима прищуром, тот проглатывает ком еды и выпучивает глаза. — Чего? Ты не знал, что ли? — Нет. — А и не парься, — повторяет снова, — Всех все равно не вычислишь, — И лыбится шире окна. Чонгук смотрит почему-то на Юнги, и что-то в его взгляде совсем Юнги не нравится, зато чертям очень даже, он их веником, веником, а сам нервно сглатывает, чувствуя, как тяжелеет его взгляд под яростным сожалением Чонгука о том, чего не случилось. — Чонгукки, — тихо говорит Мин, а Чим навостряет ушки, потому что прекрасно знает, когда у Мина бывает такая интонация, — Ты ведь заранее знал, кто такой Тэхен. И я тебе говорил. Чего удивляешься? — Не удивляюсь, хен, — и эту хрипотцу узнает уже Юнги, сводя ноги в кучу под столом и радуясь этим дурацким скатертям в пол, — Просто он парится по этому поводу больше, чем я. — А это он умеет, — улыбается Мин, — Самобичевание — его любимое занятие. — Точно-точно, — снова подчавкивает Чим. Юнги смотрит на него и думает о том, что вот за это он Чима и любит — никаких тебе соплей, ревности, проблем, только здоровый секс и множество общих тем — что может быть лучше. Чим, будто читая его мысли, довольно лыбится с набитым ртом, получает на это одобрительный взгляд и сбегает по делам, оставляя намек в виде подмигивания, когда уже Юнги не достанет, чтобы пнуть. Мин возвращется взглядом к печальному Чону и вздыхает. — Не грусти, малыш. Все будет хорошо. Чонгук более чем долго сверлит испытующим взглядом. — Малыш в твоем исполнении звучит, как приглашение. Юнги фигеет от такого заявления, Чон горько хмыкает, встает и тоже уходит, слегка поклонившись на прощание. Юнги провожает его взглядом, и вот тут-то и видит в дальнем углу злобную рожу, внимательно за ними наблюдающую. Рожа провожает Гука до выхода взглядом, пялится на Юнги и уходит, явно демонстративно медленно. — Ну и где тебя черти носят весь день? Малой обыскался. — Зачем ему меня искать, когда у него такие близнецы рядом есть? — злобно щерится Тэхен, когда Юнги его нагоняет у черного хода. — Я тебе уже сказал — не трогал я его! Не без труда, между прочим! Так что засунь свою ревность себе в зад. Тэхен резко тормозит, пристально вглядывается в глаза, будто ища там правду, потом опускает взгляд и вздыхает. — Тэхен, ну правда, прекращай. И прекращай втирать ему про несерьезность, ты его этим только отталкиваешь. — Он слишком искренний, этот ребенок, — грустно говорит Ким, — Я боюсь этого. — Ну и будь с ним таким же! Чего проще.  — Ни фига не проще. Я не умею так доверять, как он. — Вот нахрена ты все усложняешь? — Он каждый день видит тех, кто пытается меня лапать по старой памяти! Видит, бесится, я же вижу, но молчит, как и обещал, терпит все, и до глупости верит, что я только с ним. — А это не так? — Так! — Так в чем проблема, блять? — Если я сорвусь, все полетит к чертям. Я не смогу ему врать. — Тэхен… я вот теперь понимаю, почему у тебя не было нормальных отношений, — трет лоб Юнги, — Ты же мертвого заебешь своими загонами! — И что прикажешь делать? — Расслабь булки и позволь мелкому просто быть рядом. Выдержит твоих призраков прошлого — значит судьба, не выдержит — не судьба. Все просто. — Как у тебя все просто… — Да уж прикинь, мне проще не париться о таких вещах, чем залезть под стол и отсосать кому-нибудь. У каждого свои сложности. Тэхен смеется, Юнги хлопает его по плечу, и по дороге обратно рассказывает историю с краской. Ким от души ржет и хвалит Чима за хитрость, окончательно перестает Мина в чем-то подозревать и уносится на поиски Чонгука. *** — Привет, сосед! — улыбается Хосок, когда Юнги открывает дверь на звонок. — Привет, — отвечает такой же улыбкой Мин, — Заходи. — Я не помешаю? Ты приглашал просто, вот решил заглянуть. — Нет, я как раз хотел кофе сварганить. И, кстати, поможешь мне с текстом? Я по-омню, ты могешь. — Конечно, помогу. Но с тебя кофе. Где-то через час, когда они, зарывшись в ворохе бумаг и набросков посреди зала на полу, жарко спорили о неподходящей рифме, из коридора послышалось «папочка, я дома», Хосок замер удивленно и хихикнул.  — Папочка? — Эм… — смущенно улыбнулся Мин, — Ну типа того. Извращенец я, помнишь? — Точно. Забыл. А потом Чим заглядывает в зал, и соседа клинит. — О, здрасьте. Чего делаете? — Чим, это Хосок, он наш сосед. Хоби, это Чимин. Хоби кивает, пожирая глазами Чимина, тот проходит внутрь, демонстрируя всего великолепного себя в неизменных обтягивающих дранках и не менее в облипку футболке, а Юнги прямо видит, как у соседа искры из глаз сыплются. Хмыкает, пихает его в бок, чтобы очнулся, потому что Чим ему вопрос задает, а тот не слышит нихрена. — А? Что? — Я говорю, вы тоже музыку пишете? — Вы? Кто вы? Я? А чего на вы то? — Тогда хен? — Да, хен. — Чиминни, ты, кажется, хена сразил наповал, — И Чиминни слышит в голосе папочки знакомую хитринку. Игра началась, только сосед еще не в курсе. — Правда? — «невинно» удивляется Чим, — А хен хочет кофе? Хен очень-очень хочет от Чиминни кофе, яростно кивает и как привязанный тащится за ним на кухню, забирается на табуретку с ногами и ждет. По дороге из зала успевает шепнуть Юнги: — Черт, ты где его взял, такого офигенного? — Не поверишь, в туалете нашел. — Покажи мне туалет, где такие самцы водятся! — Больше таких не видел, хаха. — Блин! — Хочешь? — Хитро щурится Мин. — В ручки бы к нему! — У-у, как все интересно. Чим колдует над кофеваркой, косится на Юнги, пряча улыбку, и прямо чувствует прожигающий взгляд соседа на своей заднице. Мин делает незаметный жест указательным пальцем вверх, брови Чима взлетают, мол «неужели?», и он поворачивается с чашкой к Хоби. — Твой кофе, хен. Растягивает «хен» в томное «хеоооннн», нарочито медлит, наслаждаясь тем, как ползет жадный взгляд по линии ремня, и чужим рукам до Чимина меньше полуметра, а взгляд сверху выписывает соседу разрешение прикоснуться. Хоби кладет ладони на его бока и тянет на себя, прикасаясь губами к футболке на животе. Чим чуть прогибается, дразня пряжкой ремня перед носом, и расчет Юнги был именно на то, что Хоби не дурак, и Хоби его не подводит, тут же мастерски расправляясь с ремнем младшего и влажно впиваясь губами в кожу над пахом. Чим чуть слышно мычит, ловит потемневший взгляд Юнги, с наслаждением наблюдающего, как его малыш играет в альфача, и улыбается. Хосок спускает его джинсы, ловко оглаживает изящными руками смуглую кожу, провожает прикосновения поцелуями, буквально вылизывая каждый сантиметр кожи, высвобождает чимов стояк и вбирает в рот. Чим охает, Юнги возбуждается от этого зрелища, подходит сзади и покрывает шею младшего легкими поцелуями. Чим кладет голову ему затылком на плечо, толкается в чужой рот, позволяет двум парам рук ласкать себя, Мин тянет его футболку вверх, и глаза Хосока расширяются восхищением там, внизу, Чимин кладет ладонь ему на волосы, углубляя погружение, Хоби принимает покорно, Мин смотрит на это через чимово плечо и покусывает его же, чувствуя, как пульсирующая тяжесть наливается в штанах. — Хочешь дяденьку-соседа, Чиминни? Смотри, как он хочет твой член. — М-м… — стонет Чим, тая от папочкиных поцелуев и более чем неплохого минета. — Трахни дяденьку для папочки, малыш. «Дяденька» выпускает изо рта чимов немалый агрегат и ждет, влажно облизывая вспухшие губы. Чим наклоняется, оставляет на них поцелуй, берется за ремень и поднимает Хоби с табуретки в воздух, сажает себе на бедра и несет обратно в зал. Юнги идет следом, с улыбкой наблюдая, как Хосок покрывает поцелуями мощную шею, жадно гладит плечи, встречается с ним взглядом и показывает V из пальцев, заговорщически вскидывая бровь. Мол — че ты там один показал, бери выше. Юнги приятно удивляется, расплывается опасной лыбой и заруливает по пути в спальню за смазкой. По возвращении находит Чима, откинувшегося на их излюбленном диване, и Хоби на нем, уже без одежды, ерзающего по прекрасному телу и жадно его выцеловывающего. Мин заходит сзади, давит гель на пальцы и запускает их в Хосока, решив, так уж и быть, для дабла сначала подготовить. Тот дергается назад им навстречу, оттопыривая зад, сползает на коленях ниже и снова берет в рот чимов член, а младший смотрит в глаза папочке, берется за чужой затылок и так смачно вытрахивает из хосокова рта всхлипы, что у Юнги яйца поджимаются от перевозбуждения, от зрелища хлюпающего во рту члена, текущей слюны и пошлого взгляда Чима, набирающего скорость. Когда уже четыре пальца свободно проворачиваются внутри, Мин сдергивает голову Хоби с младшего, любуется его затраханным ртом и усаживает задницей на член, блестящий от слюны. Хосок блаженно охает, тут же начинает двигаться, и Юнги сначала садится рядом на диван, просто наблюдая, запускает руку в штаны и медленно надрачивает, любуясь, как сильные чимовы руки насаживают на себя тонкое тело, держа за задницу. Хоби покрывает поцелуями все, до чего достают его губы, впивается в чимовы, приподнимая зад и позволяя ускоряться и трахать жестче, сладко стонет ему в рот, и так неподдельно наслаждается, что Чимин невольно улыбается и позволяет целовать себя еще и еще, с жаром отвечая. Мин встает, стягивает штаны, забирается младшему на колени позади Хосока, добавляет смазки на растраханную задницу и приставляет головку. Двое замирают, давая ему время войти, Хоби утыкается носом Чиму в плечо и поскуливает, насаживаясь, Чим смотрит папочке в глаза, чувствуя, как его член трется о хенов внутри Хоби, закусывает губу от удовольствия и дергается вверх, как бы приветствуя — эй, дружище, я тебе тут рад. Юнги лыбится, толкается глубже, Хосок принимает, стонет, и танец начинается, парный и очередный для начала, то один толкается, то другой, ощущения суперские, тесно, скользко, члены друг друга ласкают и придавливают, Хоби скулит и тащится, его попка уже разошлась достаточно, чтобы разгуляться, Мин мягко толкает его на Чимина, заставляя лечь, упирается руками в спинку дивана, достает младшего поцеловать, подмигивает и всаживает с силой поглубже. Чим подхватывает его ритм, и скоро Хосок уже воет в голос, потому что оба вбиваются одновременно, максимально глубоко, пошлые хлюпания разносятся по комнате, Юнги порыкивает при каждом толчке, Чим тяжело дышит, держа на себе Хоби и при этом двигая задом, прижимает его очень крепко, чтобы не ускользал из рук, и жадно вглядывается в нависающего сверху Мина, который раз за разом проезжается своим членом по его, и Чимин, у которого такой тройничок впервые, кайфует от этого так, что уши закладывает, ноги уже млеют от напряжения, радуя Хосока ощущением деревянных мышц бедер под собой, он требует еще, Юнги на это рычит, и они снова набирают скорость, выбивая из гибкого тела стоны и вскрики, заставляя хвататься за Чимина крепче, потом уже за диван, потому что взмокшие тела скользят друг по другу. Руки Чимина скользят по прохладным бедрам Юнги, сжимают, дразнят, заставляют рвано двигаться, взгляд пожирает темнотой, и Хосок между ними — как связующее звено, вроде и соединяет, но так, что оставляет место для желания еще ближе, но это потом, а сейчас — вбиваться в раскрытый зад вдвоем, стонать и смахивать капли пота со лба, выгибая на себя по очереди податливое тело, раздвигая ноги шире в поисках угла поудобнее, и Хосок, зараза, пластичный до невозможности, гни его, как глину, он слушается, подставляется, и от этого трахать его еще приятнее, Юнги разгоняется, насколько возможно, сверлит взглядом Чимина, не отстающего от него, всаживает член с размаху, проезжаясь по чужому, с силой, с рыком, еще, грубее, сотрясая Хоби толчками, оставляя отметины на боках, за которые держится, и кончает, запрокидывая голову, чувствуя, как заливает горячим их обоих изнутри, Чим догоняет, добавляет пульсации, и пока потеки белого сползают вниз из затраханной задницы, работает рукой, надрачивая Хосоку, тот стонет, обессиленный, упирается лбом в его шею, и изливается на его живот, судорожно дергаясь. Мин резко выходит, оставляя смачный шлепок на истерзанной попке, убеждается, что не порвали, и принимает Хоби с рук на руки, потому что Чимину досталось больше всех — он буквально весь в сперме, своей, хосоковой, миновой, и ему встать и не растерять это по дому еще умудриться надо. Мин несет Хоби в душ, включает воду и ложится с ним в ванну, ожидая, пока она заполнится, укладывает соседа спиной себе на грудь и ласково смывает влажной ладонью пот с висков. — Живой, сосед? — Я в раю, епт… — Бормочет Хоби. — Ахаха. Ну ок, как-нибудь повторим. — Голосую за! Твой малыш просто чудо. А в дуэте с тобой — вообще огонь! — Ну спасибо. Чим присоединяется к ним через пару минут, бросив в угол ванной испачканную футболку, блаженно разваливается в воде и откидывает голову, закрывая глаза. — Папочка, у меня с тобой не жизнь, а время открытий. — Лишь бы на здоровье, малыш. — Здоровья твоему малышу не занимать, — лыбится Хоби и жмется к Чимину, мацая упругие сиськи, — Ты не против? — Лишь бы он не против был. Чиминни, ты не против? — М-м, не-а, — мычит Чим, все так же не открывая глаз, — Лишь бы на здоровье. Все трое смеются, а Хоби думает как-нибудь пригласить Чима в гости. Кофе, там, попить.