Rape me, daddy

A Day To Remember — End Of Me

Свет солнца крадется по полу. Трогает разбросанные вещи, касается матрасов, голой кожи. Взгляд Чимина ползет следом, по рукам, обнявшим одеяло, скомканное под головой, по плечам и красивой спине, упругой заднице и крепким ногам. Красивый. Чонгук очень красивый, молодой самец в самом цвету, спит под теплыми лучами, тихо размеренно дышит, Чимина накрывает волной умиротворения. Даже шевелиться неохота, страшно спугнуть магию. — Я слышу, что ты проснулся, Чим, — бурчит он сонно, — Ты меня палишь. И улыбается, не открывая глаз. — Это не я, а солнце тебя палит, — Хмыкает рыжий. — Не смотри на меня, я по утрам опухший. — Тоже мне, новость, будто я лучше. — Хах. Как в молодоженах — все нормально, мы оба страшненькие? — Нашел страшненьких! Чонгук чуть поднимает лицо от импровизированной подушки, открывает один глаз и смотрит на взлохмаченного Чимина. У того на макушке петух торчит, губы опухшие, милый такой, сидит, натянув кусок одеяла на бедра и трет кулачками глаза, зевая. — Как твоя попка? — Терпимо. — Прости, не рассчитал. — Ну, за удовольствие надо платить. — Рад, что тебе понравилось. — Странно звучит. — У тебя большой опыт в этом, мне до вас далеко. — Чонгукки, твоя прелесть сейчас как раз в том, что ты неопытный. Не становись таким как мы, это скучно, честно тебе скажу. — Ничего себе, заявление. — Все приедается. Думаешь, почему такое количество изобретений для секса? Люди зажрались, им нужно снова и снова будить свой адреналин, несемся куда-то, бросаемся на всех, а на деле всего-то нужно найти одного, кто умеет слышать тебя и понимать, что тебе нужно. И отвечать тем же. — И что нужно тебе? — Возможность воплощать любую блажь в секс, и чтобы при этом тебя не сочли за психа. Захотелось мне натолкать в задницу мороженого — натолкаем, крови захочу — всегда пожалуйста. — Мороженое? — А почему нет? — Пытаюсь представить… — Дико? — Ну-у. Кому что нравится. — Хаха. Ты приживешься в нашей психушке, Куки, я уверен. — Ну круто. А можно вопрос? — Ну? — Что в вашей психушке делают с утренним стояком? Чимин прыскает смехом, награждает чонову голую задницу шлепком, Чон тоже смеется, потом поворачивается на спину, являя целиком свое действительно опухшее лицо, а еще возбуждение во всей красе при свете дня. Чимин смотрит, невольно сглатывает и тут же расстраивается, что задница порвана, она сейчас ну никак не примет в себя эту прелесть. — Ну блин, Куки, это нечестно… — А как честно? Чим поджимает губы обиженно, ведет взглядом по отметинам его высохшей крови на бедрах Гука и вздыхает. — Ты так смотришь, будто сейчас предъявишь моему члену претензии в невозможности его использовать, — Улыбается Гук. — А толку? — отвечает такой же улыбкой Чим, — Он не виноват-то. — Ну как не виноват, — Гук тянется, берет стояк в руку и поднимает от живота, демонстрируя красные отметины, — Вот доказательства. — Пойман с поличным! — Накажем? — И как же? — Ну, не знаю, давай меня порвем? — Сдурел? — А что? — Думаешь, это приятно? — Зато тебе не так обидно будет. — Гукки, во-первых порвать тебя я не смогу при всем желании, размеры не те, а во-вторых, делать это нарочно вздумает только тот, кто ни разу не рвался. Уж поверь, не стоит. Пойдем-ка лучше в душ. Теплая вода смывает напряжение с тел, забирает сонливость и помятость, а возможность ласкаться при этом — вообще мечта. — Хочу твои руки, Чимин… — Тихо говорит Гук, склонившись к уху рыжего под струями воды. — Поцелуй беру авансом. — Улыбается Чим, и по его губам струится влага, как маленький водопад. — Согласен. — Мурчит Гук, целует, смешивая воду и кайф в коктейль «Утро мечты», прижимает Чима к себе, гладит нежно и толкается языком глубже, смакуя общую зубную пасту, оставившую след после чистки. — Погладь его, Чим, пожалуйста, ужасно хочу этого… Чимин улыбается ему в губы, обхватывает пальцами стояк, Чонгук стонет радостно и толкается навстречу, хватаясь за рыжую голову и впечатывая чмоки по мокрым волосам. — М-м… как же хорошо… — Кончи для меня, Гукки. — Да, Чим. — Чонгук выплевывает хрип с водой, она стекает по его подбородку со лба, струится по шее, плечам, а там уже Чимин слизывает ее вместе со вкусом кожи, двигает руками внизу, Чонгука потряхивает, он слушается, не сдерживается, готов выплеснуть Чимину все, что ему захочется, шепчет признания в любви маленьким умелым рукам, и под потоком воды слова журчат, как музыка дождя. Чимин раззадоривает, сжимает и наклоняет чоново возбуждение, кусает кожу на груди, отчего Чонгук рычит, прижимает его крепче, обнимает собой и снова болтает про «хорошо», пока не впивается пальцами в плечи, выстанывая имя, кончает, позволяя рыжему любоваться собой всем, так приятно и расслабленно становится, что Гук сползает вниз, тянет Чимина следом, усаживая сверху, вода заливает глаза, он наощупь находит чимов член, прячет лицо на его груди и работает рукой, часто дыша, потому что еще от своего кайфа не отошел. Чимин поскуливает, толкается в сильную руку, хватается за мокрые плечи и стонет Чону в ухо пошлости, отчего младший смеется, а Чимину хорошо, так хорошо, что хочется время остановить и зависнуть в этом мгновении на пару часов, нежась в приятных объятьях, но физиология берет свое, время нещадно теряется белыми брызгами по ванной, их тут же смывает вода, Чимин обмякает и кладет подбородок на плечо младшему, бурча благодарность, дотягивается рукой до слива, закрывает, и вода набирается постепенно, чтобы они могли еще немного поваляться в ней. Тэхен ворочается во сне, чувствует что-то мешающееся на запястье, трогает другой рукой и нащупывает тонкий кожаный ремешок. Открывает глаза, сонно пялится на него и видит красные полосы на коже. С минуту похмельная башка соображает «что за…», потом вспоминает, и Тэхен со стоном падает обратно головой на подушку, раскинув руки. Левая с силой опускается на чью-то голую грудь, тело рядом хрюкает от внезапного удара, и голосом Юнги говорит: — Хуль дерешься с утра? — Мин? — Нет, твоя бабуля! — Ушатала ты меня вчера, бабуля! И сует Юнги под нос исполосованную руку. Мин лениво моргает, честно пытается всмотреться, но прямо видно, как ему впадлу. — Это че, предъява? — Ага. — Ну, а хуль ты так ерзал, когда тебя связывают! Сам виноват. — Чонгук тебя прибьет! — Пхх! Твой Чонгук вчера в шматья порвал моего персика! — С чего ты взял? — Слышал. — Ты еще и что-то слышал? — Обижаешь, Тэхен. Я своего Чимми каждую ноту знаю. И песенка порванного зада вчера точно прозвучала. Хотя, зная возможности мелкого, чего удивляться… — Чет я как-то ревную… — К драному заду? — Да иди ты! Юнги сдавленно засмеялся, нащупал на полу у кровати телефон в штанах и посмотрел на время. — Кажется, я сегодня обещал быть пораньше… — А сколько там? — Девять. — Блять! Тэхен сваливается кубарем с кровати, на ходу пытается содрать все еще болтающийся браслет на руке, игриво дразнящийся петлей для второй руки, и несется в душ, позволяя Юнги полюбоваться голым задом, вкусно выдранным ночью, и отметинами от пальцев по четыре на каждой половинке. Ляпота. Привет Чонгуку, попка! — Закрой, когда уйдешь, ладно? — прокричал Тэхен из коридора, вырвав Мина из дремоты, в которую он снова провалился. Дверь хлопнула, Юнги собрал силу воли в кулак, мужественно набрал сообщение помощнику, чтобы гнал всех взашей из студии до вечера, перевернулся на другой бок и уснул тем самым сном, что особенно сладкий от осознания, что все попиздяхали работушку работать, а ты можешь не ходить. Вечером, который уже был почти ночью, четверо собрались в ресторанчике китайской кухни и с интересом друг друга разглядывали, раздумывая — поспрашивать подробностей, или все же не быть бабами. Чимин смачно уплетал лапшу, слегка кривясь при каждом движении по стулу, Юнги оценивающе изучал Чонгука, Чонгук хитро улыбался, косясь на красные полосы на руках Тэхена, Тэхен шкрябал эти полосы палочками и щурился в сторону Чимина, которому вообще все было фиолетово, у него была охурменная ночка, не менее охурменное утречко, лапша жутко вкусная и вообще. Когда молчанка затянулась неприлично надолго, все начали прятать глаза, пялясь в тарелки и напрягать щеки в попытках не улыбаться. Херня какая-то вышла из всего этого, и первым не выдержал Тэхен: — Нет, ну вот жалко вам было? Чимин на секунду перестал жевать, послал через стол «жалке» фак и наглую лыбу. Потом подумал и перевел фак в сторону папочки. — Ох и засуну я тебе его… — прищурился, смеясь, Юнги. Чимин облизнул соус с губ так медленно и пошло, что даже Чонгук сглотнул, покосившись на это зрелище. Тэхена вообще вынесло в астрал. Юнги подумал, что очень хорошо, что он сдал основные позиции папочки, потому что Чимин перестал быть наигранно покорным, стал настоящим, кусачим, горячим и откровенно охуенным, даже охуеннее, чем когда гулял у него по квартире в ошейнике голышом. Черти в розовых юбочках с рюшками делали дружно эгье и пускали мультяшные сердечки, любуясь и страшно гордясь «персиком», ставшим «перчиком хабанеро», попробовать надкусить можно, только не сгори дотла от его остроты. — Чимми… — прохрипел низко папочкин голос. — М? — Ты плохой мальчик, Чимми. — Да, папочка, — Широко улыбнулся рыжик и запустил в рот испачканные в соусе пальцы. Глаза Юнги сузились от такой откровенной провокации, он не глядя протянул руку и захлопнул челюсть Тэхена под аккомпанемент тихого смеха Чонгука, которого забавляла эта игра в «возбуди всех вокруг, все равно тебе за это ничего не будет, задница же драная». Чонгуком. Черт… Быстрый взгляд искоса на ноги, сдвинутые в кучу, Чонгук даже не увидел, а почувствовал, а потому еще разок оценил опасность этого милого на вид «персика», от которого ничего не утаишь, особенно проснувшийся от одного воспоминания стояк. — Как спалось сегодня, мальчики? — сладким голоском пропел очнувшийся от наваждения Тэхен, — Как утречко прошло? От нежности во взглядах, которыми обменялись Чимин и Чонгук после этого вопроса, Юнги чуть не стошнило радугой, и он очень порадовался, что в ванной камеры нет, и увидеть, что там было, он не мог, а ведь хотел. — Отличные матрасы у вас дома, хен, — выдал Чонгук, все еще глядя на рыжего, — А ванна так вообще улет. И перевел весь из себя такой невинный взгляд на Мина. Тот проглотил с честью почти неприкрытое признание во втором заходе на трезвую голову и по доброй воле, посмотрел на Чимина, выжидающе выгнувшего бровь, и очень красочно сказал большое нихуя. Ну, а че тут скажешь? Молодцы детки, берут от жизни все. Тихо хрустнула палочка в пальцах у Тэхена. Вершина Фудзиямы никогда не тает. Все тлен. Примерно такое хокку можно было списать в тот момент с его лица. Но печальная картинка вмиг испарилась, когда Чонгук взял его руку своей, как бы между прочим коснувшись пальцами отметин на запястье, и облизал с пальца Тэ соус. Язык обволакивающим теплом обернул палец, Тэхена переклинило. Чонгук всосал поглубже, внимательно глядя в глаза, Тэхену как-то резко поплохело. О-окей, рыжий, ты прощен, только учи дальше малыша таким штукам, лады? Рыжий эротично пожевывал палочки, облизываясь от этого зрелища, переглядывался с не менее заинтересованным папочкой, а Чонгук чувствовал, как нога в носке (и когда только разуться успел?) гладит его по икре под столом, и кровь в нем начинала закипать от такой вседозволенной страсти. Осталось только чтобы Юнги присоединился как-нибудь, и пестос, полетели. Но Чонгук уже летит, ловит адреналин, запуская вторую руку под стол незаметно и касаясь ноги рыжего, которая уже добралась до колена. Пальцы ныряют под джинсы, гладят кожу, Чим сидит с непроницаемым лицом, но Чонгук чувствует, как вытягиваются пальцы на его ноге от удовольствия. А пальцы Тэхена во рту тоже кайфуют, и если бы он не был так поглощен нырянием в омут чоновых глаз, то заметил бы, как Юнги со смехом пнул Чима опять же под столом с выражением лица «ну и охуевшие же вы черти». — Не хочу вас отвлекать, народ… — сказал папочка, — Но давайте, блять, сначала пожрем и до дома доедем, а? — Фу, хен, ты такой скучный! Юнги вытаращился на Чимина взглядом «чебля?». Чимин подтянул вверх штанину, давая Чонгуку больше простора под столом, пока тот уже целовал Тэхена, выпрямил ногу и впихнул ее младшему между ног, уперевшись в стояк. Чонгук замычал Тэхену в губы, оторвался на секунду, чтобы наградить рыжего красноречивым взглядом, Чимин невинно ему улыбнулся и уставился на Юнги. Тот запустил руку в огненные волосы, притянул на себя и жарко прошептал на ухо: — Маленький сучонок… — Да, папочка, — так же тихо прозвучало в ответ. — Думаешь, раз твоя задница под запретом, я не найду куда тебя выдрать? — М-м. Расскажи мне в подробностях. — Я лучше покажу. Чимин чувствует, как его ногу сдергивают с Чонгука, а властная рука давит на шею, заставляя опуститься под стол, хмыкает, уже собираясь пристроиться у Мина между ног, но он берет за голову и разворачивает к чоновым коленям. Чимин оглядывается удивленно, видит знакомый командирский взгляд и смеется. Папочка всегда так смотрит, когда ждет от Чимми представления. Чонгук смотрит ошалело под стол, потом на Юнги, потом на Тэхена, тоже в шоке пялящегося на рыжую макушку у Чона между ног, и часто дышит. — Вот за что скучный папочка любит закрытые комнаты в ресторанах — так это за беспалево, — говорит ехидно Мин, — Давай малыш, порвет ли этот красавец тебе еще и ротик? — Ох, черт… — только и может выдавить из себя Тэхен, когда молния на гуковых джинсах вжикает и ловкие руки выпускают наружу стояк. — Черт… — вторит ему Чонгук, чувствуя горячий рот вокруг члена и дергаясь, непроизвольно сжимая многострадальное тэхеново запястье. Юнги откидывается на спинку диванчика, улучшая обзор, заводит руки за голову и любуется. Чимин ведет руками по крепким бедрам, ощущает их тепло и силу, вбирает поглубже и улыбается гуковому стону. Младший сползает по стулу, раздвигая ноги, запускает руку в чимовы волосы и так смотрит, будто сейчас в любви признается. Чим понимает, принимает, возвращает взглядом взаимность и углубляет, заставляя дрожать от удовольствия. Чонгуку хочется говорить, без остановки говорить, но под взглядами Юнги и Тэхена все еще стремно, и вообще вся эта ситуевина стремная, смесь «хорошо» с «пиздец», внимательные глаза Кима сбоку темные такие, возбужденные и как будто немного обиженные. Юнги сдергивает Тэ со стула, тянет на себя, заставляя сесть себе на колени, обнимает сзади и кусает за плечо. Тэхен шипит, откидывая голову назад, послушно разводит ноги и позволяет залезть к себе в штаны, тоже сползая вниз. Чонгук ерзает, тяжело дышит, мечется взглядом от Чимина к двоим напротив и дуреет. Юнги раскладывает Тэхена так ловко по себе, и не скажешь, что Ким больше его, тает, как масло, в умелых руках, весь, как на ладони, смотри и наслаждайся, а золотые ручки Чима внизу помогают его губам, и здорово становится так, что ахуеть. Чонгук резко сдвигает стол в сторону, чуть не опрокинув с него посуду, хватает Чима за щеки и тянется целоваться, рыжий смеется ему в губы, умиляясь его еще не остывшей привычке не просто трахаться, а любить, но охотно отвечает. Чимину нравится Чонгук. Чимину хочется научить его не растерять этой трогательной нежности, вложить в нее разврата, замешать на вседозволенности, и создать идеального любовника, до которого Чонгуку только немножко опыта, а все остальное он сам сумеет, он умница, Рэмбо с душой из розовых кружев, сосуд с силой и каплей ликера из искренности, и эта капля задает тон всему. Тэхен смотрит из-под полуопущенных век на крепкий чимов зад, ерзающий по чоновым ляжкам, пока они целуются, и думает, что они здорово смотрятся. — Ты рядом с ним органичнее, — шепчет сзади в ухо Юнги, работая пальцами на кимовом члене. — Думаешь? — хрипит Тэ, чуть обернувшись к нему. — Чимми умелый и просто радуется свежему мальчику, попавшемуся в руки. Поверь, ты получишь обратно ограненный бриллиант, дай ему только наиграться. Вы с Куки отличная пара. — Кажется, пара — это больше не про нас четверых. Юнги хмыкает, и, подтверждая его слова, проводит языком по кимовой шее. — Ты первый начал. — Почему это я? — А кто меня в душе домогался? — До тебя домогнешься, ага. — Но домогнулся же. Тэхен смеется, вспоминая папочку с похмелья, мятая рожа которого так ненатурально изображала святую любовь, и соглашается, что да, он первый начал. Еще даже раньше — когда разложил Чонгука на столе, который выделили Мину в студии в тот день. Или все же когда пришел знакомиться к ним с Чимином за стол? Какое у Юнги было лицо, когда Тэ из-под стола вылез! С картошкой за щеками, охуевший в крайней степени, Тэхен с трудом сдержался и не заржал, доставая кусочек у Мина изо рта. Тэ выгибается, подаваясь навстречу ласке, ерзает на стояке Юнги, мычит и лыбится, сквозь опущенные ресницы замечая, что чимовы огненные волосы снова у Чонгука между ног, а сам мелкий распластался на стуле, уже не стесняясь стонать в голос. Официантка, пришедшая со счетом, мило раскраснелась от вида четырех взьерошенных парней, спешно заправлявшихся кто во что горазд, покосилась на стол, задвинутый хрен знает куда, спешно извинилась и убежала под дружный тихий смех. Парни вывалились на свежий ночной воздух, ожидая Юнги, оставшегося расплатиться, и осознали, как душно было в комнате, пропитавшейся запахами спиртного, еды и секса. — Хочу гулять! — Тэхен втянул посильнее воздух и задрал голову к небу. — Хочешь — значит пойдем. Чонгук обнял его за плечи, притянул к себе и чмокнул в висок, другой рукой притягивая Чимина. Взгляды рыжего и Тэ пересеклись, оба хитро заулыбались и обняли мелкого с двух сторон, а следом сверху навалился Юнги, вышедший из ресторана. — Я, значит, платить там, а вы тут без меня обниматься? — Пошли гулять, папочка? — спросил Чим. — На площадку хочу! — тут же взбодрился Мин. — Да ты мяч в руках когда держал последний раз? — Ну вот пора подержать! — Я за! — подхватил Тэхен, — Пьяный баскет — самое то ночью. Растрясем старый папочкин зад! — Ты допиздишься у меня! — А тебе вообще сколько лет, папочка? — Столько не живут! — Ну скажи! Но Юнги уже ушел вперед, показав Тэхену фак над головой. Чимин заржал, получил от Кима тычка в бок, Чонгук оказался между двух дерущихся, снисходительно ухмыльнулся, взял обоих за шкирки и расставил руки в стороны. Мин, обернувшийся посмотреть, идут ли они следом, согнулся от смеха, потому что это выглядело, будто Чон держит в руках двух нашкодивших котят. — Так их, Куки! Мой мальчик! — Схуяли он твой? — возмутился Тэхен. — Ага! — поддакнул Чим. Тэ тут же гневно на него зыркнул и попытался достать своей длинной ногой, чтобы пнуть, но Чим нагло спрятался за Чонгука и обнял его сзади, показывая язык. — Ах ты сучка рыжая! — прыгал Тэ вокруг, пока смеющийся Чонгук вращался вокруг своей оси, потому что Чимин им прикрывался, как щитом. — Сам сучка! Чим отцепился от Гука и рванул к Юнги, с разбегу запрыгивая ему на спину, и Чонгук дернулся в испуге, что папочка не выдержит веса и рухнут оба, но Мин даже не напрягся, тут же подхватывая Чима под ноги и волоча дальше на себе. Тэ и Гук восхищенно переглянулись и пошли следом, слушая, как рыжий и Юнги переговариваются на ходу, как ни в чем не бывало, будто они вообще одни. Вот что значит — знать друг друга. Чонгук по новому осознал слова Чимина о человеке, который тебя понимает, глядя на эту идиллию. Посмотрел на Тэхена, тепло улыбнулся ему и прижал к себе за плечи. Ким благодарно уткнулся ему в шею, чмокнул, наплевав на взгляды прохожих, и счастливый потопал вслед за папочкой.