Никогда не прощу

       Место его смерти превратилось для Сакуры в навязчивую идею. Она без конца вспоминала детали: цвет сухой травы, дорогу, неровности земли. Но на следующий день, когда Айко предложила проводить её туда, она отказалась. Как и через день. И ещё через один. Это место оставалось лишь фантазией, параллельной вселенной. Но Сакура знала, стоит ей снова там оказаться — оно станет реальным. И ей придётся поверить в то, что Сасори больше нет.        Склон, на котором она сидела, обрывался, словно ножом срезали пологий край. Внизу сверкала мелкая речушка. Сакуре было хорошо здесь сидеть. Она думала о том, что если сердце вдруг сожмётся так, что она больше не сможет терпеть, то не придётся идти далеко. Она думала о том, чтобы прыгнуть. Хотя точно знала, что не прыгнет. Высота обезболивала. Заставляла задерживать дыхание. И Сакура чувствовала, что стала непробиваемо бесстрашной. Какаши сенсей как-то давно рассказывал им, ещё совсем детям, про шары-камикадзе. Сложную технику, позволяющую генерировать высокоплотную чакру и задавать ей направление. Сила удара такого шара превосходила точные техники во много раз. Но шар нельзя было контролировать или рассеять. Он просто летел до тех пор, пока не найдёт любое препятствие и не взорвётся.        Теперь Сакура стала шаром-камикадзе. Всё её энергетическое поле сжалось в точку, готовое разнести последнюю цель. А до тех пор Сакура могла только плыть вперед, по заданному направлению. И никто вокруг не догадывался, какая разрушительная сила затаилась в её груди.        «- Я люблю тебя.        — Спасибо».        Ногти впились в ладони. Она так хорошо помнила его голос, улыбку, фактуру его плаща. Ветер со свистом кидался вниз с обрыва. Губы дрожали и на вкус теперь всегда отдавали кровью. Сакура рвано вдыхала воздух и вспоминала маленькие, острые, словно иглы, детали. Такие, как его вечно холодные руки. Почему она никогда не пыталась их отогреть? Почему каждый раз только вздрагивала? Ведь можно было…        — Эй!        Полуоборот. Вдалеке стоял Тоши, придерживая рукой соломенную шляпу, чтобы ту не унесло порывом. Он щурился, потому что ветер поднимал пыль и швырял в лицо. Неизвестно, как он её нашел. Сакура отвернулась, наслаждаясь последними секундами тишины и одиночества, пока позади шуршали его шаги.        — Здесь лютый холод!        — Мне нормально.        Ветер выл, заставляя перекрикиваться. Этот вой нравился Сакуре, потому что иногда он заглушал её мысли. Тоши снял с себя куртку и положил ей на плечи. А сам, поёжившись, сел рядом. Шляпу пришлось подоткнуть под колено, потому что та норовила отправиться в свободный полёт. Вид открывался завораживающий и унылый. Волнообразные хребты холмов, чёрные срезы стылой земли, серебро реки в низине. Сакура напряженно ожидала, когда Тоши с ней заговорит, но он молчал. Глядел прямо перед собой. Медные волосы на ветру напоминали языки костра. И Сакура вдруг поняла, что она каждый раз содрогается, когда видит их. В них недоставало кровавой тяжести, но они все-таки оставались яркой вспышкой. Вспышкой-пустышкой.        Он нарушил её одиночество и, одновременно с этим, превратился в часть ландшафта. Молчал и вглядывался в даль. Даже когда достал из сумки хлеб и горсть сушеных яблок — всё равно молчал. Лезвия бледных лучей прорезали облака, наслаивались один на другой, словно тончайшие листы кальки. Вплоть до весны солнце останется холодным. Сакура отламывала хлеб по кусочку, пережевывала его, и мысли плавали в бескрайнем воздушном пространстве, не соприкасаясь. Её голос зазвучал самопроизвольно. Будто обрёл собственную волю, пока Сакура находилась в другом измерении.        — Айко искала меня?        — Не-а. Не искала.        — Как ты здесь оказался?        — Это ты — оказалась. Я часто здесь сижу.        Он полез в карман, достал оттуда не слишком аккуратно скрученную порцию табака и коробок спичек. Ветер, словно мотылек в банке, рывками метался меж невидимых препятствий. И Сакура подумала, что Тоши ни за что не подкурит сигарету. Она даже потянулась, чтобы прикрыть трепещущий огонёк спички, но тот выстоял без её помощи. Тоши подкурил, отточенным спокойным движением. Запахло табаком.        — Будешь?        — Я не курю, — она протянула руку. — Давай.        Горло садануло сухой горькой волной. Кашель неприятно остался в груди, вместо того чтобы вырваться. Но Сакура упрямо сделала вторую затяжку. Это было отвратительно и необходимо.        — Ты убивала когда-нибудь?        Она все-таки закашлялась и вернула сигарету Тоши. Он курил иначе. Чуть морщил нос на вдохе, а выдыхал медленно и задумчиво. Вопрос он задал не глядя, впрочем, как и принял сигарету из её рук. Было что-то обоюдоострое в том, что они сидели близко, но ни разу не пересеклись взглядами. Оговоренная дистанция.        — Убивала, — сказала Сакура.        — Сколько раз?        — Только больные продолжают считать убитых после второго десятка.        — Больные — вроде твоего напарника?        Она резко обернулась, будто её ударили и Тоши хладнокровно протянул ей сигарету.        — Тут не на что злиться, — сказал он. — Я знаю, кем он был. Ты знаешь, кем он был. То, что он погиб — ничего не меняет.        То, что он погиб — меняло всё. Абсолютно всё. Каждое слово, брошенное Тоши, угодило прямо в Сакуру. И она пыталась найти внутри себя гнев, но ощущала лишь пустоту. Поэтому она дрожащей рукой просто взяла сигарету и отвернулась.        — Одного парня из нашей коммуны он оставил сиротой, — Тоши продолжал говорить, Сакура курила. — Ещё двоих, они братья, не убил лишь потому, что те уходили в лес. Когда вернулись, на месте деревни было пепелище. Он убил жену нашего кузнеца и присыпал её землёй. Яту обнаружил тело, наступив ей на руку. Это не весь список, я просто…. Как бы сказать? Я вижу, ты оплакиваешь его. Я хочу понять. Открой мне, чем же он искупил перед тобой всё, что сделал?        Было больно. Почему-то было очень больно. Может быть все силы истощились на то, чтобы убаюкать горе, может быть сигаретный дым выжег изнутри здравый смысл, но Сакура не находила ни единого слова, чтобы отбиться. Она даже шевелилась с трудом. Когда Тоши договорил, он, наконец, посмотрел на неё. И сначала Сакура покачала головой, а только потом сказала:        — Ничем.        Холод, так и не пробившийся сквозь куртку, но проросший инеем с внутренней стороны ребер, заставил Сакуру дрожать. Она так дрожала, что едва могла заставить себя сделать вдох.        — Ничем, — снова сказала она. — Ничем. Ничем он… Мне всё равно. — Она подтянула к груди колени. — Мне всё равно. Я его люблю. Я его…        Плечи тряслись, она всхлипнула, громко и беспомощно. Но спазмы сдавливали горло, щипало глаза, а слез не было. Сакуру просто колотила истерика. Тоши поначалу бесстрастно наблюдал за этим, будто бы даже с чувством выполненного долга, но потом внезапно позволил себе её обнять. Не существовало никакого объяснения, почему Сакура его не отпихнула, и почему он сделал это. Так произошло, потому что они оба были выплюнуты с привычной системы координат. И здесь, в новом мире, работали совершенно новые законы действий. Обняв друг друга, они ещё долго сидели, ничего больше не говоря.        Молчали они и по пути в лагерь. Сакура чувствовала себя разбитой и выпотрошенной, но рука Тоши всю дорогу сжимала её плечо, а она ничего с этим не делала. Кажется, за эти дни всё смёрзлось внутри без человеческого тепла. А сейчас словно отходил наркоз: было больно и мысли спутывались. Они прошли через главный зал к подобию столовой. Тоши усадил Сакуру на длинную лавку, а сам поставил на огонь чайник. Совсем недавно закончился обед, и люди спешно дожевывали свои порции. Кое-кто вскакивал и убегал, не доев. Кое-кто косился на неё и Тоши.        — Тоши.        — Да?        — Куда они торопятся?        Он хлопнул по столу двумя чашками с горячим отваром и сел рядом с Сакурой.        — На инструктаж.        — В смысле… боевой?        — Да.        В слове «да» всего две буквы, но Тоши так сказал «да», что сразу стало понятно его скептическое отношение к боевому инструктажу. Сакуре было интересно.        — Кто его ведёт?        — Есть один умелец…        — Я хочу посмотреть.        — Там ничего интересного.        — Я могу и без тебя сходить, скажи просто, куда…        Тоши скривил рот, прежде чем залпом допить остатки отвара. Потом он перестал быть серьёзным и улыбнулся. Необходимость слушать инструктаж явно не слишком его воодушевляла. Сакура тоже хотела ему улыбнуться, но не смогла.        — Ладно, — сказал он и подтолкнул её в плечо. — Пойдём, полюбуешься.        Боевой инструктаж проходил на улице. Люди рассредоточились по тренировочной площадке (вернее сказать, по голому куску земли). Они выстроились в шахматном порядке и всё это напомнило Сакуре аэробику для престарелых, которую она видела в Горячих Источниках. Айко, сосредоточенно и хмуро взирающая на процесс тренировки, сидела на большой деревянной бочке, закинув ногу за ногу. Когда она увидела на площадке Тоши, сделала большие глаза.        — Привет, Сакура, — сказала Айко, и сразу же обернулась к брату: — Ты обещал! — сердито прошептала она. Тоши улыбался.        — Сакура захотела посмотреть.        — А ты её личный телохранитель? Только попробуй его дразнить! — с этими словами Айко спрыгнула с бочки и пошла к кромке тренировочного пространства. Сакура проводила её взглядом, а потом посмотрела на Тоши.        — Это что было? Кого ты тут дразнишь?        От едва сдерживаемого веселья Тоши искрил, словно фальшивый фитиль. Он прикрывал рот рукой, чтобы спрятать улыбку, но глаза всё равно выдавали его. Не в силах ответить ей и при этом обуздать смех, он просто кивнул головой в сторону инструктора. Тот как раз взобрался на некое подобие сцены, сложенной из деревянных коробок. Надо сказать, далось ему это действие не без усилий. И виной тому был изрядный лишний вес. А потом он, кряхтя, достал из-за пояса катану и взмахнул ей, как показалось Сакуре, за малым не откромсав себе правый бок.        — Это и есть инструктор? — она даже не знала, как реагировать. Всё это было похоже на шутку. Но видно потому Тоши и разбирал смех, что никакой шутки не было.        — Господин Юдай Фукуда, — прошептал он, — ещё подростком занимался боевыми искусствами. А теперь делится со всеми своим опытом.        — Ты серьёзно? — Сакура не могла поверить. Она ужаснулась, когда господин Фукуда снова взмахнул оружием в опасной близости от собственных сальных складок. Тоши не унимался.        — Посмотри, — шептал он, — какая стать, какая природная грация!        — Это не смешно! — отрезала куноичи. — Он же убьётся!        — И не надейся… — Тоши уселся на бочку Айко. При сером дневном свете его веснушки поблёкли, но волосы оставались ярко-медными. Сакуру в очередной раз кольнула ассоциация, и она отвернулась. Пока Юдай Фукуда что-то пояснял про катану, люди вели себя по-разному, но в основном растерянно топтались на местах. У них в руках не было катан. Кто-то сжимал нож, кто-то топор, а кто-то даже пришел с половником. И всё это смотрелось дико. Пораженная происходящим Сакура, сама того не замечая, подходила всё ближе и ближе к тренировочному полю, пока не остановилась возле Айко.        — Будешь потешаться? — поинтересовалась та, но взглянув на выражение лица куноичи, поспешила забрать свои слова назад. — Прости. Брат меня разозлил.        — Неужели больше некому?        — Нет. Все, кто умел обращаться с оружием — пробовали сопротивляться. Выжил только Юдай.        Поступила команда занять боевую стойку и люди, нелепо перетаптываясь, вывели правую ногу вперед, каждый в меру своих возможностей. Айко вздохнула. Её плечи были ссутулены так, словно на них покоился вес целого мира. И Сакура подумала, что примерно так и есть.        — Ты не думай, будто я верю, что это поможет, — бесцветно произнесла Айко. — Я знаю, что они ничему не научатся, но просто.… Когда люди заняты, им лучше. Так что неважно, кто ведёт этот дурацкий инструктаж. Юдай или ещё кто-то. Тоши не способен этого понять. Ему кажется, что мы можем что-то, кроме как ждать смерти и надеяться, что она не придёт.        Тренировка обреченности. Сакура хмурила лоб. Она тоже ожидала смерти, просто не говорила себе об этом. Непрошено вспыхнула перед глазами залитая солнцем кухня и Сасори, весь в чёрном, глядящий на неё из-под ресниц.        «- Что это было.        — Ничего не нашел, признанный гений? Совсем ничего?        — Я не могу целый день потратить на твои прихоти».        Обрыв. Прямо сейчас ей был нужен тот обрыв. Губы задрожали. Она едва могла это выносить. Вся вытянулась, словно струна, хотя больше всего ей хотелось упасть ниц, рыдать и загребать ладонями землю.        — Сакура, ты в порядке?        — Нет, я… — вдох раздробился, хотелось плакать до тошноты. Сакура заставила себя посмотреть на Айко максимально спокойно. — Тоши говорил… здесь раньше был деревообрабатывающий цех?        — Да, а что…        — А какие-то инструменты остались?        — Наверное, — Айко задумалась, потом повторила уже увереннее, — какие-то остались наверняка.        — Будет полезнее, если мы сделаем оружие.        — А ты знаешь, как?        — Что-нибудь придумаем. Моя подруга специалист по оружию. Я кое-что знаю.        — Можно… Но что толку, если они не умеют с ним обращаться?        Кухня снова появилась и исчезла, его взгляд — словно нож под ребро. Сакура решительно уперла руки в бока.        — Ты не против, если я?.. — она кивнула в сторону коробочной трибуны, на которой стоял измученный взмокший господин Фукуда. Проследив за её взглядом, Айко пожала плечами.        — Да, пожалуйста. Эй, Юдай! — окликнула она инструктора. — Подойди сюда!        Для своих тучных габаритов, Юдай соскочил с ящиков практически грациозно. Он спешил, как мог. И сквозь чудовищную одышку заставил себя улыбнуться.        — Добрый день! Я Юдай, к Вашим… ф-ф-ф… — он согнулся, уперев руки в колени и договорил, — услугам, ф-ф-ф… Я наслышан… ф-ф-ф… Святые небеса, я ни на что не годен, Айко, прости меня…        Айко хлопнула его по плечу, выбив из господина Фукуды последний дух.        — Это Сакура, — сказала она. — Давай-ка представь её. А то люди могут не понять. И помоги ей со всем.        Повернувшись к Сакуре, Юдай выпрямился, готовый выполнять любые указания.        — Я думаю, — не торопясь проговорила куноичи, — что нам не нужно учить всех. Нам нужно отобрать тех, кто сможет сражаться и тех, кто будет оказывать первую помощь.        Это предложение поставило инструктора в тупик. Он застыл, полный желания помочь, но не представляющий, как следует отбирать людей. Да и как их обучать — тоже. Так что Айко снова пришлось похлопать его по плечу.        — Не волнуйтесь, — сказала Сакура. — Теперь этим займусь я.

***

       — Мы здесь, — Дейдара поставил на карте аккуратную точку. — Мон здесь.        — А Тен-Тен где?..        — Не знаю. Помолчи.        Тоби надул щёки и сел рядом на землю. Поверхность карты была усеяна метками, и крайне сложно было разобрать названия населенных пунктов. Они с Сасори использовали одну карту много лет. Рядом с картой был разложен свиток сообщения, также практически без живого места.        — Хидан здесь. Кеньшин…        Дейдара провел воображаемую линию между Каэнси и Сэнки, а потом опустился на пару сантиметров вниз.        — Здесь?.. — Тоби очень хотелось принимать участие. Он вытянулся, словно любопытный кот, чтобы видеть хотя бы край карты.        — Да.        Расставив все точки, Дейдара взял карандаш и, сверяясь с указаниями Мона, соединил между собой группы городов. Получились большие серые пятна. Через эти пятна не было хода. Принятие наводнило материк. Откуда Мон имел эту информацию, Дейдара не знал, но почему-то не сомневался в её подлинности. Уговор заключался в следующем: каждый должен был пройти по максимально безопасному пути, чтобы встретиться возле моста-монумента. Огромного памятника Второй Мировой Войны Шиноби. Они с Тоби оказались ближе всех к месту. И сейчас нужно было свернуть направо. Но подрывник остановился, для того, чтобы снова свериться с картой. А вернее для того, чтобы принять очень сложное решение. Путь к Конохе лежал прямо. И если они сейчас свернут к монументу, то совершенно точно никогда не найдут Тен-Тен. С другой стороны, даже продолжи они путь в сторону Конохи, шансы найти Тен-Тен не велики.        У Хидана и Кеньшина была какая-то свежая информация. Но Мон их вовремя предостерёг. Если Сасори погиб, значит, его свиток, находится в руках врага. Не обязательно, но вероятно. Каждый раз, когда Дейдара думал об этом, ему хотелось что-нибудь разнести. Поэтому он просто отшвыривал от себя подобные мысли.        Слишком много сложных решений приходилось принимать в последние дни. Его не покидало чувство, что он раз за разом ошибался. Он бросил Сакуру, не отговорил Сасори, не вернулся за ними (хотя мог), и, в конце концов, отпустил Тен-Тен одну. Каждый раз Дейдара сворачивал не туда. И сейчас, находясь на очередной развилке, он боялся, что это повторится.        — Семпай!        Тоби неожиданно выскочил из кустов, а Дейдара даже не заметил, в какой момент тот убежал. Не хватало ещё потерять Тоби.        — Где ты был? Не отходи далеко.        — Да я тут, рядом! И там так-о-о-о-е!        — Где?        Тоби без лишних объяснений схватил Дейдару за рукав и потащил прямо через кустарник. Роща, в которую они зашли совсем недавно, а может быть даже лес, на карте была обозначена сплошным пятном, без троп. Так что Дейдара предпочёл бы не отходить далеко от дороги. Но Тоби был образцово тих последние два часа и подрывник решил не будить лихо и посмотреть, что он там нашел такого экстраординарного. Пробираясь за скачущим подопечным сквозь кустарник и заросли, Дейдара продолжал взвешивать аргументы. Прямо или направо? Мизерные шансы найти Тен-Тен одному, но по горячему следу, или удвоенные шансы найти её вместе с Хиданом и Моном, но без единой зацепки, потеряв при этом больше суток? Дейдара не сомневался, что Хидан ему поможет, впрочем, как и Кеньшин. Но доберутся ли они все к Монументу? Ведь если погиб Сасори… Дейдара тряхнул головой, взбешенный тем, что эта мысль снова всплыла. Будто было какое-то подтверждение его смерти! Не было. Сасори жив. Жив и точка.        — Семпай, не отставайте!        И когда только Тоби успел так далеко забраться? Они метров триста прорывались сквозь голые острые ветки, пока не вышли на открытое пространство. Дейдара отряхнул плащ и заглянул в карту. Это оказалось полезно. Судя по всему, они сбились с курса и вместо того, чтобы углубиться в рощу, прошли по её кромке. Хорошо, что это выяснилось так скоро. Пока Дейдара устанавливал на карте очередную точку, Тоби плясал перед ним от нетерпения.        — Скорее! Это нужно видеть! Просто с ума сойти!        — Веди, — проговорил Дейдара, задумчиво глядя в карту. Тоби семенил на периферии. Он шел следом. Прямо или направо? Прямо или…        — Ну вот!        Дейдара остановился и оторвал взгляд от пергамента. Впереди расстилалось поле, посреди которого была вырыта гигантская яма. Воодушевлённый Тоби указывал на неё пальцем.        — Представляете, семпай, как долго её выкапывали? — протянул он.        Ничего более впечатляющего, чем яма или, например, дохлый фазан Дейдара и не ожидал увидеть. Хотя яма, в самом деле, была подозрительной. Только вряд ли её выкапывали. Он присмотрелся.        — Подойдём поближе.        Предложение привело Тоби в восторг. И тот поскакал вперед, словно мячик с горки. Странная яма. Дейдара убрал карту в сумку и ускорил шаг. Но не успел пройти и ста метров, как Тоби уже несся обратно, ему навстречу.        — Нет-нет-нет! Тоби туда больше не хочет! Не хочет! — верещал он.        — Что там? Трупы?        Удивления у Дейдары не прибавилось. Он вздохнул и продолжил идти вперёд, оставив Тоби позади. Теперь тот причитал, чтобы они вернулись обратно в чащу. Первое тело принадлежало старику. Скрюченное, но без видимых повреждений, оно вмерзло в землю. Подрывник склонился над ним, протянул задумчивое «хмм», и отмерил трупу недельную свежесть или около того. Ближе к яме тела были свалены в кучу и наполовину сожжены. Не прогорели даже до костей. Сразу видно, что сжечь пытался кто-то не слишком опытный. Или кто-то, кто очень торопился. Дейдара поверхностно осмотрел и их тоже. Но без особо энтузиазма. Он этого терпеть не мог. Этим всегда занимался Сасори.        Сасори, Сасори. Они должны были погибнуть вместе, если уж на то пошло. В бою. Как напарники. Дейдара продолжал брести вперёд, но уже чувствовал, как его колотит. Накатило всё-таки. Хоть он пытался затолкать свои эмоции на самое дно. Быть не может, чтобы Сасори умер. Быть не может. Но тогда где он сейчас? Почему молчит? Дейдара зажмурился, как в детстве, когда хотелось плакать. Сасори бы так не поступил, он бы с ним связался. Значит, он мёртв? Но… Господи, это же Сасори. Он бы поступил как угодно, если ему это удобно. Дейдара стиснул кулаки.        — Дай мне знак! — заорал он. Стая ворон взорвалась крылатым облаком над деревьями с заунывным «кар». — Дай мне знак, если жив, грёбаный ты мудак!        Вороны, каркая, кружили над верхушками сосен. Подвывал ветер. Даже Тоби понял, что лучше ждать и не подходить. Дейдара бродил вдоль кромки гигантского кратера и пытался с собой совладать. Он совершенно не представлял, что делать. Как, наконец, поступить правильно. Сасори всегда знал. Чёрт возьми!        Никакая это была не яма. Это было место взрыва. Словно сумасшедшая сила выдрала тонны земли и обратила их в пыль. Ни трупов на дне, ни следов. Просто огромная дыра. Дейдара выругался и зашагал от неё прочь в сторону леса. Тоби потрусил за ним следом.        Нужно просто решить прямо или направо. Делать что-то. Если Сасори не хочет, чтобы его нашли — искать его бесполезно. Но он объявится. И нельзя позволять себе думать иначе. Да.        — Тоби.        — Семпай?..        — Я тебе сказал, не отходи далеко. Не хочу потом объяснять Тен-Тен, при каких обстоятельствах тебя сожрал дикий кабан или размазало Принятие.        — Д-дикий кабан?..        — Тут их полно.        — Только не кабан, — в благоговейном ужасе прошептал Тоби. Теперь он держался к подрывнику почти вплотную. Всё ещё не определившись с направлением, они шли как-то наискосок, ни в ту и ни в другую сторону. Аргументов накопилось слишком много. И Дейдара понял, что чем дольше думает об этом, тем меньше у него остается уверенности. Не было верного решения. Всё дело в удаче. Им могло повезти или не повезти, вот и всё.        — Тоби, у тебя нет монетки?        — Конечно, есть!        Тоби залез в карман, одновременно высунув кончик языка, и извлёк оттуда медную монетку. Дейдара устроил её на ногте большого пальца.        — Орёл — Тен-Тен, решка — монумент.        — Что-что-о-о?        Монетка звякнула, взлетела вверх и, проворачиваемая в воздухе силой судьбы, устремилась вниз. Дейдара поймал её и вслепую уложил на тыльную сторону ладони.        — Что Вы делаете, семпай!        — Принимаю важное решение.        Он отвел руку. Монетка легла решкой. Монумент. Облегчения не пришло. Дейдара вздохнул. Вдруг Тоби выхватил своё сокровище и покачал головой.        — Нет, семпай, так не получится, — сказал он. — Это ведь непростая монетка. Это монетка фокусника. Смотрите!        В руках Тоби монетка провернулась вокруг своей оси, к ужасу Дейдары, открыв вторую решку. Две решки. И этот план провалился. Подрывник страдальчески застонал.        — Семпай, ну что Вы…        Фокус с монеткой стал последней каплей. Дейдара просто не представлял, что делать. Кажется, у него в мозгах, в том месте, где принимаются решения, тоже было две решки. Он бросил на пол сумку, прошел до ближайшего дерева и уперся лбом в ствол.        — Как это сложно… — пробормотал он. — Как только Сасори делает это…        — Тоби не уверен, — протянул задумчиво Тоби, — но вряд ли господин Сасори использует монетку… Может, при помощи считалочки?        Дейдара ничего не сказал, так и стоял, уткнувшись в дерево. Тоби обошел его кругом — удрученный вид наставника его очень беспокоил.        — Считалочка гораздо надежней монетки, семпай… — сказал он, — Тоби знает парочку. Вот послушайте!        Он прокашлялся, потом упёр левую ногу в выпирающий из земли корень и зачитал:        — Как, возьми и угадай,        Шиноби проглотил кунай?        Запил — не поперхнулся,        Наверное, рехнулся!. О! О! Ещё одну знаю!        — Тоби, прекрати это.        — «Биджу топал через мост —        Оторвали биджу хвост».        — Тоби!        — «Кто-то в воду его бросил —        И хвостов осталось восемь»… Всё-всё! Семпай! Не смотрите так на Тоби!        Но Дейдара на Тоби и не смотрел. Он смотрел на тропу. Решение, сложное, но необходимое, пришло к нему. И затмило своей однозначностью все аргументы.        — Пойдём, — мрачно сказал он и поднял с земли свою сумку.

***

       — Мы уже близко, — сказала Айко и свернула посреди чащи возле одной ей понятного ориентира. В самом деле, шли они совсем недолго. У Сакуры внутри всё переворачивалось, но она решила, что не отступит. После того, как они вместе с Айко разделили людей и изучили оставшееся оборудование, будто спала пелена. Она не имела права сдаваться и бросать своих друзей. Даже этих чужих людей не имела права бросать. Сакура решила, что похоронит свою боль. Заставит себя работать. Но прежде всего, вернётся к месту его гибели. Сасори не оценил бы её бессилие. Он презирал слабость. Значит, она не могла позволить себе быть слабой. Чаща расступилась, и они вышли на равнину.        — Сакура.        — Да?        — Спасибо, что помогаешь нам. Давно я не видела людей такими воодушевлёнными.        — Не за что, — они обе шли быстро и под ногами уже появились клочки сухой травы, которые запомнились Сакуре. Она специально смотрела под ноги, а не вперед, чтобы держать себя в руках. — Ты была права. Я должна относиться к себе строже.        — Это я зря.        — Не зря. Ты ведь себя не жалеешь. Я тоже не должна. Просто… этот человек очень много значил для меня. Хоть тебе и кажется, что я оплакиваю чудовище.        Вороны поднялись над лесополосой где-то вдалеке, словно низкая грозовая туча.        — Аккуратно, — сказала Айко, — тут скользкий склон.        Было не скользко. Они легко спустились, и Сакура с усилием оторвала взгляд от земли. Блокировать воспоминания становилось всё сложнее. Они брали её штурмом.        — Это там, почти пришли.        Сакура молча кивнула.        — Слушай… — Айко всё-таки заставила себя ответить. — Мне, правда, жаль, что так вышло. Но… мне жаль только тебя. Таким, как он я сочувствовать не могу. Слишком много горя…        — Что это такое?        — Где?        — Что это за котлован?        Сложно было сопоставить, потому что в памяти события преломлялись. Но Сакура могла сказать с уверенностью, что такую огромную яму она бы запомнила. Айко сказала, что перед тем как в неё угодила техника, она расколола землю. Вот только даже самый сильный удар не мог оставить такой кратер. Чем ближе они подходили, тем более жутко смотрелась эта дыра. Огромного диаметра и глубины, с обожжёнными краями. Настоящая пропасть.        — Это было? Что тут произошло? — Сакура сыпала вопросами, на которые Айко не успевала отвечать. Они уже буквально бежали в сторону ямы. — Как мы уцелели?        — Это и было, и не было. Ты очень быстро… Погоди.        Под ногой у Сакуры хрустнула какая-то кухонная утварь. Она добежала до края кратера и заглянула туда. На дне ничего не было. Но куда подевались тонны земли? Похоже было на воронку после сильного взрыва. Айко нагнала её и тоже посмотрела вниз.        — Что значит «и было, и не было»?        — Когда ты расколола землю и те шиноби отступили, мы попытались взять всех раненых. Бросили убитых, и ушли отсюда. Когда мы уходили, ямы еще не было. Потом… через день. Мы пришли сюда с Шиджо и ещё парой ребят, чтобы сжечь тела. Когда мы пришли, здесь уже всё было так, как сейчас. Я думала, что ты поймёшь, что это…        Сакура присела на одно колено и провела рукой по земле. Нет, она не понимала, что это. И было не так уж важно, что это. По крайней мере теперь.        — Так вы их сожгли? — проговорила она, скользя пальцами по обгоревшей траве. — Где?        Айко махнула рукой.        — Там, но…        — Проводишь меня туда?        — Его тело мы не нашли.        У Сакуры сердце подпрыгнуло к горлу, а потом сразу успокоилось. Застыло, словно неживое.        — Ты не думай, мы бы всё сделали, как нужно, просто его тела не было. Мы и наших не всех отыскали. Старик Бато, например… Ты в порядке?        — Насколько это возможно.        — Слушай, ты же видишь эту яму. Это, должно быть, тяжело, но… Я думаю, некоторые тела утащило под землю. И тело твоего напарника тоже.        Голос Айко доносился издалека. Сакура смотрела на полосы, которые пальцы оставляют на пыльной земле. Трава рассыпалась в труху. И будто перед смертью понеслось перед глазами всё, с самого начала. Его протянутая рука, дыхание в темноте пещеры, кончики пальцев на её губах, пустота разлуки, то, как он плевался ядом в номере отеля, но дождался её. Сакура всегда знала, что он её ждал, потому что он не читал чертову книгу. Та лежала на тумбочке, там, куда он её положил. Он не читал. Но только сейчас Сакура знала это на сто процентов. Поцелуи, кровь, прикосновения. Тёплый день на лавочке перед рынком. Угасающее солнце за его спиной. То, как он задумался, перед тем, как написать сообщение Мону. Соль на губах. Соль. И конец их истории. Пустые страницы, которым не суждено было заполниться. Конец.        Рукавом Сакура отерла щёки.        — Есть кое-что, — сказала Айко, — за что ты будешь очень зла на меня и Тоши.        Её голос снова обрёл громкость и четкость. Сакура поднялась на ноги и отряхнула одежду. Теперь она была готова бороться. Айко продолжала.        — Дело в том, что… Мы ведь знали, кто он такой, и… Мы не знали, кто ты такая.        Они уже медленно шли в сторону лагеря. Воздух был прохладным и чистым. Он будто очищал изнутри.        — Мы обманули тебя насчет его вещей. Мы их забрали. Просто, мы не могли знать…        — Айко, — Сакура покачала головой. — Я не злюсь.        — Правда?        — Конечно.        Айко улыбнулась, непривычно открыто и искренне. На её щеках появились ямочки. В этот момент она была очень похожа на Тоши. И Сакура тоже улыбнулась. Хотя от этого заскрежетал внутри какой-то ржавый барьер.        — Когда мы вернёмся, я тебе их отдам. Но хорошо бы никто не видел.

***

       Тен-Тен не надеялась на тёплый приём, но всё оказалось ещё хуже, чем она представляла. Дело было даже не в том, что Неджи её избегал, а некоторые бойцы считали отступницей. Обстановка в лагере накалилась задолго до её появления. Вслушиваясь в обрывки чужих разговоров, наблюдая за шиноби у костров, Тен-Тен начала понимать, что происходит. Союз Листа и Суны рассыпался. Хлипкий баланс уступок и давления мог рухнуть в любой момент. Теперь война не только обступала границы — война проросла изнутри. И никто не мог их спасти. Хотя всего несколько дней назад само это место казалось Тен-Тен спасением.        Её не допустили ни к тренировочным локациям, ни к обсуждению схем обороны. Поэтому целыми днями Тен-Тен помогала с распределением продуктов, запечатыванием припасов и всем, что касалось исправности железа. Если бы не Нара, её бы и к этому не допустили. Он имел определенное влияние, как и Неджи. Но они оба вынуждены были отчитываться перед Советом Суны, который заседал здесь в полном своём составе. Это тоже пояснил Шикамару, вместе с другими неприятными деталями.        Укрытие — сочетание сложнейших печатей и техник — Шикамару спроектировал сам. Оно должно было стать перевалочным пунктом между Суной, Конохой и первой линией фронта. Вот только эта самая линия откатывалась все дальше и дальше. Вместо того, чтобы остаться в глубоком тылу, Укрытие оказалось в центре боевых действий, отрезанное от скрытых поселений. Неджи, которого Коноха отправила в помощь союзникам, как опытного командующего, удалось отбить близлежащую территорию. Под его руководством были в основном отряды шиноби Песка. Все отряды Конохи отступали к её границам, пока не потеряли связь с Укрытием. А когда стало ясно, что Суну не отбить, Гаара, действующий Казекаге, и Шикамару смогли перебросить сюда выживших. Был план восстановить связь с Конохой, перегруппировать войска. Был план сражаться. Но все договоренности потеряли силу, когда Гаара получил тяжелое ранение. Право решающего голоса перешло к Совету Суны, с членами которого невозможно было договориться. Совет потребовал безоговорочной власти над отрядами Укрытия, так как на 70% они состояли из выходцев Суны. Председатель Совета Райдон Фурукава, впрочем, понимал, что без Неджи и Шикамару возглавлять оборону будет некому. Только поэтому они всё ещё что-то решали. Под руководством Неджи на территорию Укрытия выводились люди из близлежащих деревень. Шикамару поддерживал целостность скрывающих техник. Но под куполом безопасности каждый день шло ожесточенное внутреннее противостояние. Лагерь напоминал Тен-Тен гравюру со змеёй, пожирающей собственный хвост.        Ещё одной неприятной неожиданностью для Тен-Тен стал разговор с Темари. Вернее отсутствие разговора. Они всегда были в приятельских отношениях, вчера же та встретила Тен-Тен холодно и дала понять, что слух о связи с нукенинами не прошёл мимо. Что говорить обо всех остальных? Например, о Канкуро, который, кажется, её ненавидел. Или о шиноби Песка, которые додумывали подробности её предательства и обходили стороной. Пожалуй, никогда ещё Тен-Тен не чувствовала себя такой чужой и одинокой. Только прогулки помогали немного расслабиться.        На улице было морозно и пасмурно. Возле палаток мирных жителей шла перекличка. Тен-Тен свернула в сторону смотровой вышки, чтобы ни с кем не пересекаться. Она медленно брела вдоль складских помещений, думая о том, что рано или поздно этому месту тоже придёт конец. Если войскам Сэнки удалось захватить Суну, независимое скрытое поселение, то хлипкий временный лагерь они не раздавили лишь благодаря тщательной маскировке.        Обнаженные ветки деревьев покачивались на ветру, отвязавшийся угол брезентового тента бился, словно птица в силках. Тен-Тен считала собственные шаги и вдруг почувствовала взгляд. С ней такое бывало. Чутье редко подводило её. В последний раз, когда Тен показалось, что кто-то за ней следит, это был Дейдара. Разумеется, это не мог быть он. Дейдара не знал об этом лагере. И Тен-Тен одернула себя. Надежда вспыхнула ярко и сразу же умерла, оставив за собой легкое жжение в груди. Если не Дейдара, то кто? Чуткий слух уловил первые шорохи. Звуки исходили одновременно и слева, и справа, и откуда-то сверху. Теперь уже Тен-Тен не сомневалась, что это не просто предчувствие. Её окружали. Свитки оружия, новенькие, спаянные ещё вчера, слишком быстро дождались своего часа. Тен-Тен наладила связь чакры, продолжая при этом фиксировать диспозицию преследователей. Их было минимум четверо. Тот, что справа — прятался за брезентом. Еще двое заходили с тыла. Левого она упустила. Но отметила, что смотровая башня совсем близко. Здесь повсюду были союзные бойцы. Значит, преследователи постараются вырубить её тихо. Они уже сильно нашумели и, кажется, не догадывались, что она их вычислила. Слишком неаккуратная операция. Такие дилетанты не могли пробраться в лагерь. Нападение готовил кто-то из своих. Этот вывод очень задел Тен-Тен. Она и без того ощущала себя жертвой травли. Но чтобы вот так, посреди бела дня, на неё попытались напасть? Как низко.        Тен-Тен шла вперед, не сбавляя шага, а потом вдруг резко отскочила влево, туда, где боковое зрение снова выловило силуэт преследователя. Свитки оружия взмыли в воздух, из одного вырвалась цепь и устремилась за противником. Тот метнулся за деревянное ограждение. Цепь, словно живая, нырнула меж досок, но так и не достигла цели. Неизвестные брали Тен-Тен в кольцо. Они были облачены в длинные грубые балахоны, которые не только скрывали лица, но ещё и, кажется, изрядно мешали свободно перемещаться. Один из шиноби даже споткнулся, но быстро вернул равновесие. Теперь вокруг Тен-Тен стояло пять человек. Она не боялась их. Цепь вернулась к хозяйке. В руках у неё был отлично сбалансированный деревянный шест с железными наконечниками. Она редко пользовалась этим оружием, но не была уверена, что вести бой на поражение — хорошая идея, пусть даже на неё напали первыми. Шиноби в балахонах поглядывали друг на друга, будто не решаясь атаковать. Потом один из них кинулся вперёд. Он метнул несколько сюрикенов, от которых Тен-Тен без труда увернулась. Сложнее оказалось избежать воздушного удара. Вспомнив, как Дей-кун уклонился от ножей, она использовала шест, чтобы перепрыгнуть атакующую волну. Нападавший не успел среагировать. Тен-Тен, приземлившись позади, подсекла шестом его стопы, и тот плюхнулся на землю. Она тут же попыталась подцепить наконечником край капюшона, но парень перекатился в сторону. Пятеро бойцов снова образовали кольцо и переглянулись. Они медлили. Тен-Тен, не торопясь, на пружинистых ногах, поворачивалась вокруг своей оси, чтобы держать их в поле зрения. Шест в её руках со зловещим шипением рассекал воздух.       — Что, всё? Сдулись?       Уже было ясно, что на неё напали какие-то нахальные юнцы. И Тен-Тен хотелось их проучить. Двое из них одновременно стали складывать печати. Еще один кувыркнулся и запустил стальной диск. Жидкий огонь вылился Тен-Тен под ноги. С трёх сторон в неё выстрелили стандартные энергетические шары. От всех атак она технично уклонилась. Совершила рывок, сшибла с ног двоих и ещё одного приложила наконечником в плечо. Раунд снова оказался за ней. Не пострадавшие, но униженные шиноби глядели на неё из-под капюшонов, потирая ушибленные места.       — Ребята, она нам наваляет, — сказал вдруг самый щуплый.       — Наваляю ещё как, — подтвердила Тен-Тен.       — «Давай подкрадёмся, давай подкрадёмся!» — явно передразнила его юная напарница.       — А я почем знал, что она на нас набросится, Моко!       — Эй, без имён!       Слушая всё это, Тен-Тен переводила взгляд то на одного, то на другого и, в конце концов, ей надоела боевая стойка. Она установила шест рядом с собой и скрестила руки на груди.       — Надо убегать! Мы теперь выглядим, как дураки!       — Ага, убегать! А если она за нами?       — Если поймает кого-то одного, то он остальных не выдает!       — Меня вон уже…       — Ну, хорош! — скомандовала Тен-Тен.       — Мы её разозлили! — пискнул совсем тоненький голосок.       Нерадивые шпионы попятились в разные стороны. Стало ясно, что сейчас они побегут. А Тен-Тен такой вариант не устраивал. Она выхватила из-за пояса большой красный свиток, и тот издал сочный хлопок, словно открыли гигантскую банку варенья. В воздухе зависло сразу несколько сотен кунаев. Жуткий стальной рой. Кунаи гудели и покачивались, готовые впиться в живую мишень.       — Ой, мамочки, — прошептал щуплый.       Отвлекающий маневр полностью захватил их внимание. В этот момент Тен-Тен, совершив перекат, оказалась возле самого крепкого из них. Две новенькие катаны сверкнули на солнце, и всего через секунду оказались приставлены к горлу. Несчастный даже не понял, как плюхнулся на спину. Капюшон съехал, открыв Тен-Тен испуганное юное лицо. «Нет, нет! Пожалуйста! Не нужно! Не нужно!» — наперебой закричали капюшоны. И хотя Тен-Тен, разумеется, не собиралась его убивать, лезвие она полностью не убрала. Лишь отвела на несколько сантиметров от горла. Лежащий на лопатках молодой шиноби сглотнул слюну.        — М-м-мы…        — Пожалуйста, не убивайте его! — взмолилась одна из нападавших и кинулась к Тен-Тен. Та предупредительно выставила катану перед собой.        — Стой на месте, — скомандовала она. — Снимайте свои капюшоны. Живо!        Чуть потоптавшись, они неохотно по очереди открыли свои лица. Тен-Тен, конечно, ожидала, что они юны, но не думала, что настолько. Самому младшему — лет десять, хоть он и был высок. Остальным — не больше шестнадцати.        — Нана, скажи ей! — воскликнула куноичи с двумя фиолетовыми хвостиками.       Мальчишка, к горлу которого Тен-Тен приставила лезвие, смотрел ей прямо в глаза. Грубейшая ошибка.        — Кто вы такие и почему собирались напасть на меня? — проговорила она, обводя их прицельным взглядом. Шиноби долго молчали, а потом заговорили практически одновременно.        — Мы шиноби Суны!        — Ниндзя медик…        — Да мы просто так тут…        — Стоп, — оборвала их куноичи, — кто-то один.        — Нана, ну давай, ты же знаешь её! — та, которая с хвостиками, снова подтолкнула подругу. Сама Нана держать за всех ответ не рвалась.        — Простите, — сказала она. — Мы не хотели нападать.        — Не убедительно.        — Мы, правда, не хотели. Просто говорить с Вами запрещено, и мы… ждали момент, чтобы рядом никого не было. Хотели, чтобы никто не заметил…        Говорить с ней запрещено. Тен-Тен сердито поджала губы. Вот так новости.        — И мы не ожидали, что Вы нам так наваляете! — воскликнул вдруг мальчишка, самый младший из них. Он был очень коротко острижен и на лице выделялись только круглые голубые глаза.        — Когда преследуете кого-то и при том пыхтите, как раненый гризли, вполне логично ожидать, что вам наваляют, — сказала Тен-Тен.        — Ну, Вы имейте в виду, что мы не в полную силу дрались! Так что лучше вам отпустить нашего друга по-хорошему!        — Тише ты, Оки, — одернула его Хвостики. Но он упрямо смотрел на Тен-Тен и чем-то остро напомнил ей маленького Наруто. «Может, и не стоило так на них набрасываться» — подумала Тен-Тен, убирая катаны. Лежавший на земле парень отскочил к друзьям. Все украдкой оглядывались по сторонам, не зная, бежать или остаться.        — Ладно, — сказала Тен-Тен. — Бегите уже.        А сама развернула на земле свиток, кунаи осыпались на его поверхность. Хлопок — и все исчезло. Правда для боя упаковывать придется заново. Шест и катаны поглотили свитки поменьше. Тен-Тен убрала их за пояс. Но когда она закончила с оружием, то обнаружила, что горе команда все еще тут. — Ждете, пока я вам все-таки наваляю, или как? — поинтересовалась она. Девочка со светлыми волосами, как зовут которую Тен-Тен уже забыла, выступила на шаг вперёд.        — Можно нам всё-таки…        — Что?        — Немного Вас расспросить? Простите, пожалуйста, мы не собирались нападать, просто испугались…        — Офигительно испугались! — добавил мелкий Оки. Теперь Тен-Тен казалось, что он смесь Наруто и Хидана. Что само по себе — довольно странно. Улыбнувшись этой мысли, куноичи вздохнула.        — Ну, идёмте, поговорим. За склад, если нервничаете, что кто-то увидит.        — Мы не нервничаем, Тен-Тен-сан! — заверила её Хвостики.        — Но лучше всё-таки за склад, — очень серьёзным тоном сказал Оки, а затем добавил восторженно. — Вы машина по убийству! Я такой крутоты не видел ещё!        — Ну, спасибо, — пробормотала Тен-Тен. Она двинулась к складскому помещению, и вся ватага потянулась за ней. Оки, который уже забыл, как было страшно, продолжал осыпать её комплементами.        — Просто бах, бам, бабах! Это ж надо!        — Оки, не болтай!        — Да с чего вдруг? Ты это видел! Прям чуть голову тебе не отрубила!        Они свернули за угол. Склад оказался без дверей, так что Тен-Тен занырнула под ткань, прикрывающую вход. Следом в темноту шагнули её недавние преследователи. Кто-то щелкнул пальцами и зажегся небольшой огонек, едва осветивший лица собравшихся.        — Прямо тайное общество! — один из мальчишек присвистнул. Тен-Тен подождала, пока все рассядутся на полу в кружок, а затем и сама села, чем вызвала всеобщий восторг.        — Так о чём вы хотели поговорить?        — О преступниках S класса! — благоговейно изрёк Оки. Все взгляды собрались на Тен-Тен. Оки продолжил. — Нам интересно просто… Правда что Вы там с ними?.. Того этого?        — Того этого? — переспросила Тен-Тен.        — Думай, что говоришь, пустая башка! — Хвостики отвесила ему подзатыльник.        — Не бей его, он ведь даже не понимает, что сказал! — возмутилась Нана.        — А что я такого сказал?        — Он… — Нана осторожно взяла слово. — Имеет в виду, правда ли Вы были с ними в команде?        — Ну, вообще-то они похитили меня, — сказала Тен-Тен. — А потом да, мы были в команде.        — И они такие же сильные, как Вы?        — Сильнее.        — Ого! Намного?        — Намного, — Тен-Тен кивнула.        — Эх… — паренёк, который до этого молчал, грустно вздохнул. — Вот бы они стали на нашу сторону…        — Так может случиться, Тен-Тен-сан? — с надеждой спросила Хвостики.        — Вы ведь друзья!        — Хотя бы на время…        Все снова посмотрели на неё так, будто Тен-Тен лично решала, на чью сторону становятся преступники S класса.        — И хорошо бы наш Казекаге очнулся…        — Он не очнётся, Гай. Ты его видел? Просто живой труп.        — Если он не очнётся, то нам всем крышка, — сказал Оки.        — Точно, — подтвердила Хвостики.        Все замолчали. Огонёк печати разгорелся и теперь они все могли видеть друг друга. Лица были невесёлые.        — Ну, для начала… Нужно понимать, что преступники — есть преступники. Они не могут просто взять и присоединиться к нам, — заговорила Тен-Тен. — Но падать духом точно не стоит. Мы победим. Вне зависимости от того, присоединится к нам кто-то или нет. Нужно верить в это.        — Верить, это, конечно, хорошо… — сказала Хвостики. — Вот только завтра нас всех заберут на миссию обороны. Нас распределили. Оттуда мало кто возвращается.        — Очень мало, — тихо повторил Оки.        Возразить Тен-Тен было нечего. Она не знала, что за миссия обороны. Но то, что на опасную миссию распределили таких молодых шиноби — казалось ей маловероятным. Наверняка они что-то напутали. В лагере были квалифицированные бойцы.        — Ну-ка выше нос! — сказала она и ткнула пальцем в плечо ближайшего мальчишку. Тот улыбнулся. — У нас ведь есть ещё Главнокомандующий Хьюга. Он по силе не уступает никаким преступникам, это я вам точно говорю.        — Да, он крут!        — Говорят, что он в Вас влюблен!        — Ну, это слухи, — Тен-Тен поспешно отмахнулась рукой. — Будет не слишком хорошо, если нас тут застукают. Так что я предлагаю не засиживаться. А если появятся ещё вопросы, подадите мне знак и встретимся тут. Идёт?        — Замётано! — Оки поднялся на ноги и протянул Тен-Тен руку. Хвостики пробурчала что-то неодобрительное, но когда Тен-Тен пожала ему руку, тоже потянулась за рукопожатием. По очереди они прощались и покидали склад, пока не осталась одна Нана. Она выглядела одновременно решительной и немного виноватой.        — Вы меня совсем не помните?..        Прежде чем отрицательно покачать головой, Тен-Тен, конечно, всмотрелась в лицо девочки повнимательнее, но она была практически уверена, что видит ту впервые. Светлые волосы, большие мутно-зелёные глаза.        — Нет?.. — Нана, кажется, расстроилась. — Да, это и не удивительно… У Вас был такой жар и лихорадка… Я помогала оказать первую помощь, когда Вам пробило бок…        Теперь уже Тен-Тен испытала неловкость. В самом деле, она совсем не помнила Нану. Но когда та сказала про ранение…. Выходит, эта девочка приложила руку к тому, чтобы спасти ей жизнь, а она не смогла выдавить из себя ничего кроме растерянного «Оу».        — Спасибо, что подлатала меня, Нана, — сказала, наконец, Тен-Тен. Медик мялась и смущенно разглядывала свои затянутые в перчатки руки.        — Да не за что, — сказала она. — Простите, что мы шли за Вами.        — Ничего. Мы провели неплохую тренировку, так ведь?        — Это точно.        У Наны явно остались вопросы, и Тен-Тен не торопила её. В конце концов, она была обязана ей своим спасением.        — Я просто… это очень глупо, — проговорила медик. — Я только хотела узнать… про господина в доспехах. Он, должно быть, Ваш друг? Я хотела узнать, как он и… жив ли он?        Это было трогательно. Тен-Тен улыбнулась.        — Когда мы виделись в последний раз, он был жив. Его зовут Адао Кеньшин.        — Да, я знаю, — девочка совсем смутилась. — Неужели он тоже преступник?        Тен-Тен смотрела на Нану и знала, что та ждёт простого и однозначного ответа. Но такого ответа не существовало. Преступник ли Адао Кеньшин? Разумеется. Ведь у него перечеркнут протектор. Он выступил против своей деревни. Он предал новые идеалы Камня. Но, рассуждая об идеалах, кто мог бы сравниться с ним в чистоте и благородстве принципов? Кто мог бы? Если смотреть шире, то и она преступница. Потому что она сражалась бы за Дейдару, за Хидана, за Адао Кеньшина. Она восхищалась Сакурой, которая просто приняла решение, и всё остальное было для неё неважно. Когда Коноха отреклась от них, это было ударом под дых. Несправедливостью. Но ведь на самом деле — да, они предали Коноху. Они перешли черту. Просто Тен-Тен никогда не думала, что эта черта такая тоненькая и незаметная. И этой девочке, Нане, сейчас кажется, что существует основательная и чёткая грань, переступая которую ты осознанно перерождаешься в кого-то другого. Злого и бесчестного. Как Тен-Тен могла объяснить ей, что так не бывает? Что всё намного сложнее? Что иногда преступления совершаются в рамках закона? А лютая жестокость может являться следствием самых добрых помыслов? Всё это девочка могла понять только сама.        И Тен-Тен сказала:        — Да, Нана. Адао Кеньшин — тоже преступник.

***

       Ноздри Мацуды уткнулись в землю и он жадно втянул пыль, а потом пополз на четвереньках, пока не зарылся по пояс в кусты. Теперь из зарослей выглядывал только его обтянутый штанами зад. В кустах происходила какая-то возня. Саюки тошно было на это смотреть. Она ненавидела животных. А Мацуда — самое мерзостное животное из всех.        — Ну? Долго ты ещё будешь там рыться?        Мацуда издал чавкающий звук и повилял хвостом. Просто чтобы её побесить.        — Урод, — прошипела она, но, поймав на себе тяжелый взгляд Стрелка, прикусила язык.        — Что с направлением? — сказал он.        Вынырнув из куста, Мацуда облизал губы не в меру длинным языком. В его бороду и пышные курчавые волосы впутались сухие иголки. Глаза отсвечивали легким безумием.        — Идём, куда нужно! — сообщил он. — Прямо к смерти в пасть!        — Ускоримся. Не хочу опять опоздать.        Стрелок пошел первым, но Мацуда обогнал его и теперь семенил впереди то на двух ногах, то на четвереньках. Следом плелась Саюки, бормоча себе под нос проклятия. Мерзкий лес, мерзкий звероподобный сокомандник, мерзкое задание.        — Я всё-таки не понимаю, почему мы! — возмутилась она вслух.        — Потому что мы — лучшие.        — Это не правда! Он просто нами не дорожит, иначе послал бы кого-то другого!        — Мы, — сказал Стрелок, — потому что справимся только мы.        — Или не справимся, — нездорово радостный голос Мацуды смахивал на рык. Он снова облизнулся.        — Заткнись, животное. Ах! — она шарахнулась в сторону и перешла на визг. — Яно, ты совсем чокнулся?!        Стрела впилась в дерево, в миллиметре от её идеально бледной скулы. Саюки задыхалась от ярости, но сделать ему ничего не могла.        — Следи за языком, — сказал Стрелок. — И не называй меня по имени.        — За языком, за языком! — торжествующе завёл Мацуда, прыгая вокруг неё и прекрасно понимая, что сейчас ему ничего за это не будет. Саюки не сомневалась, что господин поставил её в эту команду из личной неприязни.        — Прости, Стрелок, — проговорила она, вопреки бушующей внутри гордости. — Я просто нервничаю из-за задания. Он убьёт нас. Ты же видел…        — Не убьёт. Мы с ним договоримся.        — За языком!        — Господи! Мы ведь даже не подойдём к нему на нужное расстояние!        — За языком следи, за языком!        — Мацуда, захлопнись! — рявкнул Яно и добавил спокойно: — Мы к нему подойдём. Уже, можно сказать, подошли.        Все трое остановились у обрывистого спуска. В низине мостилась деревня. Узкая, при этом уходящая далеко меж двух холмов. Но крыши домов едва угадывались. Над деревней стоял непроглядный смог. Стрелок одобрительно кивнул.        — Молодец, Мацуда, — сказал он.        — Молодец, Мацуда! — повторил тот, припав на четвереньки, сделал победный круг. — Молодец! Следи за языком! Молодец, Мацуда!        — Пока мы дойдём, я, возможно, буду рада умереть, — протянула Саюки.        Они принялись спускаться. С одной стороны, она хотела справиться с заданием, как можно лучше. С другой, ей не верилось, что это возможно. Саюки редко было страшно. Сейчас же, когда в воздухе звенела эта чужеродная тёмная энергия, её пробирал страх. Вибрация заставляла внутренности сжиматься в ком.        — Вы это чувствуете?        — Да.        — Я твой запах чувствую, — прошептал Мацуда. Когда он шел на двух ногах, это казалось ещё более противоестественным, чем когда бегал на четвереньках. Но Саюки уже было не до него. От вибраций к горлу подкатывала тошнота.        — Он где-то здесь.        Они спускались по тропе, пока дорога не выровнялась. Вместо высоких въездных ворот на входе в город зияла чёрная обугленная изнутри воронка. Дальше, чем на два метра ничего не было видно. Дома по обе стороны улицы догорали. Огонь уже пожрал самые лакомые конструкции и теперь только похрустывал остатками прогоревших свай. Издалека доносились вопли и ещё какие-то лязгающие звуки, но так приглушенно, что всё это было похоже на город с привидениями. Саюки напряженно всматривалась в дымовую завесу.        — Мы что, пойдём туда?        — Это всего лишь дым, — сказал Яно и пошел вперед. По поверхности лука, идеально гладкой, выполненной из чёрного дерева, полз блик. Стрелок ничего не боялся. Он миновал воронку, обогнул тлеющую балку и его фигура начала исчезать в дыму. Испугавшись, что он совсем уйдёт, Саюки поспешила за ним. Сначала она подумала, что Мацуда струсил. Тот всегда держался впереди, вынюхивая след, а теперь отстал. Но через минуту он проскакал мимо неё, уже обросший жесткой коричневой шерстью. Эту его ипостась, на удивление, Саюки проще было терпеть. Пусть он вонял псиной, но молчал при этом. Яно дождался их на перекрёстке. Они прошли всего несколько кварталов, а крики стали в два раза громче. Дым то рассеивался, то уплотнялся до полной непроницаемости.        — Куда теперь?        Мацуда гонялся за собственным хвостом. Запах гари был слишком резким и забивал все другие запахи. Вдруг из переулка вылетел человек. Он несся со всех ног с выпученными глазами и, казалось, даже не заметил их. На каждом выдохе мужчина издавал сиплый звук. Яно не спеша потянулся за луком, а затем передумал.        — Взять, — скомандовал он.        Мощные звериные прыжки одолели расстояние в долю секунды. Мацуда сшиб человека, и несколько раз кувыркнулся вместе с ним в пыли. Тот заорал, а когда увидел над собой человеческую голову, растущую из покрытого густой шерстью тела, просто лишился голоса. Отдельные заикающиеся звуки — вот все, что он мог. Из разинутого рта Мацуды капала вязкая слюна. Он нависал над жертвой, дико улыбаясь.        — В сторону, — сказал Яно. Зверь послушно отпрыгнул. Теперь человека вдавливала в землю подошва кожаного сапога. Он дёргался, но скорее от того, что ужас взял верх над его телом, а не от того, что рассчитывал убежать. Разум его отказывался принимать и понимать происходящее. Человек посмотрел сначала на осклабившегося Мацуду, затем на Стрелка, губы его дрогнули, и он выдохнул:        — П-помогите.        — Да он не в себе походу, — сказала Саюки.        — Помогите мне, — человек мотал головой, будто отрицая что-то. — Помогите!        Яно склонился чуть ниже, грудь мужчины под его сапогом ходила ходуном.        — Где он?        — Помогите!        — Дай мне, — предложила Саюки. Она присела рядом на колени. Её нежная рука огладила обезумевшего пленника по голове. Саюки закрыла глаза. Ладонь впитывала эмоции пласт за пластом: сначала ужас, потом боль, потом снова ужас. Ей не хотелось хлебнуть лишнего, но информация лежала глубоко. Защитный барьер уже выместил её, как несовместимую с жизнью. — Прямо, — заговорила она, не открывая глаз, — прямо, свернуть налево, прямо, мимо красных полотнищ, прямо, — глаза распахнулись, — он в двухэтажном доме, в конце улицы.        Саюки отняла руку ото лба. Человек больше не дёргался. Лежал, словно выпитая до капли оболочка, но был жив. Радужка его глаз утратила цвет, теперь в небо уставились два бельма.        — Идём.        Яно повторял про себя путь: «Прямо, прямо, налево, прямо…». Они с Саюки прошли ещё несколько кварталов. Мацуда отстал и когда присоединился к ним, у него всё лицо было в крови. Кровь капала с бороды и человеческих оскаленных зубов. Он дожевывал.        — Отвратительно, — Саюки поморщилась.        — Приготовьтесь, — сказал Яно. В его руках был лук, и голубая светящаяся стрела нацелилась в черноту застившего улицу смога. — Мацуда?        — Готов! Мацуда готов!        — Саюки?        — Готова.        Стрела рассекла воздух и ворвалась в слепую зону. Прямо, прямо, налево, прямо, ещё раз прямо, до конца улицы, двухэтажный дом. Тишина. Саюки слышала своё дыхание. Она ещё не переварила весь выпитый страх и прочую мерзость, а избавляться от этого было не время и не место. Так что её колотило не на шутку. Дым странно колыхался. А, может, ей чудилось. И когда за спиной пробежало несколько человек — обернулась одна она. Непробиваемый Яно выглядел так, будто ничего особенного не происходило. Будто эту деревню не переполняло почти осязаемое зло.        — Ничего не вышло. Может, он ушел?        — Молчи, Саюки.        Она замолчала. Звон. У неё отчётливо звенело в ушах. Конечно, этим двоим было невдомёк, насколько мучительно находиться в подобных местах с её уровнем чуткости. Дым покачивался. Люди перекрикивались вдалеке. Страшно воняло гарью. Ничего не происходило. Дым. Цок. Цок. Цок. У Саюки сердце смёрзлось с рёбрами. Она слышала шаги. Цок. Цок. Цок. Беспросветный мрак. Но они доносились оттуда. Цок. Цок. Впервые в своих мыслях она обратилась к Господу, как к высшей силе, а не для того чтобы выругаться. Хотелось убежать отсюда.        — Стой смирно, — процедил Яно, — только рыпнись.        — Я стою, — пустым голосом проговорила Саюки. Она смотрела туда, где сквозь пелену уже виден был силуэт. Такой хрупкий, словно принадлежал ребёнку. Он кутался в плащ. Шел к ним, не торопясь. «Нет», — подумала Саюки, — «наверное, это правда ребёнок». Капюшон плаща полностью скрывал лицо. Дым расступался. Должно быть, ветер подул. Яно сделал полшага назад, а затем целый шаг вперёд. Мацуда, который пару минут назад бодро скакал перед ними, забился им за спины и тихо оттуда поскуливал. Силуэт в плаще миновал задымлённый квартал и остановился. Для ребёнка он всё-таки высоковат. Хотя Стрелок был выше его больше чем на голову.        — Это он?.. — прошептала Саюки.        — Замолчи.        — Это не может быть он!        — Заткнись, Саюки.        Яно, очевидно, совсем спятил. Потому что убрал лук обратно за спину и пристегнул ремешки. Он кивнул в молчаливом приветствии, отчего его смоляные волосы упали на лицо. Саюки одновременно не верила и дрожала. Человек в капюшоне, если не ребенок, то, видимо, незрелый юноша, склонил голову к плечу. Свет очертил его губы, чуть приоткрытые, будто он собирался улыбнуться или заговорить, но внезапно потерял ко всему интерес.        — Мне любопытно, — голос был мягкий и тягучий, он не мог принадлежать монстру. — Вы понимали, что шли на смерть или… это для вас сюрприз?        — Простите, Мастер, мы выполняли приказ.        — Приказ? И какой это приказ? Стрелять в меня, пока я не выпотрошу тебя живьём?        — Только один раз, — проговорил Яно, не поднимая головы, — я должен был выстрелить только один раз.        — Ах, вот оно что, — он плавно склонил голову к другому плечу и уголки его губ всё-таки дрогнули в улыбке. Но и земля под ногами дрогнула. Сначала легонько, будто сделала вдох. А затем с тяжким рокотом, дома зашатались, камни плясали на дороге. Воздух стал едким, скрёб лёгкие. Саюки обхватила себя руками, потому что бежать уже было поздно. Она видела, как со всех сторон их окружает чёрное пламя. Оно нависало, словно волна цунами, готовая их раздавить. Земля снова вздрогнула и на этот раз они все не устояли на ногах. Ужасающий рёв нарастал, заглушая крики и грохот рассыпающихся домов. Это была энергия, сравниться в мощи с которой едва ли могла даже буйствующая природная стихия. Зажмурившись, Саюки свернулась в позу эмбриона, умоляя небо о том, чтобы только всё поскорее закончилось. На неё не просто давила энергия, сама аура такой силы причиняла ей страшную боль. Саюки испытала ужас, осознав, что геном неуязвимости, скорее всего, продлит её агонию. «Пожалуйста», — беззвучно повторяла она, — «пожалуйста». И вдруг всё стихло. В глазах стояла темень. Она снова слышала шаги. И теперь могла бы узнать эти шаги из тысячи. Размеренные и легкие. Зрение потихоньку возвращалось. Он стоял над ними, глядел сверху вниз. Затем, кажется, ткнул Яно носком ботинка.        — Я ещё раз спрашиваю, — он сделал паузу, — каков был приказ?        — Один точный выстрел, — сказал Яно, тяжело дыша, — потом я должен был найти Вас, Мастер, и…        Саюки снова обрела способность видеть. Оторвав взгляд от раскрошившегося кирпича, она позволила себе повернуть голову. Мастер стоял совсем близко. Сначала она увидела его руки, аккуратно сложенные крест-накрест, шею полностью скрывал воротник.        — Найти меня, и? Не нужно заставлять меня ждать, — раздраженный капризный тон, острый подбородок, кроваво-красные волосы. Саюки никогда раньше не видела такого лица. Одновременно юного, вдумчивого и жестокого. Она сразу же отвернулась обратно.        — Найти Вас и подчиниться Вам, Мастер Сасори, — выговорил, наконец, Яно. — Мы сделаем всё, что Вы скажете. Для этого мы здесь.        Сасори хмыкнул. Решалась их судьба. Он молчал, возможно, раздумывая над тем, как помучительнее с ними расправиться. В этот момент Яно поднялся на ноги и вздёрнул за плечо Саюки. Кому нужны подопечные, валяющиеся, словно мусор на земле?        — Это не так ценно, — произнёс Мастер. — Теперь кто угодно сделает всё, что я скажу.       За их спинами бурлила паника. Люди пытались спасти свои дома или выбежать за пределы деревни. Они не понимали, что обречены. Яно решил, что лучше всего будет промолчать. Никто не знал, но он сам вызвался на это задание. Потому что служить Мастеру Сасори — великая честь. И он был готов доказать, чего стоит.       — Дать вам шанс, значит?       — Я приму любое Ваше решение. Саюки казалось, что Яно загоняет их в могилу. Но Мастер Сасори неожиданно улыбнулся.       — Хорошо, — сказал он. — Убейте. Всех до единого. В этой деревне.        — Сделаем.       — У вас на это семь минут.

***

PS. Полный текст считалочки Тоби: «Биджу топал через мост — Оторвали биджу хвост. В воду кто-то его бросил — И хвостов осталось восемь. Биджу шел через овраг — Хвост застрял среди коряг. Ай-ай-ай, какая жалость! Только семь хвостов осталось. По пути к себе домой Потерял он и шестой. Пятый хвост спалил запал, А четвёртый сам отпал, Третий хвост примёрз к трубе, Хвост второй — не знаю где, Так пока домой добрался И последний оторвался. Биджу зол! Стучится в дверь! Нам не спрятаться теперь! Чей пришёл сейчас черёд? И кого он сожрёт?»