Охота на охотников

Вампир отправился куда подальше от злополучного места. Можно было бы взять такси, но он собирался немного запутать след, если его соберутся искать. Домой было… нельзя. Вдруг за ним следили? Но просто раствориться во тьме или пробираться по канализации — он не какой-то там Носферату. Кстати, а это идея. Надо бы запросить у этих канализационных крыс информацию, что за юнец ему попался. Заодно посмотреть чуть попозже, что за записная книжка у него в руках… Он остановился в одном из переулков и сообразил только сейчас, что у него на роже отличный опознавательный знак в виде ожогов. Как иногда хреново не иметь отражения! Он прямо страдал от невозможности завязать галстук перед зеркалом. Но зато не надо было бриться каждый вечер. И на этом спасибо. Он замер, сосредоточился и позволил своей крови пробежать по телу, отогревая его и залечивая шрамы на его лице. Вот, так-то лучше. Нечего пугать людей. Он ощупал лицо и проверил, что все зажило. И отправился по улице, решив поймать такси и отправиться на окраину города, а оттуда поймать еще одно такси, чтобы убедиться точно, что никто у него на хвосте не сидит… Вампир прибыл на место и заплатил таксисту, как обычно, не щедро и не мало. Чтобы ничем не привлечь внимание к себе, хотя таксист то и дело поглядывал в зеркало заднего вида… На что там глядеть? Увидел красные следы на белой рубашке под пиджаком? Или ничего не увидел? Это плохо, но использовать сейчас на нем способности и тратить на это кровь? Если у него на хвосте охотник, стоит затаиться. Ведь слишком шуметь в городе — так можно привлечь внимание не только Камарильи, но и ребят, от которых Йозеф еле отбился в Берлине: стаи Шабаша — долбанутые, вечно голодные и настолько же дикие… Он испытывал к ним отвращение, но вот некоторые в верхушке Шабаша — сильно не любили тех, кто решает «выйти из игры». Выход из игры мог быть только один: окончательная смерть. Но туда Дитрих не торопился. Он завернул в одно из ближайших интернет-кафе, заказал себе кофе и уселся за компьютер, открывая записную книжку и разглядывая записи. Судя по ним, ему достался на хвост весьма религиозный человек, охотник? Еще и его сородичей убивал… Вот ведь гад. Он просмотрел несколько имен и ухмыльнулся. Одного, Маркуса судя по описанию, что до сих пор гуляет на свободе, Дитрих знал. Они встретились в Риме, где Маркус погряз в политической игре. Тремеров не любят некоторые вампиры, считая их не настоящими, а искусственными, но Дитриху было плевать. Маркус был нормальный мужик. Помог ему избавиться от проблем с сиром и потеряться. Так что если это был именно Маркус… Хотя, в миру его звали Отец Маркус, и управлял он небольшой капеллой. Знали ли охотники, что волки в овечьих шкурах бродят даже в их рядах? Он продолжил разглядывать дневник и наткнулся на имя Павлиса. Со злорадством он подумал, что сожрали этого человека наверняка. Но все-таки начал поиски в сети. Это было сложно. Был один тип, который мог ему помочь… Но он мог потребовать информацию взамен или… Дитрих посмотрел еще раз на то, где шлялся этот юнец, потом на фото… Могло ли это заинтересовать того типа больше чем деньги? Оставалось только узнать. И он кинул клич на одном из форумов. Этот Носферату должен был понять, что Дитрих ищет именно его. И обычно эти мерзкие канализационные крысы действуют очень оперативно. Интернет — это их сторона силы… За что Дитрих любил Носферату… Хотя, любил это было не то слово. Вот уважал — вполне. Так это за то, что реагировали они и правда быстро. Даже, можно сказать, слишком быстро. Он буквально спиной почувствовал чье-то присутствие, но оглянувшись и отвлекшись, никого вокруг не обнаружил. Зато… Зато рядом с ним на столе оказалась записка, накарябанная чьим-то кривым почерком. Там был все-лишь номер. Носферату любили загадки. Но Дитрих понял, что если он находится здесь, то неизвестный информатор об этом знает. Проглядев несколько компьютеров в зале, пустующих, Дитрих пересел за один из них, оплатив доступ наличкой. И сразу же увидел входящее сообщение в мессенджере от миловидной девицы с пятым размером груди… Если верить аватару. Но Дитрих представил, кто был по ту сторону экрана и потерял всякий интерес к фото порно звезды. «Ты хотел поговорить, Дитрих?», — появилось сообщение на экране. Вампир тихо выдохнул. Какая прелесть, они не только знали, где он, но знали, похоже, и кто он такой. Что ж… Времена разведки и игры с русскими спецагентами прошло, так что он лишь нервно дернул головой и ответил, быстро набирая на клавиатуре информацию: «Да. У меня есть информация от одного из охотников. Раз ты написал, значит, что-то вам известно?» Носферату славились своей скрытностью, но такая быстрая реакция не могла не значить что-то. И это что-то им было нужно? Почему-то Дитриху показалось, что на той стороне экрана мерзкая крысиная морда вампира ухмыляется. «Тебе на хвост сел один из охотников. Не местный, мы раньше его здесь не видели. Но меня больше интересует, что именно он ищет…» «Я отдам тебе этот блокнот и карту с его фотоаппарата, если ты мне скажешь, кто этот малый и где его найти», — напечатал Дитрих. Его не интересовали политические игрища вампиров. Он совсем не жаждал также светиться. «Хорошо, отправь мне копии всех листов и информацию с карты, я посмотрю, что могу сделать», — ответил Носферату. И Дитрих долго и нудно начал сканировать ручным сканером каждый лист. Благо бреда насчет кто и какие яблоки любит или как не вовремя чей-то отец зашел, было не так много. Больше было про поиски. Когда он закончил и отослал информацию Носферату, тот замолчал. Но через некоторое время он написал: «Хм… как интересно. Тот человек, которого искал этот юнец в Азии. Он раскопал то, что не следует раскапывать. Я слышал, что его тоже ищут…» «Меня интересует мальчишка, а не этот охотник», — написал Дитрих. «Я понял. Мальчишка был в гостинице. И судя по нашим данным, он снимал немного наличности здесь», — и на экране высветилась карта и примерный маршрут его. «Охотник значит. И отправился куда?», — поинтересовался вампир. «Включи голову, Ласомбра. Говорят, что у вашего брата она не только чтобы кровь сосать нужна… Значит, врут?» Дитрих снова почувствовал, что Носферату над ним смеется. Он чуть оскалился и написал: «Тут поблизости есть храмы?» «Попал. Скорей всего, пошел в храм. Эти святоши забавные. Звать юнца, если верить документам, Ритерх Феннел». «Спасибо», — написал Дитрих. Сейчас он убедился, что мальчишка не за ним следует, хотя и находился не так уж и далеко… «И еще одно», — дописал Носферату, когда немец уже собирался закрыть соединение: «Если у тебя появится информация насчет этого Павлиса или что-то с ним связанное… Я с радостью обменяю ее на что-то, полезное для тебя». «Ничего не обещаю», — ответил Дитрих и закрыл окно мессенджера и посмотрел на остывшую чашку кофе. Ему нужно было подумать.

***

Ну вот как не ненавидеть вампиров! Ритерх мог бы сейчас спать в теплой постели, плотно покушав… нет, про еду что-то и думать противно, и под ребрами ноет… Но мог бы. А вместо того он отошел от компашки подростков, выискивая взглядом кого-нибудь еще, кто мог минут 10 назад видеть рослого блондина, прилично одетого, но помятого, со следами домашней бузы на одежде и кипятка — на лице. Описание Ритерх сопроводил парой слов о темпераментных женщинах, чем вызвал смех и сразу расположил к себе компанию байкеров. Жаль, но они не заметили никого похожего. Девушка, обвивавшая одного из мотоциклистов за талию ногой, махнула рукой в неопределенном направлении: «Друг, сообрази, стал бы ты с ошпаренной рожей среди людей гулять? Может он дворами куда подался…» И была вполне права. На удачу, «дворы» в Амстере не бывали слишком путанными и протяженными. Каналы, пересекавшиеся мостами, вынуждали рано или поздно проходить по людным местам. Скорее рано, чем поздно, в эти предпраздничные дни, когда повсюду бродили парочки и компании, а всех сортов пронырливые личности могли более или менее законно рассчитывать на прибыль. Один из таких торговал на углу свистульками-языками, выбрасывавшими при свисте в воздух трепещущие полоски красной пленки. У него были какие-то другие забавные мелочи, а главное — открытые на все глаза. И мастерский дар подражания. — Ходит вот эдак, плечи как у робота или военного из старых кино? Голова — точно рогатиной подперли, челюстью вперед? Он прошелся пару шагов перед Ритерхом, так явно изобразив немца, что охотник заржал от удовольствия. — Старик, ты тратишь талант зазря! Тебе в кино сниматься! — А я и снимаюсь, — торговец кивнул на видеокамеру, державшую на прицеле угол площади и уличную развязку. — Каждый вечер в новом свете. Эх, вот когда Ритерх пожалел, что не способен тесно задружиться с компьютерами и, скажем, снять с камеры ее данные… — Твой или не твой, но похожий тип взял такси на том углу. Он промаршировал мимо меня, задрав нос, и я б сказал, что не видел вообще никого и ничего вокруг. Такси. Они сменялись одно за другим, а все же принадлежали одной фирме и таксисты знали друг друга. Нет, белобрысого с военной выправкой они не видели, но пожалуй такого могли видеть Имярек, Имярек и Имярек, вроде они тут должны были стоять чуть раньше. Разъехались, а то! Время жаркое. Ну, у диспетчера-то все вызова есть, да только ты, парень, сдается, не из полиции, и тебе не ответят… В этом был резон. А полиция… эм. Не обязательно она. Ритерх приободрился, нашел себе пустую скамейку у воды и снова позвонил Льюису. В голове шумело от бессонницы, зато мысли работали, точно запущенный космолет, без лишних метаний и четко. Сквозь шум бессонных улиц проплыл тихий перезвон колоколов. Льюис, как и сам Ритерх, повиновавшийся отцам Церкви, но в отличие от младшего, рукоположенный священник и, пожалуй, сильнейший из борцов со скверной, из тех, кого Ритерх видел «в поле», дал недвусмысленный приказ — преследование отложить и перезвонить или явиться лично через час-полтора. Теперь Ритерх получил немного свободного времени, если только с девушкой в гостинице окажется все в порядке. Приоритеты жертва или вампир у Ритерха устоялись с первых же месяцев обучения: Господь все видит и обо всех печется, Он не даст кануть невинному. Невинность девушки, согласившейся переспать с первым встречным, оставалась для Ритерха не предметом его компетенции, и себя он безгрешным тоже не числил. А проверить, как ее дела, собирался сразу как выкроит полчаса. В гостинице все тот же портье вежливо попенял ему за оставленный в двери номера ключ — ваш брат позаботился вернуть его на стойку, — но и только. Из номера, снятого немцем, выходила горничная, она двигалась так осторожно, что могло показаться подозрительным, и так открыто заулыбалась вопросу Ритерха, что все подозрения растопила в мед. — Дама спит, не волнуйтесь, да и что сказать, у всех бывают деньки, когда хочешь не то что посуду поколотить! Ритерх прошел в свой номер, уныло глянул на стерильную безликость здешнего уюта. Наверняка номер обыскали, и даже будь тут что-то его, оно не осталось незамеченным. Хорошо еще, что документы он не носил в сумке, и кредитка уцелела. Выждав. Пока уборщица сменит дислокацию на номер в конце коридора, а ее тележка перегородит ей обзор, если она раньше оттуда выйдет, Ритерх снова проник в номер вампира. Кем она ни была, девушка спала. Спала полуодетой, в полной отключке, трусики были на ней, а следы на шее могли показаться лишь парой припухлостей на коже. Зализал, чтобы не убить. Хотел ли вампир затем использовать девушку снова? Ритерх проделал то же, что часом раньше немец делал в его комнате и с его вешать: он осмотрел сумочку женщины, ее одежду и тело, чтобы увериться, что других повреждений нет. Попутно задиктовав на сотовый результаты, он с досадой вспомнил-таки самую неудачную потерю: блокнот. Ладно, имен там не было — имен охотников или друзей, или заказчиков на раритеты. Но было немало другого. В сумочке были водительские права на имя Лине Крамер, на теле повреждений не оказалось, и по всем признакам, Лине спала сном усталого человека — кровопотеря ее утомила или секс, роли тут не играло. Ритерх переслал данные ее документов дежурному по связи, чтобы в ближайшие дни укушенную понаблюдали незаметно и без лишнего шума. Он вернулся в свой номер и воспользовался оставшимся часом — не, вовсе не для покаяния и очистительных молитв, хотя Господь нынче дал ему ясно знать, как он грешен, — Ритерх наскоро принял душ и рухнул в постель. Внутренние часы, которые он упорно тренировал, на сей раз доверием Ритерха не пользовались, он просто завел гостиничный будильник. Через час, буркнув в адрес будильника нелицеприятное, валлиец выбрался на улицу. В гостинице он снял с карты немного наличных, горестно прикинул, во что обойдутся ему новые инструменты, а после, не мудрствуя лукаво, поехал на раннюю молитвенную службу в знакомый храм. Ну да, храмы были и поближе. Но с ними рядом не проходил лихий переулок, с кирпичной трехэтажкой за ажурной кованой оградой, где страждущая душа могла найти прибежище и утешение, если скорби ее касались всякого рода нежити, мерзкой пред очами Господними. К этому часу у отца Льюиса и его порученцев должна была быть — или не быть — информация по немцу с выставки о минувшей войне. О парне в форме СС, вдруг так свободно прогуливавшемуся по современному Амстердаму.