Охота на охотников

Все, что не додала луна в эти ночи, Амстердам компенсировал огнями своих реклам и причудливым порой освещением. Эви, была ли она и впрямь откуда-то из провинции или лишь хорошо играла свою роль, глазела по сторонам, вскакивала на парапеты, озиралась, задрав голову и не замечая прохожих, восхищалась извинялась — она была сгустком энергии, фейерверком эмоций. А вот у Ритерха эмоций не осталось от слова совсем. Он не имел понятия, какие инструкции получила девчонка от Льюиса, хотя примечал, что порой та «случайно» задевала прохожих рукой в перчатке и понимал, зачем. Но не собиралась же она перещупать все население Амстера. Хотя в круговерть Луна-парка, нынче разбитого прямо на центральной площади, Эви врезалась со всем лютым туристическим ражем, она оказалась не единственной в своем стиле. Поправив сумку через плечо, потяжелее утерянной, но не слишком громоздкой, Ритерх лишь следовал в кильватерной струе за своей «кузиной». Теперь он и вовсе не хотел отпускать ее перед собой на пару десятков шагов, как та потребовала у входа на площадь. Они прокатились на самом дьявольском варианте «русских горок», какие Ритерх помнил в жизни, и девчонка хохотала и верещала от всей души, а ему оставалось только радоваться, что он не осрамился, когда сполз с тележки в конце трассы. Неожиданно перед их лицами рухнул со стены на веревке висельник, натуральнее некуда, и тут уж Эви пискнула от настоящего перепуга, а Ритерх успел заметить детали муляжа лишь мгновением раньше, чем поймал ее и обнял за плечи. — Здорово сделано, — выдохнула она, но в глазах все еще стоял испуг. передернувшись, девушка искренне призналась: — Я не люблю повешенных. — Можно подумать ты часто их видела, — брякнул Ритерх, не думая. И по взгляду Эви, вдруг замершему и стеклянному, понял, что лучше бы он промолчал. — Нет. Только раз, — пробормотала она. «Какой же я осел», — мысленно признал Ритерх. Уж ему-то не раз доводилось узнавать, почему знакомые охотники выбирали свой путь. Он прижал девушку к себе чуть крепче, но она дернула плечом и высвободилась. — Замок Дракулы. Ну надо же… Она решительно направилась к билетеру. Ритерх пробормотал что-то неприязненное, но сдался. Если уж ей захотелось в Замок Дракулы — кто он такой. чтобы спорить с… кузиной! — А что, и суккубы тоже там будут? — полюбопытствовал он у билетера. Тот ощерился холодной кровавой ухмылкой и зловеще прошептал: — Там будет больше, чем ты ожидаешь, смертный. — Наверняка, — согласился Ритерх покладисто. Вообще, он не ожидал ничего. Даже надеялся передохнуть от напряжения, спутника ночи. Почему — неясно, но Ритерху казалось, что нормального вампира или нежить в такую лабуду как Замок Дракулы и не затащишь. Как-то это было бы гротескно. Он лениво побрел в провал темного коридора, позволив Эви удрать куда-то вперед. Парки развлечений Дитрих терпеть не мог. Слишком много туристов, скачущих и визжащих девиц и детей, и слишком… шумно. Для вампира не нужно так много людей, чтобы найти себе пищу. Но… залетный гастролер думал иначе, и немец припарковался, подхватывая свою небольшую сумку, из которой торчала ручка для якобы клюшки для гольфа. Черный мешок через плечо не дал разглядывать, что именно там было, а Дитрих и не спешил делиться, что именно было у него в этой небольшой сумке. Он вышел из машины, заплатил за парковку и направился в сторону парка развлечений, пытаясь сообразить, что вообще могло быть в голове у парня, который решил, что пить кровь посетителей аттракциона — это хорошая идея. Пил бы тихо-мирно где-нибудь в квартале красных фонарей у шлюх… И не узнал бы никто. Нет, ему подавай атмосферу… Точно неонат. Да еще и пересмотревший слишком много фильмов про вампиров. Наверняка, еще подросток. Что ж, ничего не поделать, придется идти и делать свою работу. Он подошел и взял билет на аттракцион, а на заверения кассира, что его ждет ужас ночи, он только сказал скучающе: — Угу, конечно. И человек в костюме вампира мигом потерял интерес пугать такого скучного посетителя. Одно только не понятно, что он там забыл? Йозеф толкнул дверь и вошел в Замок Дракулы. Вообще, этот аттракцион представлял из себя типичную «я-тебя-напугаю-выскочив-из-темноты» штуку. Темные коридоры, рандомные зловещие крики, шипения, паутина, липнущая к лицу. Выпрыгивающие из стен пауки или даже странные фигуры. Аниматоры тоже работали, старались. Дитрих сразу отправился в сторону подвала, где судя по крикам оформления и зловещей музыке, должна была быть тюрьма Графа Дракулы с пленниками, а то и собственно, гробы с вампирами. Дитрих ухмыльнулся, уворачиваясь от очередной фигуры, прыгнувшей на него из тьмы. Фигура была механическая. А пока… Пока что вампир принюхался в поисках чего-то необычного. Кровавые потеки по кирпичу — это уже было излишеством. Ритерх не стал бы декорировать стены едой, если только не в лавочке гастронома. Уши и зрение в этом доме кошмаров постарались напрячь как следует, да и сквозняки шевелили волосы точно призраки, с грохотом цепей ниоткуда просвистывая в самый внезапный момент. Ритерх передумал корчить из себя Гудвина Великого и Всезнающего, он вернулся в то волшебное время, лет так в десять, когда все эти ужасы произвели бы на него незабываемо сладкое впечатление. Он шел сквозь темные коридоры в ауре восхитительного, ненастоящего, доверчивого ужаса, так непохожего от обычной изматывающей атмосферы охоты. На него налетела холодная сущность, мазнув по лицу нейлоновой паутиной, взмыла вверх и пообещала скорую смерть. Вдруг дохнуло жаром, и разверзшийся в стене огнедышащий рот захохотал. Ступени скрипели под ногами во вдруг возникшей тишине… Ритерх вроде бы шел за кузиной Эви, но в какой-то момент понял, что не знает, куда она свернула под всеми этими паутинами, портьерами и запутанно уходящими поворотами. В конце концов, не так это было и важно, пока она в этом сказочном мирке. Что может случиться такого, если всех страхов — тряпка и сквозняк! Он решил утолить свое любопытство насчет суккубов и подался вверх по лестнице, шоркая углам сумки о стены. Где-то там должна была быть личная территория графа. Все окружение в замке Графа было для того, чтобы пугать и пугать не по настоящему, понарошку, давая одновременно ощущение и детства, и мистики и того, что пугаемый будто бы попал в сказку, где живут монстры. Второй этаж выглядел бы более приличным, если бы не был настолько запущенным. Тяжелые портьеры со следами паутины, подсвечники с электрическими свечами в них, тускло освещающие коридор. И звуки словно бы из всех дверей зовущие, манящие… Человеку неискушенному и никогда не встречавшемуся с настоящим злом, это могло показаться даже жутким, но для охотников все должно было быть лишь интересной и расслабляющей игрой. Одни из дверей распахнулись перед Ритерхом, и он должен был услышать голоса из полумрака спальной комнаты: — Иди же сюда… — Какой хорошенький… — Не бойся… Три разных, но таких завораживающих и нежных голоса звали юношу внутрь спальни, и судя по мелькающим едва теням в темноте — это были правда уже не муляжи, а… живые аниматоры? Или, лучше сказать, вампирши, живущие в этом аттракционе? Девушка, что пришла с Ритерхом, не зря потерялась где-то в другом направлении. По ее душу скользнула еще одна тень, которая при ближайшем рассмотрении оказалась еще одним «вампиром», живущим в замке графа… И неестественный грим и пластиковые клыки скрывшегося в проходе аниматора лишний раз должны были усыпить бдительность… Но в один прекрасный момент, когда девушка отдергивала занавеску, закрывающую проход дальше, на нее сзади напали, хватая одной рукой за шею, а другой с силой зажимая рот, чтобы не издавать звуков. Хотя крики здесь должны быть нормальной атмосферой… Фигура в плаще, напавшая на Эви, скрылась вместе с ней в одном из тайных проходов, оставляя коридор пустынным, жутким и безлюдным. Дитрих побродил по подземелью, убедился, что там он ничего не найдет, кроме бутафорского оружия и туристов, фотографирующихся в оковах в темнице, и отправился на этаж выше, рассматривать остальные части этого дома с привидениями. Видеть в темноте — это как для людей дышать, также естественно, а обостренные слух и нюх давали понять, что на стене не кровь, а краска, а в ванной, куда он случайно заглянул, вовсе не вампир отобедал, а явно проявил себя какой-то художник-импрессионист. Вампир поднялся на второй этаж и снова принюхался. Должен же сородич хоть как-то себя выдать! Иначе как он станет выполнять поручение Анжелики? Она сама его закопает или еще объявит Кровавую Охоту… на него. Похоже, им тут в Амстердаме совсем скучно живется. Улыбка расплылась по физиономии Ритерха при первых же призывных голосах. Поддернув на плече сумку (и кой-черт помнить, что там дополна арсенала против самой реальной нежити!), парень свободной пятерней взлохматил или причесал свою шевелюру и решительно шагнул навстречу опасности. Три раскрасавицы-суккубки, в развевающихся полупрозрачных тряпицах, закружились вокруг, дразня и трогая пальцами, уворачиваясь от попыток их приобнять. «Возляг с нами, повелитель наших грез, ложе услады ждет тебя!» Они потащили Ритерха к здоровенной постели под балдахином и, все трое разом, толкнули в постель. — А-а-а-а-а-а! — заорал деморализованный герой, когда вокруг него сомкнулись объятия муляжного скелета, и челюсти черепа ляскнули рядом с его носом. Вспыхнула фотовспышка. Довольные его реакцией, девицы рассмеялись, и каждая не преминула уже без подвоха поцеловать жертву розыгрыша. — Фотографии на выходе, — нежно шепнула одна, — если… если сумеешь выйти! Дитрих втянул ноздрями воздух, принюхиваясь было, но стоило ему что-то учуять, как он услышал… вопль! Этот голос он узнал. На ловца и зверь бежит? Но черт возьми, охотник, сейчас ему было не до тебя. Дитрих тихо принюхался, заглядывая в небольшую щель, где юнцом занимались сразу трое девиц. И похоже, его разыграли. Ухмыльнувшись, он также тихо отошел от двери, решив, что охотником он займется позже, а в полутьме коридоров вряд ли занятый мальчишка смог бы его распознать. Разве что половица под ногой предательски скрипнула. Зато дальше вампир снова принюхался… И замер. Это уже было не запахом краски или пыли. Сейчас в ноздри ударил такой яркий и насыщенный аромат живой крови. И будь Дитрих более голоден, он бы непременно отреагировал на эту кровь, но Зверь внутри него сыто спал, лишь ворочаясь время от времени. Контролировать своего Зверя — первое, чему научился Ласомбра. На горьком опыте… с убийством целого семейства фермеров, что жило по соседству с местом его инициации… Но сейчас не об этом. Дитрих проследовал в коридор, словно пес, которого вел запах добычи, и остановился у одной из стен, не понимая, откуда именно идет запах… Ведь здесь были стены. А вот и дверь. Он толкнул ее и оказался в одном из помещений, но здесь… кроме муляжей скелетов за столом никого не было. Дитрих продолжил изучать одну из стен, от которой запах был достаточно… ярким. Он готов был поклясться, что этот запах крови — точно дело рук его сородича… И его цели на сегодня. Из чисто шалости Ритерх перецеловал всех трех «суккубочек», и готов был позаниматься этим еще — пока не нагрянет новый искатель ужаса, — но какой-то шум или дуновение воздуха, что-то, что спасало ему шею не однажды в ночи, вдруг сделало губы валлийца непослушными. — Ты чего, малыш? Не напрягайся! Или Дракулу ждешь? Так он из подвала не вылезает. Над жертвами глумится! Девушки смеялись, и это было здорово — вот так с ними шутить над вампирами, над ночью, над детскими страшилками, которым не было места в их восхитительно-жутком мире. — Пойду поспасаю жертв, — пробормотал Ритерх, заставив себя улыбнуться. Но все же голос у него изменился. — Ты был таким милым, а стал занудой, — вздохнула одна из девиц. — Ладно… вот тебе мой телефон. Я заканчиваю чрез два часа. Болтушки… а время тикало. Билось в пульс, толкало в спину. Он улыбчиво вывернулся из такой славной компании, прислушиваясь к чему-то внутри, что торопило, требовало, гнало вперед. Наружу. Отсюда. В темноту. Любое лишнее слово, любая секунда могла стать фатальной. Это как последний в ночи паром через пролив. Ты чувствуешь, что время истекает, ты знаешь это каждой клеткой тела. Он выскочил в коридор, оставив за тяжелой дверью серебряный смех и детское невежество. Сквозняки, отдающиеся эхом жуткие завывания, возгласы шутливо-испуганных гостей издалека… шаги. Тихие, легкие, уверенные. Уверенные, несмотря на темноту. Надо было купить ИК-очки, а не эти противотуманки. Дороже… но надо. Или хотя бы прослушку, чтобы не гадать сейчас, крыса шмыгнула или скрипнула половица нарочито-скрипучая ради антуража, под чьей-то очень легкой поступью. Положившись на слух среди хаоса звуков, он свернул туда, где, как чудилось, кто-то уходил, не собирая все углы в темноте. Ритерху до такой ориентировки было как до Кавказа с Австралии. Он шел осторожно, стараясь не зацепить антураж, не спотыкаться о каждый кирпич — и заведомо медленнее того, кого надеялся не упустить. И куда делась Эви? Они провели врозь от силы минут десять, беспокоиться не стоило… или? Впрочем, беспокоиться не стоило по-любому. Бесполезно, и мешает. Пробираясь по коридору, Ритерх тронул пальцем дужку очков, выставил максимальные значения для своих «хамелеонов» и свободной рукой нашарил в сумке магниевую шашку. Безвредная для любого нормального человека, она лишь ослепит на время… и не человека тоже. Вот только спектр света людьми и не-людьми воспринимался по-разному. Ступени закончились, коридор свернул, — Ритерх выбрал на развилке второй, не тот, откуда пришел сам, — и по шуршащему эху понял, что впереди намечается тупик. А также и то, что он будет здесь не один. Черную кошку в темной комнате ловить бестолку, но в ограниченном помещении легче ощутить кого-то твоих размеров. Да, это может быть турист, забравшийся в кромешную темноту чуланов, чтобы пощекотать себе нервы. Или заблудиться и похныкать в страшном одиночестве. Или парочка, кому не удалось нацеловаться под фонарями. Почему бы и нет. В любое время — но вряд ли сейчас. Ритерх замер, прислушиваясь к движению воздуха. Дитрих как раз внимательно обыскивал и ощупывал стены, из-за которой был стойкий запах крови, когда за спиной раздались шаги. Вампир терпеть не мог, когда вот так вот к нему подкрадывались, но похоже, что… на ловца и зверь бежит. «Ох, мальчик, ну как ты не вовремя-то, а!», — недовольно подумал вампир оскалившись, но вдруг понял, что… в такой кромешной темноте человек его просто не видит! Дитрих также понял и другую нехорошую вещь: путь из комнаты был только через труп этого мальчишки, как его там, Ритерха? Это был блин. В кубе. Сражаться с ним прямо сейчас, учитывая, что вампир увидел у него в руке что-то странное, он совсем не хотел. Мало места, а он буквально оказался зажат в углу. А значит… стоит подождать и пытаться сбежать через потайной ход. Йозеф медленно и бесшумно повернул голову и провел пальцами по подозрительной части стены, которая вдруг оказалась… раздвижной! Он чуть поддел ее пальцем, медленно отодвигая в сторону: хвала служителям аттракциона! Сделали на совесть, оно еще и не скрипит… И Дитрих скользнул в открывшийся проход, вот только половица под ногой снова противно хрустнула. И теперь вампир уже не решился скрываться, а просто побежал по коридору вперед, на запах крови и тут же наткнулся на… какого-то юношу в костюме киношного Графа, который… пил кровь и (явно кайфовал) из связанной девушки, которая была за руки подвешена к потолку на цепях посреди комнаты… Учитывая запах крови и несколько ран от клыков, пировал сородич… не так давно, но основательно. — Твою ж мать, — вздохнул Дитрих. У него была проблема размеров вселенского масштаба. Сородич, который пил кровь и охотник на хвосте… надо было быстро делать с этим что-то! У магниевой шашки было одно замечательное или — ситуативно — отвратное качество. Она поджигала все, до чего мог дотянуться искрящий столб белого огня. А значит, либо в тесной комнатушке не было ничего горючего, кроме вампира (и Ритерха!), либо тут не было вампира, и Ритерху светило судебное преследование. Тишина стояла, просто ломившая уши. Он забыл дышать. Потом вспомнил. Потом понял, что в груди больно. И что в нагрудном кармане есть сотовый. А чтоб тебя да через пень-колоду! В сотовом был фонарик. Нет, не УФ, просто яркий спокойный цифровой фонарик современного Ритерху поколения. Какого кренделя он не вспомнил раньше, когда спотыкался на лестницах в темноте! Детство взыграло, не иначе. Ритерх дотянулся до кармана свободной рукой, не выпуская из другой хвост своего тигра — магниевой вспышки, способной учинить местному графу Дракуле подходящие похороны. И когда он нашаривал пальцем кнопку света, от дальней стороны комнаты донесся безошибочный скрип досок. Кто бы там ни был, он там был. Белый луч со смазанными краями мазнул по стенам, выхватил темный провал и стену коридора за ним. А слух уже без напряжения отметил бегущие шаги. «Слушай, Ритти, давай подумай головой. С чего ты взял, что это вампир? или вообще нежить. Ладно, малому позарез прижало свалить. Ладно, он ориентируется здесь как у себя дома. Ладно, в отличие от тебя, он не забыл пользоваться фонариком и потому не спотыкался. И что?» Голос рассудка иногда зудел в уши Ритерха, но особо ему не мешал. Вот и теперь, мысленно говоря «угу» своему занудному логику, валлиец быстро штрихнул по остальному помещению, чтобы увериться что ему нужен именно этот коридор, а не занавески в углах или паутина на карнизах. А затем, не опуская светового луча от проема в коридор, аккуратно заменил магниевую огненную игрушку на приготовленный к стрельбе коломет. По крайней мере, простой кол в сердце еще никого не поджег. Ритерх помнил, хотя и старался обычно забывать, что Льюис любит получать дичь неумерщвленной. Эта его любовь к изысканиям… Прикидываться, что тебя нет, когда ты светишь вслед беглецу чуть ли не прожектором, — неуважительно. К себе тоже. Ритерх просто пошел по коридору, особо не отличавшемуся изворотливостью. — Парень, выйди на свет, — окликнул он, придав голосу дружелюбный тон. — Покажи ли…цо. Его игра в полицейского оказалась нелепой. Ритерх не подумал, что, быть может, эта каморка — часть представления, и что, может быть, тип в черно-красном прикиде с окровавленными клыками — еще один артист. Он крепко прижал упор коломета и спустил пружину. Дитрих замер, когда услышал голос, а сородич… словно как ни в чем не бывало продолжал слизывать капли крови с бессознательной девушки, словно дразня Дитриха. Он… правда играл роль и не осознавал, что сейчас будут проблемы или… прикидывался идиотом? К счастью, свет микро-фонарика Ритерха выхватил только театрально разодетого графа, а сам Дитрих остался в темноте. Немец подумал, что хуже уже быть не могло, но когда Граф отвлекся от своей жертвы, этот идиот-охотник… спустил курок и выстрелил! — Косой придурок, — прошипел Дитрих сквозь зубы, когда кол, вместо того, чтобы ударить в отскочившего вампира, прошил тело в районе ключицы и так бессознательной девушке. А потом Дитрих просто замахнулся и ударил кулаком горе-охотника по темечку, оглушая того ненадолго. Доставать оружие было слишком рано. — Отдохни, чувак, не до тебя пока что, — рыкнул он и бросился вперед на сородича, который явно не понимал, что происходил: — Э, какого хрена, братуха? — у того на лице было искреннее недопонимание, особенно, когда Дитрих, не долго церемонясь, выдернул кол из тела девицы и напал с ним на сородича. Сознание возвращается холодом в языке и жаркой волной сквозь голову. Прежде, чем он осознал себя, окрестности и ситуацию, Ритерх сжал рукой, что ближе лежало. Это был тубус коломета, автоматически провернувшийся после выстрела на следующий заряд. Сотовый выпал и отлетел в сторону от упавшего владельца, теперь его синеватый луч равнодушно бил в потолок, создавая надлежащий мистический полумрак. Ничего мистического не было в теле, свисавшем посередине комнаты с цепей. И меньше того — в драке двоих мужиков, старавшихся покрепче вмазать один другому. Жуткой была только тишина. Если бы дрались люди, они пыхтели, сопели, одним словом — усиленно дышали, накачивая в кровь кислород. В драке этих двоих слышались только удары о стены и тела. Черный прикид «Дракулы» создавал неепически странное впечатление, будто парень сделан лишь из кусков самого себя, а местами отсутствует. Второго — должно быть, он и вырубил ненадолго Ритерха, — вообще было почти не видно, его не выдавала даже белая манишка. Оба — вампиры? Или только один? В каком состоянии женщина? Эти двое дерутся за добычу? Последнее казалось чушью, но Ритерх мало знал об обычаях вампиров при дружеской встрече. Может, они и друг дружке глотки перегрызть надумали? Как бы там ни было, он не верил, что драка между нежитью будет долго на пользу живым. Встав на колено для лучшей устойчивости, Ритерх переключил метатель на гнездо, заряженное сетью. Он не знал, почему не сумел с жалких десяти метров свалить хотя бы одного из противников, но теперь рисковать не хотел. Сеть, выдерживающая падение нескольких центнеров с высоты в семиэтажный дом, не порвется так запросто, даже под руками вампира. А второму достанется кол. Заниматься жертвой, пока вплотную от тебя — хищники, казалось бессмысленным донкихотством.