Охота на охотников

Ситуация складывалась не лучшим образом, это понимали все братья, что бесшумно скользили по своим делам в потайном убежище. В нем непривычно проглядывалось какое-то напряжение, но никто не смел высказывать его вслух, покорившись воле Господа. Однако, Ритерх не долго находился в одиночестве. Один из братьев, который до этого не встречался с Ритерхом лично, вошел в его келью через некоторое время. — Приветствую тебя, брат мой. Охотник выглядел почти ровесником Ритерха, но его серьезный и твердый взгляд, а также совсем не смиренное одеяние выдавали в нем… Некоторый опыт и возраст. Не физический, а духовный? Таким взгляд у отрока быть не может… — Я слышал о том что произошло от отца Льюиса и осмотрел сестру Сан Сюльпис. Что бы ни произошло, это было правда явлением божественного чуда, — он говорил, но его слова звучали не из сердца. Не говорят с такой холодной решимостью искренне верующие. А он напоминал не верующего, а… словно детектива на работе. — Сестра наша уже пришла в себя, — пояснил он и посмотрел на собрата и коллегу. — Меня зовут Теодор. Расскажи мне, что именно произошло, я хочу понять, что случилось с нашей сестрой и с тобой. Не помутило ли исчадие ада твой разум? Дитрих понимал, что вляпался дальше некуда. Стоило ему выйти из замка (а хватило же ума выйти с черного хода!), как он едва нос к носу не столкнулся с охотником. Но отступив в тень, Ласомбра достаточно ловко избежал встречи с очень грозным на вид существом, и лишь какое-то чутье или паранойя подсказала ему, что с таким лицом вряд ли ходят в парк развлечений… Слишком серьезная и сосредоточенная морда была у мужика. Он отошел в тень и вытер лицо платком, который оказывается оставил ему Ритерх… Вот дебил! Но да ладно. Но на человека в крови отреагируют не очень. Хотя если это аниматор, что вышел из замка ужасов в крови не должно никого удивить. Но черт их, святошей, поймет. Тем временем, Дитрих принюхался и отправился искать своего сородича. Оружие в чехле за спиной все еще неприятно оттягивало плечо, но выбросить его было нельзя. О, жаль, что он не попросил у мальчишки один кол… Хотя было бы забавно. Вампир, который просит кол… Дитрих был даже ухмыльнулся, если бы не заметил какое-то неестественное мельтешение в переулках. И Йозеф вспомнил, что он — на охоте. Поэтому — он устремился за своей целью. Сегодня должна слететь чья-то голова. Дитрих рассчитывал, что это будет голова Графа. Что-то было в этом парне, Теодоре, что заставило Ритерха внутренне поморщиться. Нет, не то, как он использовал речь, словно конструировал фразы из кубиков, отчасти ему новых. Акцента почти не было заметно, да и Ритерх, сам учивший английский в валлийской школе, не имел привычки придираться к акцентам. Словно этот парень вспоминал язык, которым пользовался на ощупь, — но да Бог с ним. Когда приходилось работать с горячими пиренейскими мачо, у тех вообще была не речь, а огнепад — и быстро, и наполовину невнятно, и с убеждением, что лучше них никто не говорит по-английски ли, по-латински или на суахили. В Теодоре было что-то иное, холодное и четкое, как блеск змеиной чешуи, что создавало у Ритерха некое внутреннее противление. Он легко раскрывал душу Льюису, мог покаяться тому в чем угодно и рассказывал до мельчайших деталей все, что тот хотел знать. При том с Льюисом он мог время от времени сцепиться в словесной драке, доходя до исступления. С Теодором что-то вынуждало быть предельно корректным и внимательным к сказанному. Кто бы он ни был… Ритерх сосредоточился только на том эпизоде, когда увидел «Дракулу», сосавшего кровь. Он не опознал в тот момент монахиню-охотницу, не почувствовал присутствия второго вампира, — он увидел «даму в беде» и выстрелил. Крайне неудачно. Затем его огрели по голове, а следующее, что он смог разглядеть, — были сцепившиеся в драке вампиры. Поправка: что они оба — вампиры, Ритерх понял, когда смог разглядеть немца, Дитриха. До того он было решил, что с вампиром дерется кто-то из своих, охотников, или по дикой случайности попавший не туда и не вовремя сотрудник аттракциона. И снова выстрел оказался настолько неудачным, что рассказывая уже во второй раз, Ритерх говорил сухо, коротко, пряча стыд за безучастностью. Надо отдать Теодору должное, он ни мимикой, ни словом не выразил отношения к такому шикарному методу стрельбы. Зато жестом предложил Ритерху продолжать и перейти к моменту, который его особо интересовал. К исцелению. -…Ты помолился, окропил сестру святой водой, и затем раны стали затягиваться? — переспросил он снова. Почему-то Ритерху было неприятно вспоминать об эпизоде, когда немец пытался сделать из Эви вампира. Ведь ничего не удалось, верно? Она была не в том состоянии, чтобы глотать. Так что. Ритерх в самом деле забыл этот момент. Без умысла. Теодор смотрел на него, не мигая, и это тоже как-то очень сближало его с рептилиями. — Позволь спросить еще раз. Итак, вампир, когда ты его увидел, пил кровь. Приникнув к горлу, именно пил кровь девушки. Что конкретно ты видел? Ритерх не понимал, чего добивается от него настырный брат. Ладно. Он снова и снова, раза три повторил сценку разными словами. -…а второй вампир сказал, что хочет помочь наше сестре? Как? — Я спросил то же самое. Как вообще нежить может помочь человеку? Но я боялся потерять время, а он все равно не ответил. И я воспользовался Святой водой. — Как отреагировало исчадие? — Отошло к стене. После прошлой встречи этот немец боялся святой воды. Теодор молчал, рассматривая Ритерха без заметного выражения. Было похоже, что он ищет вопрос и сам не очень понимает, что нужно спросить, чтобы расколоть орешек странной ситуации. — И ты его отпустил. — Да. В тот момент мне это показалось верным. В нем мне почудилась искра человечности. Как бы там ни было, но он хотел помочь врагу. — В тот момент. А как ты думаешь сейчас? — Так же. Тот, кто после смерти сохранил определенные понятия о морали… Я могу ошибаться. Но я хочу верить, что врата спасения открыты даже для них. — Какого спасения, брат? — вздохнул Теодор удрученно. — У нежити уже нет души. Что возможно спасти? — Господь всеблаг и всемилостив, — отрезал Ритерх со всей убежденностью. И что тут было возразить! Все было ужасно запутанно, и история, что рассказал Ритерх Теодору, не дала никакого просветления на всю ситуацию в целом. Факты были таковы, что девушку укусил вампир, она умирала, но вампир хотел помочь… А потом ушел, а брат окропил святой водой деву, и та, подобно дочери божьей, исцелила раны? Теодор был слишком приземленным, чтобы верить в подобные вещи. Оставалось только догадываться, что заставляло носить его крест на совсем не рясе, а скорей, одеянии боевика, солдата Церкви, кроме привычки. — Милостью божьей или злым провидением, но наша сестра выжила. Дадим ей время отдохнуть. А тебе надлежит сейчас вернуться и исправить свою оплошность. Теодор почему-то считал себя вправе командовать Ритерхом? На правах старшего? — Я отправлюсь с тобой, — он посмотрел на свой коммуникатор, словно получая от кого-то сообщения. — Этих исчадий ада становится слишком много. А по дороге ты расскажешь мне, как прошли твои поиски брата нашего Павлиса… Злым провидением, вот как… Нельзя сказать, чтобы подобное опасение не затронуло чего-то в душе Ритерха. Но он от всей души верил в преимущества добра над злом, и Божьей благодати над любыми кознями Дьявола, так что инсинуации Теодора его лишь заставили поморщить нос. — Прости, брат, у меня еще доклад не окончен, — очень вежливо заметил он. Мало ли кто тут возьмется командовать, не предъявляя полномочий и даже не аргументируя! — Для отца Льюиса. Он посмотрел на Теодора и на дверь, весьма прозрачно намекая, что тому бы имело смысл проваливать со своими приказами. Этот мальчишка оказался слишком наглым, чтобы посметь его послать? Что ж, он не собирался его винить. Такая осторожность, быть может, спасет ему жизнь. Когда-нибудь. Но не сегодня и не сейчас. Когда нужно вставать и идти ловить вампира! Его все-таки выследили. Не грубые охотники Льюиса, но несколько… иные материи. И им нужно было идти. — Я понимаю твое недоверие, брат мой. Но дела по истреблению нежити подождать не могут, в отличие от твоего отчета, — он протянул тому коммуникатор, где были обведены маршруты и примерно красным кругом был обозначен район, недалеко от парка, где они должны были найти… вампира? — Уверен, отец Льюис благословит нас на это богоугодное дело немедля. Я поступил неразумно, не спросивши его благословения вначале, за что благодарю тебя, брат мой, — ответил Тео, и его слова звучали… словно фальшивая обертка, которая выглядит красиво, но скрывает под собой пустоту. Он даже говорил… не эмоционально. Словно совсем не испытывал той страсти. — Я прибыл сюда издалека, и разыскивал, как и ты, друга моего Павлиса… Но я не смог его найти. Отец Льюис сказал, что ты тоже его разыскивал. И я бы желал с тобой поговорить в более приятной обстановке… Но святое дело не ждет, брат мой. Если бывает что-то неприятнее горечи — это избыток сладкого. Ритерх слушал новоявленного напарника с нарастающим изумление, которое постарался уж припрятать поглубже. «Заходи, соседка, в гости», — мухе говорил паук. Вот только Ритерх был из тех замаскированных под мух ос, которые и сами лезли в гости к паукам. А вприкладку к сладкому елейному тону Теодора, тот подложил настоящую приманку. Маршрут. Подозрения остались подозрениями, но упускать возможность сделать дело Ритерх не мог, этому бы противилось все его естество. Он посмотрел на комм, — само наличие которого на территории, предумышленно освобожденной от настораживало или располагало к доверию, это еще как посмотреть, — на Теодора и резко поднялся из-за стола. — Знаешь, мне куда приятнее будет изловить того гада, чем марать пальцы о чистописание. Идем к Льюису, и на выход. Без его разрешения нас все равно вряд ли выпустят. Он внимательно посмотрел в лицо Теодору при последних словах. Действительно? Или для этого малого Льюис просто не указ, — а тогда кто? В коридоре первый же встреченный брат указал им комнату, где они найдут отца Льюиса. Тот был занят сугубо важным делом — поглощал вприкуску с рыбными консервами кусок хлеба и запивал все это каким-то соком. От одного взгляда на подобную заботу о желудке Ритерху захотелось свалить подальше. И через пару минут они с Теодором получили такую возможность. Льюис окинул обоих взглядом, чему-то усмехнулся одними глазами и небрежно благословил. Уже направляясь с Теодором из здания, Ритерх, словно что-то забыв, вернулся к Льюису. — Простите, отче, я хочу кое-что знать. Этот брат Теодор — кто он? Он интересуется братом Павлисом. Что я вправе ему рассказать? Льюис молчал чуть дольше, чем мог требовать последовавший простой ответ. — О брате Павлисе — все, сын мой. Все, что рассказал мне. Он правда чуть выделил первые три слова? Ритерх решил, что да. Он догнал Теодора у гаража, и они вместе прихватизировади машину, не самую мощную или новую, но надежную как Вечность. Теодор сел за руль, чему Ритерх был только рад, он с долей удручения занялся осмотром своего коломета. Два промаха, это было непостижимо и давило на самолюбие. — Брат Павлис оставил в рассылке всем своим братьям, с кем был наиболее хорошо знаком, сообщение, что он взял след. Деталей не сообщил, написал, что знает пока мало и что когда узнает больше, ему наверняка потребуется помощь, поэтому он позовет. Так как враг, цитирую: наверняка сильнее меня одного. Он перезарядил коломет, упаковал в сумку. Уточнил, чтобы не было непоняток с языком: — Павлиса сильнее, не меня, разумеется. Это послание было отправлено в середине мая, двадцатого числа. Когда к Троице Павлис не дал о себе знать, это никого особо не обеспокоило, все же Троица в нынешнем году была 24 мая. Но через месяц, когда на Крестителя о нем не было вестей, меня послали в Дар эс Салам. Дотуда его маршрут отследили просто по билетам. Известно, что поиск он начал из Праги, через Париж и Лиссабон, в Египет. Эту часть маршрута я не прослеживал, мне дали пакет информации. Ритерх не собирался пояснять, что поручение с Павлисом ему дали потому что у него оказались собственные дела в том же регионе. Для собирателя кое-каких поделок из кости он искал вещицу редкой древности и цены, стараясь опередить соперничающих агентов другого коллекционера. Не вдаваясь в детали, он сжато рассказал, как добрался до Бали и на чем остановился. Похоже, Павлис шел по следу человека или существа, одержимого ящерицей. Татуировка Ящерицы и рисунок, и каменная статуэтка, не говоря о бесчисленных живых эндемиках, по дороге Ритерха так и кишели. Павлис встречался с представителями почти вымерших малых племен, искал их шаманов… в целом, сам Ритерх делал то же. Когда искал для заказчика редкость. — На Бали Фелиппе Аулонга, его племенной титул можно обозначить как шаман ветра и огня, направил меня к святилищу морского ящера. Дальше — обрыв. Брату Теодору нужна была информация. И он рассчитывал ее получить. И не только. Этот вампир может быть настроен на Ритерха не так уж и агрессивно, что сыграет им на руку… В целом, что творилось в голове этого равнодушного человека оставалось только гадать. — Он кого-то преследовал, — согласился Теодор, продолжая вести машину в направлению района отлова вампира. — Святилище Дэва-Лау, — произнес Теодор после некоторой паузы. И незнакомые слова звучали в его исполнении правильно. Словно он сам был родом с каких-то редких островов. — Они разбросаны по всему миру… Святилища, замаскированные под человеческие. Брат Павлис первым заметил это, но оказался слишком близок к разгадке. Я получил последнее письмо от него в начале года. И там были лишь слова, что он узрел свет Истины… Тео свернул на очередном перекрестке и остановил машину. — Здесь, в Амстердаме, должен быть один из храмов. Но мы не знаем, провидение ли или злой рок или одержимость объяла брата нашего, — проговорил он, выходя из машины. — Ты не замечал за ним ничего странного? — Тео, совершенно спокойно при этом отправился к багажнику и когда его раскрыл, то там оказалось… Оружие. Меч, старомодный, но достаточно острый судя по всему. Однако, Теодор лишь перекинул через плечо автомат, словно вампиров могло что-то такое взять. И взял несколько световых гранат, отправляя х в карманы своей формы. Теперь можно было видеть, что Теодор… больше напоминал боевика. — Тот кого мы ищем, находится где-то здесь. Вознесем же молитву господу нашему, чтобы сегодняшняя ночь стала для исчадия ада последней. Память Ритерха вцепилась в крошечный лоскут информации как голодная пиранья. — Дэва… Лау, — он воспроизвел незнакомое название, копируя не только произношение, но и интонацию услышанных слов, тихо, запоминающе, хищно. — Свет истины, вот как?.. Ну да, это уже дело его духовника. Тебе не показалось это странным для христианина? Я не был особо близок с Павлисом. И те, кого я расспрашивал, не претендовали на близость или понимание его побуждений… Что это за храм? Что или кто такое эти Дэва Лау? Он вышел следом за Теодором, но для себя решил, что из коломета будет пользовать особо активных только если рядом не окажутся живые люди. Святость сестры Сан Сюльпис, может, и спасла ее, а другие могли оказаться не столь добронравны в глазах Божьих. Сейчас он просто взял один из кольев, держа его вдоль руки, не слишком заметно на случайный взгляд. В кармане лежали водяной пистолет и флакончик освященного елея, одинаково хорошо годившегося и для благословений, и для поддержания огня в лампадах. — Какие у тебя заряды? — он кивнул на автомат. Вряд ли серебро, — дорого, да и эффективность, как помнил Ритерх лекции, оставалась неоднозначной. — Узреть что-либо, кроме знамения божьего, уже само по себе является странным, брат мой, — ответил Тео через некоторое время. При этом в отличие от других священников или борцов со справедливостью, он был спокоен. Словно его работа состояла не в нарезании вампиров на тонкие колечки, а доставке пиццы, например. — Насколько я понял, эти храмы в темные времена использовались в богомерзких целях разными исчадиями ада, — ответил охотник. — Брат наш побывал во всех таких храмах. И кажется, понял что-то, что не доступно было простым рабам божьим. — Очередь разрывных поджигающих пуль. Сколько раз я имел дело с этими тварями, и понял, то лучше кола в сердце и огня на них ничего не действует. А огонь заставляет отдельных особей обращаться в бегство, — объяснил Тео, и тут его лицо, серьезное до этого, тронула улыбка. Но это была улыбка хирурга-маньяка, взявшего любимый скальпель… Он перезарядил автомат и кивнул своему спутнику: — Идем. Покончим с этим. Будь осторожен и не верь тому, что видишь или слышишь. Это могут быть происки темных сил.