Охота на охотников

14 августа 2015 года.

Ритерха усыпили, но далее с ним обращались самым гуманным способом, на который был способен бывший эсэсовец. В первую очередь, нужно было остановить кровь и не дать мальчишке умереть, а поэтому Дитрих, не долго думая, влил ему в рот немного своей крови. Ему не нужно было щенячье обожание еще и для этого охотника, но лечить человеческой медициной долго и непрактично. А ответы вампиру нужны были уже сейчас. После этого мальчишка был избавлен ото всей лишней одежды, что не давало ему даже повода куда-либо деться или использовать что-то из своего арсенала. Все оружие, документы, телефон и прочее — было отобрано. Дитрих кое-как скрепил края страшной раны медицинским клеем и пластырем и перевязал живот своему «пациенту». Главное — не дать вытекать слишком многой крови, а далее вампирская кровь уже сделает свое дело. Для отвода глаз он также поставил капельницу, однако, вторая рука мальчишки была прикована наручниками к кровати, во избежание недоразумений. Это было темное помещение, без окон, и лишь с искусственным светом, однако, на камеру пыток или тюрьму походило в последнюю очередь. Скорей, просто уютная комнатка с креслом, столом, пушистым ковром на полу и вполне удобной кроватью, на которой и лежал охотник. Наручник предусмотрительно не давал ему возможности вскочить. Дитрих проверил это достаточно хорошо. Такие наручники выдержали бы даже вампира… Только разобравшись со своим гостем, Дитрих оставил собак с внешней стороны дверей охранять, и отправился спать. Вернулся он, как полагается, только когда солнце снова село. Он был… несколько голоден, но это были мелочи жизни. В холодильнике хранился запас крови на черный день. Дверь с тяжелым замком открылась, и в помещение вошел вампир, у которого уже отсутствовали ожоги на лице. Ему была противна сама мысль, что его лицо не идеально. Но, словно бы отвечая на его тщеславие, убедиться он мог в этом лишь на ощупь. Зеркала отказывались его видеть. Чем хороша миниатюрность Европы, что в городах не найти места, где не услышать церковных колоколов. Не просыпаясь, Ритерх зашевелился, пробормотал что-то малоразборчивое, попробовал дернуть правой рукой и произнес уже отчетливо, хотя все еще сквозь сон: «.ибо я согрешил!» Собственный голос разбудил его окончательно. Губы Ритерха машинально продолжали: «.мыслью, словом…» — а взгляд, хмурый и недоуменный, пытался на чем-нибудь сконцентрироваться. Единственным знакомым предметом оказалась капельница, а свирепая боль в животе подтвердила адекватность этого медицинского атрибута. Ритерх снова откинул голову, даже с каким-то облегчением кривя страдальческую мину. Ничего нового, он опять ранен, опять в больнице, и скоро заглянет кто-то из братьев, чтобы проверить его состояние. -… делом, — слова покаянной молитвы между тем привычно настраивали его мысли и призывали память к дисциплине, — и не исполнением долга. По моей вине, по моей ви… Ритерх попытался ритуально стукнуть кулаком себя в грудь, но встретил непредусмотренную помеху. В запястье врезался металлический браслет наручника. — О… а… черт побери, а что я натворил? Дитрих тихо наблюдал за своим… гостем из угла. Похоже, в него были вбиты основы веры также прочно как некогда сир вбивал в молодого Ласомбра строки и законы Стаи… Впрочем, одно с другим слабо сравниться, поэтому Дитрих отогнал эти мысли. Но его невольный пациент сейчас окончательно проснулся, и сейчас вампир позволил себе подать голос: — Пока еще — ничего серьезного, — сказал он из своего угла. Тут было темно, так как не было окон. Но Дитрих любезно включил свет для своего не владеющего ночным зрением гостя. Пока — не владеющим. У него все еще было впереди. — Как себя чувствуешь, Ритерх? — и это могло бы быть такой формой заботы, если бы во взгляде вампира не сквозило откровенное ехидство. Он развлекался, видя своего врага в таком состоянии, похоже? Или дело было в другом. — Советую не дергаться сильно. У тебя дыра в животе приличная была, — проговорил Дитрих задумчиво. — Если снова откроется кровотечение, ничего хорошего это тебе не обещает, — он посмотрел на капельницу, а потом и на своего гостя. Йозеф умел быть радушным хозяином, когда этого хотел. Голос, знакомый уже как голос опостылевшего дядюшки из Трефрива, являвшегося к каждой бесплатной выпивке, опередил свет на недолгое мгновение, и в это мгновение Ритерх чуть не подавился воздухом. Инстинктивно, будто звук кашля мог его в чем-то выдать, он задавил кашлевой рефлекс, побагровел от усилия и тихо-тихо справился со своим горлом. А вот мысли заметались. Они сыграли в голове Ритерха в бильярд от двух углов к центру с рикошетами, и мир показался очень негостеприимным местом для охотника с дырой в животе. Одна рука скована, вторая на капельнице. Штатив капельницы — металлический прут подходящей длины, легкий и прочный… металлический хоть? Ритерх с сомнением уставился на белый телескопический штырь, державший мешочек с жидким лечиловом. — Дитрих, что ли? — с неискренней ленцой протянул жутко коварный, но талантливый бард с Белых Холмов. — А ты чего тут забыл? Хотя я не понял, где это самое «тут»… До угла не докинуть, размаха нет, поза неудобная, — а вот если встанет и подойдет поближе… — Как твоя рожа, дай поглядеть, зажила уже, или красуешься перед девчонками голой костью? Дитрих тихо рассмеялся от попыток охотника что-то сделать. Тот еще не понял, насколько он вляпался, ну так что ж, пока что немец не собирался его просвещать на эту тему. Это охотник еще не понял, что из одежды на нем — разве что какие-то штаны, в которых, даже если каким-то чудом и удастся освободиться, то сбежать не выйдет. Просто напросто, стыдно и недостойно такого прилежного послушника? Хотя Дитрих не питал иллюзий на этот счет: Ритерх был неадекватен. Поэтому с него станется пронестись в исподнем по улицам Амстердама, вереща свои проклятые песни… — Да так, мимо проходил, дай, думаю, зайду, — пошутил вампир, решив поддерживать «легенду», что родилась в голове у охотника. Не говорить же ему, что он его в логово притащил свое? Вот умора-то будет! Ага, если Шериф до него докопается. Что он с охотниками шахматную партию затеял… Но не будем о грустном. Маскарада он не нарушал. А остальное можно пока опустить. — Мимо проходил или в космос летел, — Ритерх с откровенным недоверием покачал головой, — и скольким ты мозги замутил на входе сюда? Я все хотел понять, как у тебя это получается, твой гипноз? — Да как-то оно само выходит. Просто люди меня слушаются, — отшутился Дитрих, а потом с раздражением легким добавил, смерив Ритерха взглядом: — Но не все. — Не советую пытаться меня огреть капельницей, — сказал вампир, подходя ближе. — Если ты умудрился не проткнуть меня колом, хотя он был почти у мня в груди, что ты сделаешь с этой алюминиевой трубкой, учитывая, что у тебя дыра в животе? — фыркнул вампир, разглядывая больного. При словах Дитриха рука Ритерха, та, что была подцеплена иглой капельницы, стыдливо замерла, перестав «незаметно» пробираться к краю постели. Пальцы сжались и расслабленно обмякли снова. — Ты прав, — криво усмехнулся охотник. — Отложим… если ты расскажешь, как сюда попал. Кто за дверью, охрана? Сколько человек? Он спрашивал что-то, почти ерунду, и торопливо выкручивал свою память пытаясь понять, почему тут оказался, и в каком таком «тут»? Все-таки, до охотника дошло, что не стоит пытаться огреть его капельницей. Это было хорошо. Иначе пришлось бы и вторую руку ему пристегивать, а потом поить кровью насильно вместо ввода медикаментов… Хотя Дитрих был за более… гуманные методы. С некоторых пор. — Ну да, отложим до тех пор, пока у тебя дыра в животе заживет, — усмехнулся вампир, оглядывая своего… гостя. Да, это был взгляд не хищника на добычу. Он собирался играть в иные игры. Знал ли это Ритерх? Слишком простой… раз его собственная организация умудрилась подставить. Еще бы узнать, где девушка, но с ней они встретятся. Слуги желают встречи со своими хозяевами. Не будут же дурочку удерживать насильно? Или будут? Или устроят ему засаду? Так, это надо обдумать. Но потом. — Да, за дверью охрана, — согласился Дитрих довольно охотно, и судя по тому, как он спокойно ответил, что-то тут было не так. Знал ли Ритерх, что охрана — это были его верные овчарки? Но все по порядку. — Я видел двоих, — совершенно искренне ответил вампир, но не уточнял, люди это или нет. Изобразив на лице смущение и беспокойство, Ритерх попросил: — Слушай… мне надо отлить. Где-то тут наверное есть ключ от наручника, глянь. Не на кровати же мне к толчку ехать! Вампир покачал головой с улыбкой и поглядел на наручники… — Нет, парень. Можешь считать меня кем угодно, но я точно не идиот, — фыркнул вампир. — Наручники я с тебя не сниму, — сказал он твердо, — если тебе надо отлить, можешь воспользоваться вон… — он кивнул на какую-то металлическую емкость. — Помочь? — ехидно поинтересовался Дитрих. Ритерх окинул взглядом немца, посудину, и снова — помещение. Не чувствовалось «канцелярского уюта» в обстановке, выглядело все очень по-домашнему… и Дитрих вписывался в интерьер так, точно привык в него вписываться. Под ложечкой захолодело от неприятной — нет, еще не догадки, а какого-то предвестия ее. От догадки, похоже, сознание валлийца торопливо отпрянуло, сопоставив, как невыгодно будет сейчас обнаружить что-то подобное, пока он валяется с распотрошенным брюхом и прикованный. — Я бы тебя позвал к себе поближе, будь у меня шанс свернуть тебе шею, — флегматично отозвался он, рассматривая стоящего над постелью немца в каком-то треугольном силуэте. — Но че-то я не чую в себе энтузиазма. Позови лучше хорошенькую санитарку, что ли. Все веселее. Пусть снимет мне капельницу, а то и до штанов не дотянусь. …И если догадка верна — никакой санитарочки не будет. И санитара — тоже. Забор из вопросов выстроился махом, да таких зубодробительных, что Ритерх сморщился от тюкнувшей в висок боли. — Какого черта я нифига не помню, что за хрень?! Что ж, этот цирк скоро кончится. До мальчишки дойдет, что он не в больнице… А потом будет что? Вопли? Попытки убийства? Драки? Или воспользуется вампирской гостеприимностью в личных целях? Кто знает. Это было даже интересно, как поступит этот охотник? Вообще, ему оказали великую честь. Не каждый день немец притаскивал с собой с охоты живых людей. Мертвых тоже не притаскивал, но все-таки… — У тебя-то и раньше не особо получалось, — презрительно фыркнул вампир. — Не думаю, что сейчас что-то изменится, — задумчиво проговорил Дитрих. О, если он будет поить этого слугу своей кровью — тот изменится. И в лучшую сторону. Но пока что у него в доме агрессивно настроенный охотник, одна штука. — Здесь нет санитарок. И санитаров тоже, — словно читая его мысли, проговорил Дитрих, и, подойдя к человеку близко, почти что на расстояние удара… коснулся его руки с капельницей. Рука вампира была неожиданно теплой. Старался для гостя? Или просто предпочитал чувствовать себя живым? Он коснулся пальцами иглы в руке и поинтересовался почти миролюбиво, если бы не клыки в улыбке: — Так что, снимать тебе капельницу? От прикосновения Ритерх вздрогнул, хоть и не хотел. Было что-то неожиданно человеческое в жесте вампира, что заставило вспомнить — когда-то эта нежить был таким же как любой из людей. Радовался и страдал, мечтал о чем-то и с кем-то дружил или враждовал, строил какие-то планы, испытывал разочарования и триумфы… ел, пил, дышал, испражнялся, мучился похмельем и бессонницей, был живой душой в живом теле, единым нерасторжимым созданием Божьим. Пока что-то не сделало его нынешним. Существом. — Что ты такое? — спросил Ритерх, всматриваясь в нордически-красивое, «арийское» лицо. — Капельницу… да. Что в ней? И сколько времени я… сколько времени прошло, когда я свалился? Колокола смолкли, и он не заметил, когда. Отчего-то эта мысль заставила сердце Ринерха забиться в паническом страхе, сдавив горло. Он зажмурился, встряхнул головой и сердито посмотрел на Дитриха. — Лучше всего, расскажи-ка мне по порядку и без вопросов, что было, когда я отключился? И даже если не расскажет, Ритерх хотел видеть его лицо и понять, что за этой чопорно-усмешливой гримасой. — А то ты не знаешь, — ехидно ответил ему Дитрих, не став распространяться. Рассказывать охотникам что такое вампиры — себе дороже. Пока что это было небезопасно. Вот когда он приручит этого слугу — тогда можно будет поговорить по душам. Учитывая, что слуга не станет говорить что-то против своего вампира… — Ничего особенного, просто обезболивающее, чтобы ты мог ясно соображать, а не орать как резаный. У тебя серьезная рана, — сказал вампир со знанием дела. Будто это не он сам в него этот кол метнул. Казалось бы, оружие охотников, а охотник им же и огреб. Кто к нам с чем зачем, тот от того и того… Вампир задумался. Сейчас был уже вечер, солнце зашло, а тогда они сражались на парковке где-то до восхода солнца… Если посчитать… — Чуть меньше суток, я думаю. Я не смотрел на часы, — отозвался вампир, касаясь руками таки иглы капельницы, вытаскивая ее и оставляя там пластырь… Словно знал, что этому телу от маленькой иголки хуже не станет. Если у него дыра в животе. Но Дитрих пока не распространялся на эти темы. — М… когда ты отключился… это было до того, как я приложил тебя головой о машину или до того, как в тебя колом угодило? — поинтересовался вампир, отодвигая капельницу подальше от своего гостя. — Начнет опять появляться боль — я верну лекарство, — серьезно проговорил он. Пытать, похоже, охотника никто не собирался. Пока что. — Меньше суток, — повторил Ритерх, невольно округлив глаза. Он помолчал, переваривая недоверие и переоценивая ситуацию. Меньше суток… Пробы ради, оперся о локти и потянул тело в сидячее положение. Было больно, даже сквозь влитый анальгетик. Но это была здоровая боль, сильная, жрущая нутро, но не та вялая немочь, от которой медленно замираешь и чувствуешь — ау, Петр! Он не стал бы отплясывать джигу… черт, он не стал бы сейчас даже в морду немцу давать, весь покрывшись потом и тихо поскуливая от натуги, — но Ритерх знал разницу. Сейчас он должен был лежать в полуотключке, беседовать с серафимами и блаженно улыбаться. И не из-за боли. Обмякнув, он привалился спиной к подушке, запрокинул голову, чтобы упереть затылок в стену, и криво улыбнулся немцу. — А ты меня башкой об авто прикладывал? Не помню. Помню твою грабку на своей шее. Ты больше похож на душилу-туга, чем на вампира с этими замашками. Так что с Тео? Моим напарником?