Охота на охотников

— Насколько ты был близок с братом Павлисом? — Льюис наложил на раны, входную и выходную, полоски биодерма, поверх которого, для защиты заживающих тканей, прихватил двумя слоями стерильного бинта, который закрепил пластырем. — Я поставил тебе немного регенерирующего пластыря, своего рода искусственная кожа, он ускорит рубцевание. Так вот, ты знаешь, с чего начались его поиски полгода назад? В вагоне поезда на Сараево скончался молодой человек. Диагностировали сердечную недостаточность. Павлис его знал, а может, знал и ты. Это был троюродный или как-то так, брат Павлиса. Совершено здоровое сердце. Павлис должен был в тот день ехать на какую-то конференцию, но по вызову тетки-вдовы приехал исполнить свой христианский долг. А заодно и осмотрел труп, по привычке. Труп не был обескровлен, но Павлис готов был ручаться, что выглядел тот как полностью высосанная жертва вампира. Днем раньше — весенний лист, наутро — иссохший морщинистый паданец осени. Павлис взял на себя заботы о похоронах, убедил тетку выбрать кремацию, а затем отправился в свое паломничество. Не святое паломничество, я бы его назвал. Льюис предложил Теодору переменить место разговора, сославшись на холод, царивший в генераторной. Но далеко он своего гостя-мирянина не отвел. Миновав бойлерную, они перешли на лестничный пролет вниз, — изображения черепов и костей и латинские слова на древнем барельефе говорили, что дальше лестница приведет в гробницу или оссарий. Льюис открыл выработанную под барельеф дверь тут же на промежуточной площадке, за нею открылся короткий коридор с тремя дверьми по бокам. Оказавшись в коридорчике, Льюис снова запер выход на лестницу. — Осмотрись, сын мой. Он указал на знаки, которые увидеть в христианском храме, как правило, не ожидаешь. Впрочем, подвал не мог относиться к приалтарному пространству и оскорблял Божественное присутствие не более, чем укромно расположенная храмовая уборная на цокольном этаже. — Зеркала ба-гуа и иные символы суть защита другого порядка и не от тех исчадий, с какими мы имеем обычно дело здесь, в Европе. Я хочу, чтобы после нашего разговора ты хорошо отдохнул, час или два как меньшее. Здесь ты наиболее в безопасности, как от исчадий, жаждущих крови, так и от тех, которые питаются силами жизни… разумной жизни. Священник толкнул дверь справа. Тяжелая, она была окована листовым железом, как та дверь бойлерной, но покрыта тонкой гравировкой защитных символов. За дверью открылось небольшое сдвоенное помещение, одна половина которого была просто обставленной спальней, другая выглядела как кабинет. Воздух, на удивление, был очень чистым и свежим. Льюис показал на небольшую, но мощную рециркуляционную установку и кислородные баллоны на полках рядом. — При необходимости здесь можно полностью перекрыть воздуховоды и дверь, таким образом препятствуя прониканию даже тумана или пыли. Но пока, надеюсь, этого не потребуется. Ответ на этот вопрос Теодор долго думал, внимательно смотря за действиями отца Льюиса. Он мог бы и сам справиться с этой раной, ему правда нужно было только отдохнуть. Но… похоже, что Льюис считал своим долгом помочь. И Теодор позволил ему это. Он также выслушал эту историю молча, лишь под конец он выдохнул что-то вроде: — Глупый мальчишка… И похоже, что это было несознательно. Он переживал за Павлиса как за… родного? Или около того? Он посмотрел на Павлиса и ответил на вопрос Льюиса… неожиданным заявлением. — Павлис — мой ученик, Льюис, — поделился «молодой человек». Но такое заявление могло означать что-то на грани признания. Или не означать ничего. — Верней, он был моим учеником, но решил идти своим путем. Теодор спустился ниже, туда, куда повел его отец Льюис. В подвал. И выглядело это… как тюрьма. Он вопросительно развернулся к святому отцу, сложив руки на груди… — К чему вся эта церемониальность, Льюис? — он снова задал вопрос святому отцу так, как если бы они были на равных. — Ты хочешь меня здесь запереть, не так ли? — это был подозрительный взгляд, и маска с лица молодого охотника сейчас сползла. Обстановка была не та, чтобы он вернулся к своему образу юного фанатика, сражающегося за веру с юношеской пылкостью. В этих глазах был холодный расчет, а не фанатизм. — Я бы на твоем месте — хотел. Но я отдохну. В своем номере отеля, а не здесь, — сказал он прямо и таким тоном… словно на мгновение могло показаться, что его голос и правда имеет силу приказывать. Льюис уставился на охотника с усталым недоумением, а затем вдруг взорвался чисто валлийской вспышкой. — Боже, убей идиотов! Ты кретин, если то, что осталось от Павлиса, явится по твою душу, то тебе не доведется прожить даже той паскудной не-жизнью, от какой мы освобождаем этих бедняг-кровопийц! Если Павлис пошел тем путем, каким, я сильно подозреваю, он пошел, то вот уже четыре месяца как он может быть тварью. Не вампиром, Вински, нет! Ему не потребуется твоя кровь, ему будет нужна сама твоя душа. Почему твоя, спроси себя. Павлис был привязан к сестренке куда сильнее, чем обычно брат привязан к сестре. Ты знаешь, почему: это была его единственная кровная родня. Он был твоим учеников, твоим, можно сказать, ребенком. Но ты не помог ему спасти сестру. Никто не помог. Я, кстати, тоже. А в боли и горе не разбирают причин и виновности, виновны все… Делай выводы. Льюис схватил охотника за рукав и, воспользовавшись точкой его неустойчивости, с какой тот стоял, скрестив руки и чуть откинувшись поэтому назад, толкнул к стульям в крошечном кабинете. — Но говорить об этом я предпочту здесь, а не в твоей занюханной гостиничке, где не шпионит только обожравшаяся отравы мышь на помойке! Итак, наставник, ты намерен идти путем своего ученика и встретиться с ним, кем бы он ни стал? Или твоя ответственность до такого не доходит? Вот сейчас это был настоящий отец Льюис. Или просто — Льюис. Они могли разговаривать на равных, когда Теодор снял с себя маску. Что радовало и бесило одновременно. Раскрываться он не любил, но эти люди не были чужими его ученику. К сожалению или к счастью, но теперь придется работать с ними. И Льюис сейчас заставил его вспомнить еще раз, почему Теодор предпочитал работать один. Он ненавидел приказы… Хотя сам их похоже, отдавал достаточно неплохо. Теодор устоял на ногах, но теперь они оказались в одной из крошечных… камер. Похоже на то. Но Льюис только что объяснил свою позицию. И… Теодор ее принял. Когда он узнал о том, что произошло, он бросил свою охоту и приехал. Но сам он не смог найти концов. Он обучал Павлиса очень хорошо, пожалуй, слишком хорошо, чтобы то смог прятаться даже от него. Ученик превзошел учителя? Возможно. Теодор сверлил Льюиса взглядом, все еще сложив руки на груди, но так или иначе, он понял, чего от него хочет святой отец. И чего желает: отсутствия шпионов. Что ж… — Я ценю твою заботу. Но на будущее советую тебе заранее оговаривать свои намерения. У меня уже был опыт с собратьями, желающими… — он покачал головой, — не важно. Ладно. Он осмотрел стулья и решил, что он останется стоять. Его и так… загнали в угол. Очень и очень опасная игра — загонять хищника в угол. — Я мог бы спасти его сестру. Ты прав. Но я не помог ей, — сказал Теодор. Он не чувствовал за собой вину. Принять на себя проклятие и не поддаться соблазну… Для этого нужна была сильная воля. Которой не было у умирающей девочки. — Павлис… или то, чем он стал — это моя ответственность. И я собираюсь с ним встретиться, — сказал он серьезно. — Он собирается вернуться в Амстердам? — спросил он, нахмурившись. — Или не желающими, — хмыкнул Льюис. Он сел к столу, аккуратно поддернув брюки, и положил руки на колени, в той усталой и спокойной позе, когда уработавшемуся всласть человеку ничего больше не надо, кроме покоя. — Не желающими задуматься, не желающими отступить от правил, обременять себя еще одной заботой, гадать, станешь ты вампиром или уже стал. Ты одинокий волк, Теодор. Сильная воля и упрямое нежелание идти в ногу. Но против нас не одинокие загнанные хищники почти замиренных лесов. Мы похожи на рыбаков на берегу, и только изредка я вижу тени рыб, плавающих куда глубже, чем мы опускаем удочки и сети. Священник продолжал смотреть на охотника, изредка моргая, он наблюдал, не пряча внимания, и наблюдая, хмурился. — Я не могу тебе доверять в той мере, в какой хочу. Ты — не тот Теодор Вински, репутацию которого мы здесь знаем от твоих коллег. Ты ведешь себя как неврастеник. Как усталый до полусмерти одиночка. Я предложил тебе возможность отдохнуть под защитой братьев, ты увидел в этом угрозу… А теперь скажи: вчера, когда ты вместе с братьями отслеживал тех двух вампиров по карте наблюдения и выстраивал план их поимки, — вчера ты тоже увидел бы угрозу в предложении отдохнуть? Или что-то повлияло на твои реакции сегодня? Он потер переносицу. — Я вижу перед собой другого человека, Теодор. Я собирался говорить с тобой, каким ты был вчера. Помоги понять, в чем дело. Теодор внимательно посмотрел на Льюиса. Он сейчас не выглядел опасным или каким-то… иным. И угрозы для охотника не представлял. Внутри Сообщества также существовали свои негласные законы, друзья и враги… Но приказы Верховного Инквизитора все обычно старались выполнять. Иначе можно было оказаться в объятиях Железной Девы. Буквально и не очень. Теодор еле удержался, чтобы не скривиться. Он встречался с ней несколько раз, но отчеты предполагал отправлять через посредников. Он не слишком любил начальство, приказы… и все остальное. Охотник прикрыл глаза, вздохнул и также присел на один из стульев. Ему нужно было подумать. То, что стало заметно со стороны — было плохо. В его поведении изменений быть не должно. Он давно пьет кровь, чтобы уметь себя контролировать. — Я понял тебя, Льюис. Я правда устал за эту охоту, больше чем за другие. Это верно, — согласился Теодор, смотря на святого отца. Он также собирался… Разобраться со своими проблемами. И ему нужен был судья со стороны. Если что-то случилось и его воля сломалась — нужно было ему об этом знать. Так как он дал себе клятву — как только он переступит черту и зайдет слишком далеко — он убьет себя сам. Но хватит ли у него воли… Нажать на курок дробовика, который засунет в рот — должно хватить. — Вампирская кровь лечит тело, но не убирает боль, — пояснил он также, чуть поморщившись. — Но сейчас я хочу разобраться тоже, что со мной происходит. Он выдохнул и огляделся, словно ища, чем написать и чем. Но в итоге не найдя привычных инструментов, он стал просто выкладывать факты: — Начнем с самого начала, Льюис. Первое — я жив. Дитрих… мать его, вампир этот, оставил меня в живых, хотя твари, подобные ему этого делать не должны, — Теодор мрачно посмотрел в глаза Льюису. — Я был у него в руках. Но все, что он сделал — это пробил мне ногу колом и вышвырнул в канал. Но я не умер от потери крови… Как раз наоборот. Я себя чувствовал… нормально. Даже когда вытащил кол из ноги. Охотник поморщился. — Второе — я чувствую, что должен найти его. И это для меня осознается важней, чем найти своего ученика. Вчера — мне было плевать. Он был еще одним вампиром… Просто еще одной целью. Сейчас я начинаю понимать его… И воспринимать, не как цель. Он достал флягу с кровью и поставил на стол перед Льюисом. — У меня есть подозрения, что… Я вляпался. Я вижу в темноте, Льюис. Не хорошо, но вижу. Со мной явно что-то происходит. Но испугался я твоего предложения именно потому, что… — он задумался, словно оценивая внутренним сознанием ответ. — Я решил, что ты собираешься выполнить приказ Верховного Инквизитора. И это мне не понравилось. Шуршание воздушной установки с минуту было единственным звуком в маленькой комнате. Потом Льюис поднялся, подошел к встроенному в стену шкафу, порылся в его глубинах и извлек на свет кейс мини-лаборатории. Поставив его рядом с собой на пол, он без долгих поисков извлек то, что собирался: ультрафиолетовый фонарик, пульверизатор и пару тонких перчаток. — Я думаю, эта фляжка не должна была быть ни в чьих руках, кроме твоих, не так ли? Придерживая пальцами за ребро крышки, Льюис покрыл фляжку, включая и крышку, ровным слоем напыления. Дотянувшись до выключателя на стене, он уменьшил реостатом освещение, придвинул свой стул к Теодору и включил уф-фонарик, неторопливо, вместе с охотником, рассматривая в его свете отпечатки пальцев, оставленные на фляжке. Догадка так остро пронзила все существо Теодора, что его маска с лица мгновенно слетела, обнажив… испуг? Не за себя. За себя бояться он давно уже отвык. Испуг был за Льюиса или за тех, кого он призван был защищать. Неужели он сам, по незнанию, позволил себе расслабиться и сдался врагу? Отвратительно, непростительно… Теодор медленно вынул из внутреннего кармана какую-то карточку, которая при ближайшем рассмотрении оказалась ножом, замаскированным под кредитную карточку. Он сознательно разоружился, хотя если он получил сейчас силу вампира, то ему простой нож ничем не поможет… — Да, я не позволяю обычно прикасаться к фляге никому, — сказал он, предлагая взять свои отпечатки святому отцу на проверку. — Я не подумал об этом… — сказал он мрачно. — Что кому-то может прийти это в голову. Почему-то. Обычно… я осторожен. Но… черт, — Теодор смачно выругался, откинувшись на спинку стула. В боковом кармашке, у крышки кейса Льюис достал пленку для отпечатков и аккуратно снял образцы с фляжки. Потом положил перед Теодором подушечку с краской, лист с фиксирующим слоем и влажные салфетки, чтобы оттереть пальцы. Только затем, обстоятельно и не спеша выполнив эти мелкие заботы, дождавшись, когда первый шок понимания уйдет под давлением воли Теодора, священник снова заговорил, спокойно глядя в лицо охотнику: — Брат, опасность очевидна, но не так близка, как ты, возможно, подумал. Прежде всего, содержимое фляги я заберу на анализ, а флягу мы хорошо промоем. И если тебе для исцеления необходимо восполнить ее содержимое… — Льюис сокрушенно вздохнул и посмотрел на свои руки, словно обвинял их в чем-то противоправном, — у меня есть, чем заменить его. Вполне свежий состав, позавчера я получил его из одного… экспериментального образца. Теперь, без сомнения, мертвого и развеянного над неосвященной землей. Он с интересом изучил карту-нож, улыбнулся ей почти с нежностью, словно детской игрушке, и снова положил на стол перед Теодором. — Теперь мои руки держат только одно оружие, и на него я уповаю… Ты встревожен и хочешь бежать, чтобы не причинить вреда. Но пока ты осознаешь себя, ты безопасен. А потом… На моей памяти есть два случая успешного излечения от такой напасти. Главное — найти и убить того, кто посягнул на тебя. И это ты не обязан делать сам. Сколько раз ты пил из фляги, придя в себя? Теодор осознал, что произошло. Чертов Дитрих! Он найдет его и собственноручно загонит кол ему в грудь! Но охотник силой воли подавил это чувство. Он умел держать себя в руках и достаточно хорошо, так что Тео быстро собрался. Льюис, надо отдать ему должное, тоже не стал ломать комедию, что быстро возвысило его в глазах Теодора. Тот сделал свои дела, и охотник согласился отдать содержимое фляги. — Я бы хотел бежать, Льюис, но это продиктовано инстинктами. И пока я в здравом уме, лучшее, что я могу сделать, это остаться здесь, — согласился Теодор. Он обладал если не верой, но несгибаемой волей, что держала его разум в железных клещах, не давая завладеть вампиру своей душой и телом. — Да, для исцеления, к сожалению, мне нужна кровь, — Теодор поморщился, как противно это прозвучало. Словно он как и его цели, был вампиром… Но только иного порядка. А сейчас — вдруг стал, невольно, слугой одного из этих тварей! — Всего раз. Когда очнулся. Иначе я бы не смог идти… Он на это рассчитывал, похоже, — Теодор покачал головой. — Возможно… Ритерх тоже еще жив. Но… также заражен его кровью, — проговорил Теодор неожиданную догадку. Он стал понимать своего… хозяина. Было заметно по медлительному кивку Льюиса, что догадка охотника совпадает с его собственной, и что как же ему не хотелось бы, чтобы для такой догадки были основания! Он сплел пальцы в замок, словно на мгновение отгораживая себя от зла, какого не избыть в этом скорбном мире, и затем решительно поднялся. Отпечатки пальцев Теодора и те, другие, что были на фляге, он запечатал в пакет и положил в карман, — чуть позже их анализом займутся те, кто лучше него разбирается в криминалистике. — Здесь рядом — лаборатория, и то, что тебе нужно, хранится в ней. Можешь подождать здесь или идем со мной. Он взял флягу, аккуратно и бережно, с уважением к содержимому, и вышел в коридор. Дверь, наискосок от двери убежища, была так же плотно закрыта и заперта, но вот от нее ключ не висел на гвоздике рядом, как ключ от генераторной. Льюис достал его из-под рубашки на длинной цепочке, маленький плоский ключ от кодового замка, а затем набрал код и, мало того, приложил ладонь для сканирования. Освещение включилось автоматически, яркое, не дающее тени, в солнечном полноценном спектре. Разница между обшарпанной генераторной, откуда снабжался электричеством остальной храм, и этого помещения была впечатляющей. Хромированный металл, монолитное покрытие из искусственного камня и керамики, оборудование медицинского мониторинга, операционный стол, на усиленной станине, снабженный, казалось бы, даже чрезмерными креплениями для «пациента» — если не знать, кто мог быть здесь пациентом… Вдоль одной из стен, в линии металлических, покрытых пластиком шкафов был и холодильник, помеченный значком биологических материалов. Поставив флягу на стол рядом, Льюис снова натянул перчатки, надел маску и затем уже достал контейнер, куда перелил содержимое фляги. Вытянув трубкой отсоса все, до последней капли, он задумчиво проследил, как сползают по стеклу в контейнер темные капли, и под маской было не видно выражения лица. Тщательно промыв, продезинфицировав и снова промыв флягу, Льюис извлек из холодильника пластиковую упаковку и сцедил из нее добрую половину, чтобы наполнить флягу. — Возможно, это будет посильнее прежнего, — пробормотал он, — если время и возраст имеют значение… Я бы хотел знать твои сравнительные ощущения, если ты расскажешь. Теодор одинаково не желал оставаться в этом помещении, и не желал идти с Льюисом. Но что толку от его желаний? Охотник направился все-таки следом за священником… и поразился тому, насколько серьезная охрана была у лаборатории и у иных помещений. Пожалуй, крепления на столе могли бы удержать вампира. И что-то Теодору совсем не понравилось это… Оказывается, вот чем Льюис занимается в свободное от службы богу время. Хотя он небось скажет, что это — тоже служба. Лаборатория достойна той, что он однажды увидел у одного брата в Италии… Только тот умудрился (вопрос как?) заманить в свои сети существо иного порядка. На свою беду. Одна ошибка стоила им жизней двадцати семи человек. Он принимал участие в расследовании, но ничего не нашел, что могло бы помочь им поймать виновного. Поэтому Теодор предпочитал убивать тварей… Перед этим, конечно, набрав их крови. Его охота снабжала его различным витэ регулярно. Охотник выглядел так, словно не одобрял подобные методы, но давал понять, что это дело Льюиса. Точно также как и он… давал понять, что не одобряет, но держит свое мнение насчет его способов охоты при себе. — Время и возраст… источника? — просил Теодор, рассматривая кровь, словно какое-то дорогое вино. Он никогда не задумывался, но… — Эффект… побочный, кроме лечения и физической силы — всегда разный, — поделился он. — Именно поэтому я… избегаю пить кровь тех, кого называют Носферату, — Теодор поморщился. — Побочный эффект — проклятие этих уродливых тварей заметно даже на смертных… Он посмотрел на кровь и добавил после некоторой паузы, все еще не рискуя пить кровь: — А однажды я слышал голоса. Недолго, всего несколько дней, — он криво ухмыльнулся. — Кем или чем был источник? — спросил охотник. Он явно… пил кровь не первый год. И многое знал, сам не отдавая себе отчета. Спрятав ополовиненный и вновь закупоренный пакет, Льюис обвел взглядом лабораторию, вспоминая детали недавней работы. — Обаятельный и хорошо воспитанный молодой бизнесмен. Был обращен в нежить в тридцатые годы прошлого века. До недавнего времени возглавлял филиал международной торговой компании. Темпераментный итальянец. Ошибся в выборе пищи, — одна юная и привлекательная августейшая особа устраивала себе «римские каникулы», а затем вернулась домой. По счастью, ее исповедник был искушен в изнанке нашего мира. Улыбка без радости стала ответом Льюиса на взгляд Теодора, каким тот оглядывал лабораторию — Да, мы стараемся получить всю возможную информацию о наших врагах. Я хочу, чтобы смелость и чистое сердце были не единственной защитой наших людей в этой схватке. Знание врага — обязательное условие победы. Хотя и в этом я не ортодоксален, как понимаешь. Верхушка нашей святой Инквизиции принимает результаты моих исследований, но порой сами исследования беспокоят слишком нежные души кое-кого из верхов. Льюис усмехнулся. — Ну, хотя бы в «Красную книгу» как вымирающий вид вампиров никому не приходит на ум занести. Политика грязнее любой охоты, прости мне Господи мое осуждение. — Вот идиот. Хотя такие редко попадаются, — проговорил Теодор задумчиво. Что ж, кровь принадлежала кому-то из высокородных вампиров, как они называли себя. Правящие. Ну что же, Теодор сделал один глоток мерзкой холодной жидкости, но после первого глотка ему уже она не казалась настолько мерзкой. Он сделал несколько глотков, оставляя немного на непредвиденные обстоятельства. Его охота не закончена. И он не знал, правильно ли сейчас поддаться соблазну отправиться искать Дитриха. Он ощущал, что должен… Словно невидимый дятел бил по темечку. — Я… не слишком вижу разницы. Кроме того, что поначалу эта жидкость мерзка на вкус всегда, а потом — оторваться сложно, — Теодора аж передернуло. — Эффект тоже… проявляется не всегда и не сразу. Побочный, — пояснил охотник. Он снова окинул взглядом лаборатории… — Насколько мне известно, Ее Святейшество Верховный Инквизитор одобряет… подобные методы и выступает за, но не все в нашем братстве обладают нужными качествами, чтобы делать эту работу, — Теодор посмотрел на флягу, закрыл крышкой и убрал в карман. — Павлис однажды пожалел вампира на нашей охоте, — поделился Теодор. — Тварь была обращенным подростком, почти что ребенком. Я мало встречал детей-вампиров, и Павлис отпустил эту девочку, — Теодор покачал головой. — Мне пришлось потом выслеживать ее… И мелкая тварь привела меня в засаду, — он усмехнулся. И по взгляду охотника можно было понять, что чем больше противников, тем лучше. И он тогда вымел все это гнездо подчистую. Напалм, взрывчатка и прочая и прочая… Наблюдая, как оживляются краски в бледном лице Теодора, как наполняется прежней силой и звучностью его голос, Льюис помешкал, а затем все же с удовлетворением кивнул. Главным было то, что теперь Теодор очень быстро придет в норму и будет в норму и будет в силах выполнять работу и помогать себе, пока Льюис и другие охотники будут помогать ему с нагрянувшей неприятностью. Для Льюиса, на этом этапе отравления, порабощающее влияние крови еще живого вампира было всего лишь неприятностью, устранимой со смертью вампира. И проделать это следовало как можно быстрее. — Как себя чувствуешь? Будет полезно, если ты станешь отслеживать перемены в состоянии, касающиеся связи с этим Йозефом Дитрихом. Следя, ты сможешь лучше их контролировать. Планы меняются. Сначала займемся этим недобитком, а затем уже — тем, что касается… — голос священника потеплел и стал заметно мягче, с оттенком сожаления, — Павлиса. Но прежде тебе надо поспать, ты понимаешь. Где расположишься, в убежище или все же в гостинице? Есть третий вариант: тот дом, где сегодня ты уже был. Наш опорный пункт. Теодор правда довольно-таки быстро пришел в норму. Ему помогала кровь, а без нее… начиналась ломка. К тому же, его потребности в крови объяснялись банальным — ему не хотелось стареть и слабеть. Иначе это могло сказаться на его инстинктах и качестве охоты. — Я буду отслеживать и сообщать тебе обо всех… особенностях, — согласился Теодор, пройдясь по лаборатории. Это было странно, но он уже не хромал. Все восстановилось? Физически. Морально… Хм. Он пока не знал. — Я чувствую себя отлично, — признался он. Его голос все-таки как-то изменился. Он словно наполнился какой-то силы. Когда Льюис начал командовать, то Теодор посмотрел на него так, словно хотел впечатать его лицом в стену как минимум. Не признает команд? А где же хваленое смирение?.. Он коснулся четок, что лежали в кармане и неожиданно… успокоился. Слишком взрывной характер он усилием воли обычно сдерживал. Холодная голова куда лучше… — Опорный пункт, хм. Мне кажется третий вариант лучше всего, — согласился таки Теодор. И словно прислушался к себе. Какое-то седьмое чувство говорило, что он все еще должен найти этого Дитриха… Черт. Его удерживать непросто. — Но соблазн отправиться искать вампира будет большим, — задумчиво проговорил Теодор. — Ритерх успел оставить какие-то знаки или намеки? — А ты и отыщешь его, — Льюис продолжал наблюдать за охотником, чуть нахмурясь. — Второй состав не ослабляет влияния первого, еще живого? Времени у нас нет, не то бы я предложил полностью заменить тебе кровь. Но это заняло бы много часов, если не дней, неподходящий и не гарантированный вариант… Ритерх сделал то же, что и ты, — его сотовый отправлял данные о вашем местонахождении до самой стоянки. А затем сигнал прекратился. Твой навигатор какое-то время еще работал на обнаружение, а сотовый брата Феннела был выключен. И скорее всего, не Ритерхом. Льюис посмотрел на Тео, подняв брови: — Твоя машина в видимом порядке, она стояла ярусом выше. За парковку посланный нами человек заплатил, а машину отогнали к нам в гараж. Так что поедем туда на моей. И еще, информацию с навигатора наш брат стер, ту, что касалась наших точек. Я попрошу тебя быть осторожнее с такими данными, если не затруднит. Ты ведь уже знаком с Роном, нашим компьютерщиком? Он давал тебе данные вчера по Дитриху. У него для тебя есть маленькая программа, которая будет заменять на произвольно подходящие записи о наших опорных пунктах. Льюис говорил мягко, обыденно, но его тон не отвечал важности сказанного. Если бы маршрут к какому-то из опорных пунктов охотников попал к нежити, можно было бы ожидать немалых неприятностей. Теодор посмотрел на Льюиса. Он хотел вообще-то начать охоту прямо сегодня, но тот говорил, что нужно отдохнуть… — Вы уже успешно пробовали делать переливание для борьбы с зависимостью? — спросил Тео, сомневаясь. Если бы это было так просто… Нет, что-то тут было не то. Но видимо, у него бы и выбора не было? — Нет, второй состав просто… как лекарство ощущается, — поделился Тео, решив опустить, что он хотел взять Льюиса за волосы и приложить обо что-нибудь. Об стол например. — Если у нас нет времени… Тогда стоит начать искать сейчас, Льюис. Он прячется, я… чувствую это. Но не могу понять, где именно. Теодор посмотрел на лабораторию и хмыкнул. Да, этого вампира он притащит сюда… Льюису. Пусть развлекается. — Отправь со мной кого-то, кому ты доверяешь… И кто сможет в случае чего — принять меры, — сказал он серьезно. Он собирался отправляться на охоту? — Пока я держу себя в руках, — заметил Теодор. Также Льюису сообщили, что машина Теодора была отогнана назад, а после того, как люди исследовали все вдоль и поперек, смогли лишь обнаружить, что такси с пропавшим таксистом, который тоже объявился где-то на утро, не помнящий ничего почти, нашли на обочине одной из окраин города. Льюис покачал головой. — Зависимость… явление психологического плана. Мы очищали кровь, и это помогало человеку лучше держать себя в руках. Но те два случая, когда мы перехватили парней прежде, чем их полностью подчинили исчадия, были решены только уничтожением нежити. Льюис что-то беззвучно прошептал и коснулся губами креста, который носил на цепочке. — В первом случае я допустил ошибку, чуть не ставшую фатальной. Я хотел исследовать исчадие, пытавшееся подчинить брата. Оно находилось здесь, с колом в сердце, и брат попытался его спасти. Душераздирающее зрелище. Брат испытывал к этому существу настолько сильную привязанность, что умолял нас со слезами не причинять тому вред. Он был на грани безумия, когда твари отрубили голову, и приходил в себя долго. Священник посмотрел на Льюиса. — Вот поэтому я хочу как можно скорее освободить от связи тебя и тех двоих. Что до зависимости от допинга, то я не буду и пытаться тебя от нее лечить. Ты не захочешь терять преимущества, которые он дает. И разве я могу тебя не понять! Он поднял руки, стареющие, с сухой кожей и понемногу уже проступавшими венами, сжал и разжал пальцы, улыбнулся. — Я благодарен Господу, что Он не испытывал меня таким соблазном, мне ни разу не приходилось и думать о том, чтобы вкусить это зелье. Но юные, эти двое, они слабее тебя. И все же, Теодор, всякая спешка должна быть разумна. Достав сотовый, Льюис глянул на экран. — У нас около двух часов в запасе, пока братья смогут предположительно вычислить район, где есть смысл искать монстра. Не стоит тратить усилия, просто мечась по городу. Как думаешь, твое устремление может помочь, если использовать карту? Попробуем положиться на чутье, подобное искусству лозоходцев и тех, кто работает с «маятником». Теодор поморщился заметно. Безумие из-за связи с вампиром его страшило даже больше, чем обещанный ад после смерти. Потому что соблазн так близок, Дитрих, чтоб его черти драли, тоже где-то здесь, немертвый, но и не живой, а Теодор понимал, что убить, быть может, собственноручно этого вампира ему не удастся. Это был провал… Стоило, по-хорошему, вернуться назад, в тренировочный лагерь и посвятить себя тренировкам, чтобы укрепить тело и дух. Но он не мог просто так бросить проблему. Две проблемы. Павлис и Дитрих… Ох. — Двоих? Девушка тоже связана? — нахмурился Теодор. Да-да, он сразу не поверил Ритерху, когда тот начал говорить про божественное вмешательство… — Мое устремление… — Теодор задумчиво потеребил четки в кармане. Они на удивление проясняли разум. — Дай мне поговорить с девушкой, которая тоже связана. Уверен, что мы сможем найти общий язык и объединить наши усилия в поиске. Теодор тактично пропустил информацию мимо ушей насчет соблазна. Он знал, что соблазн огромен, а старость и немощь — очень страшны для того, кто живет охотой. Однако, стоило Льюису достать телефон, как ему тут же туда пришло сообщение с пометкой высокой срочности. Братья искали информацию о монстре, но во всех новостях, а также на полицейских каналах говорилось лишь об одном… О том, что произошло в одной частной небольшой картинной галерее: зверские ритуальные убийства, много тел, крови и искалеченные трупы. Общественность в шоке, полиция на ушах… Тихий и мирный Амстердам совсем забыл о том, какие ужасы могут скрываться под покровом ночи. И ему об этом сегодня решили напомнить.