Охота на охотников

Ритерх рассказал о парне, которого вынесли с поезда мертвым и изможденным, точно за одну ночь его заездили полуночные всадники. Был ли Павлис ему другом или родней, но он вцепился в этот случай и пошел по следу. -…Ты можешь найти заметки об этом случае полгода назад, пресса для два муссировала, говорили о вспышке какой-то «болезни быстрого старения». Но это чушь, медицински такая болезнь протекает иначе, я почитал. И еще. Я видел фотографию Марины, его сестры. Так вот, кому как, а мне показалось, что они были очень похожи перед смертью. Словно высосаны досуха, да только кровь… никуда не делась… Вот почему я очень хотел бы, чтобы нашелся кто-то, кто объяснит мне: с чем мы встретились на этот раз? Вампир, который не пьет кровь, но — что? В самом деле, выпивает Ци, жизнь человека? И только ли человека? Ведь Ци повсюду… В общем, я напрочь этого не понимаю. Ла Сомбра, Тень — хорошее слово для того, кто повелевает тенями. Но могли бы, скажем, тени такое проделать? Ритерх посмотрел поверх плеча вампира, покусывая в рассеянности губы и потирая уже заметную щетину на скуле. — Мое предположение бездоказательно. Это только гипотеза. Но что, если в надежде вылечить сестру, Павлис связался с чем-то худшим чем знакомая нам нежить?.. Уф, без обид, Дитрих, я забыл на момент, что ты тоже оно самое. Но ты меня понял, да? Что если он призвал… что-то, а результат получил совсем неожиданный? И спустя аж несколько лет, этот результат повторил атаку в поезде. На его же близкого. Может ли быть, чтобы для какого-то иного существа были помечены представители одной стаи, одного рода?.. Хотя что я гадаю без фактов… И если так, то дальше Павлис ищет это существо в надежде исправить то, что сделал — или в другой, совсем другой надежде? Приносить жертвы тому, что сильнее… идет все дальше. Даже для меня это идиотизм. Дитрих слушал молча, но на моменте когда Ритерх заговорил про иссушенный труп — это показалось Дитриху чем-то совершенно мерзким. И где-то он подобное слышал. Кажется, их Азиатские сородичи владели такой техникой… И если они выползли со своего континента и решили наводнить Европу — опять, то Принц должен об этом узнать. Определенно. — Мои тени способны удушить человека, но иссушить… Такими техниками если и владеют другие кланы, но точно не Ласомбра. Азиатские сородичи… Катаяны, — Дитрих сморщился. — Что они забыли в Европе? — словно спрашивал он у самого себя. Но в целом, Ритерх ему помог. Сильно помог. Тем, что предоставил даже больше информации, чем нужно. И не в той сфере, в которой он ожидал. — Не переживай, мы… не питаем особой любви к азиатской нежити. Они… другие, не как мы, — заметил Дитрих с мрачной улыбкой… — Но то, что ты рассказал, обещает кучу неприятностей. Не только вам, охотникам, — фыркнул вампир. — Я мало знаю об этих ребятах, но… — он посмотрел на Ритерха. — Знаешь, мне кажется, что я из-за тебя влез в какое-то дерьмо, парень, — сказал Дитрих, поморщившись. — И тебе, похоже, придется мне помогать с ним разгребаться. Он поднялся и достал из кармана телефон. — Сиди, мне надо позвонить, — поднялся Дитрих. Похоже, что если до этого он сидел тихо и расслабленно, но известие об азиате слегка выбило его из колеи. И… обещало проблем. — Тебе есть что добавить по этому… Павлису? — спросил он безо всякой надежды на успех. Ритерх рассеянно следил за вампиром, пока Дитрих собирался кому-то звонить. Вскользь мелькнула мысль: черт возьми, знает ли Льюис, что у вампиров есть очень сложный и похоже, охватывающий весь мир социум? И тогда… сколько же их, нежити? Но мысль уплыла, почти со стыдом за свое невежество, сбитая воспоминанием об уроках отца Исиды. Инь и Ян, карма и перерождения…японский синтоизм в сплетении с христианством уживался очень гармонично, хотя по римскому канону был бы натурально ересью. И все же азиатская картина мира, где грань между воплощениями и развоплощениями тонка как сон, становилась актуальной. — Павлис. Неразговорчив, не сближался, родных теперь нет, после смерти сестры. Да, конечно… Если он появится, то наверняка придет… Ритерх резко заткнулся. Он что, собирается сообщить — кому? Вампиру! — где искать — кого? Собрата-охотника! Даже если тот оступился и попытался сделать какую-то дурь под напором эмоций. Нет. Павлис — это внутреннее дело, с ним будут разбираться охотники. — А что твоих парней навело на Павлиса? — спросил он, не закончив фразу. — Ведь он не охотился перед отъездом. Мальчишка что-то знал, но его преданность вампиру была не безгранична, как у тех же собак-гулей за стеной. Что ж, это поправимо, а пока нужно было известить Шерифа. Если ситуация и правда такая, как видит Дитрих… Он повернулся к охотнику, задумчиво оглядывая его с ног до головы. Да уж, тот знает, куда именно придет Павлис. Что ж, а почему вообще он думает, что тот мог появиться? — Если появится? Он может приехать сюда? — спросил Дитрих мрачновато. Ему… совсем мысль не нравилась. И Ритерх задал весьма закономерный вопрос насчет того, что вообще вампирам надо от охотника. Ну кроме его смерти, в целом. — Честно говоря, лично мне — плевать. И на Павлиса, и на то, что он искал. Но есть сородичи, которым не плевать. И у меня есть… теперь… — он поглядел на Ритерха задумчиво, — основания полагать, что мне тоже должно быть не плевать. Он вздохнул, набирая номер Анжелики. — Я могу лишь сказать, что наши его пасли. И сказали, что мальчишка слишком многое узнал. Что именно — не интересовался. Но теперь — придется, — сказал Дитрих, выходя и отправляясь дозваниваться Шерифу… И в последний момент передумал. Сначала сбросить отфильтрованную информацию Носферату. Расплатиться по долгам. А дальше — оповестить Шерифа. И Дитрих занялся этим делом, проведя не в камере Ритерха около получаса, отправляя информацию Носферату и общаясь с Шерифом. С этой девицей ему всегда было тяжело разговаривать, но сейчас она слушала внимательно и… приказала, во имя Камарильи, конечно, продолжать работу с этим делом, черт бы ее побрал! И поймать, по возможности, живым, этого Павлиса. Что-то они все там наверху знали. Что-то больше, чем они с Ритерхом вместе взятые. Дитрих вернулся к своему гулю и сел в кресло. Выглядел он мрачно. И сказал недовольно и почти что незлобно: — Во что ты меня втравил, парень? Может ли Павлис приехать в Амстер… Ритерх не понимал, но почему-то Льюис был в этом уверен. Не собираясь вообще упоминать о Льюисе и других охотниках, кого Дитрих не видел с ним, Ритерх не смог бы объяснить, с чего он взял, что приезд Павлиса — решенное дело. Он промямлил что-то в тоне предположения, сославшись на птичек, возвращающихся в гнезда, и с видом полного изнеможения растянулся на постели, закрыв глаза. Ему почти и не пришлось притворяться. Ритерх чувствовал себя измотанным. Попросить обезболивающее все же? Хуже чем сейчас, когда усилилась боль, он соображать не будет все равно. А если от анальгетика и заснет, что изменится? Беспомощнее он не станет. Некуда. Ритерх и правда заснул, даже без анальгетика, — пока Дитрих где-то прогуливался, — и возвращение гостеприимного хозяина разбудило гостя. — Втравил? — хрипло переспросил Ритерх. Он открутил бутылке голову и сделал пару глотков. — И во что? Слушай, где там твое обезболивающее? Дай… Дитрих не слишком долго препирался с Анжеликой, но ради сохранения имиджа стоило, иначе она совсем на шею сядет и станет посылать в булочную… за кровью. Все-таки, ненависть к Камарилье не могла просто исчезнуть. Она переросла в глухое раздражение. Но он его подавлял. Хуже было вернуться в свору психов. У этих бюрократов хоть порядок! Относительный. Но приказ Шерифа… Обсуждать Дитрих долго не смог. Куда ему до этого древнего вампира! Девочка может одной рукой ему шею свернуть… Даже несмотря на то, что он Ласомбра. И она об этом ему не постеснялась напомнить. — Накрыло опять? — поинтересовался Дитрих у своего пленника. Что ж, отказывать ему в обезболивающем не стоило. Он подошел к Ритерху, взял его руку и вытянув ее вдоль тела, отправил четко в вену иглу капельницы. Должно полегчать. Но он бы предпочел, чтобы его гуль вылечился быстрей. — Кстати говоря, я думаю, что дня через три мы тебя совсем на ноги поставим, — проговорил Дитрих задумчиво. — Втравил? В дерьмо с азиатами ты меня втравил. Понимаешь, не только у тебя есть начальство, но к сожалению, у нас тоже… И теперь наше начальство хочет этого твоего друга-Павлиса на блюдечке с голубой каемочкой. А я — крайний! — пожаловался Дитрих. Он общался со своим еще пока не слугой, но говорят, что гули шестым чувством ощущают расположение хозяина. И потом — это окупится. Но пока цикл будет не завершен — наручники он с Ритерха не снимет. Должно быть, Ритерх еще не до конца проснулся. Воспоминания от недавней поездки, яркие и экзотичные, наплывали одно за другим — смуглые, полные жизни балийцы, их своеобычный уклад, танцы и росписи, разноцветный песок, каким терпеливые женщины рисуют спозаранку янтры-пожелания на дрожках к каждому дому. Выверенный, спокойный, благополучный образ жизни в цветочном раю… и буквально в полукилометре от деревни — древнее святилище, дышащее вековой, тысячелетней памятью. Ритерх слабо улыбнулся. — А ты тут при чем, тевтон? Что ты можешь… Не Павлиса нужно искать. А того, за кем он идет. Вот только как его искать… Слушай! — он оживился, боль отступила, видения разом отпрянули, бард, полный решимости и замыслов, снова попытался было сесть, но все же здравый смысл заставил покоситься на капельницу. — Слушай, есть идея. Когда я шел за Павлисом, по всем этим поганым святилищам, я кажется понял, за кем он идет. Нет, не совсем, но… Помнишь, я говорил, что не знаю, как я тебя почуял? У того, что преследует Павлис, есть своя, свой… свое ощущение. Не такое, как от тебя, или как от, скажем, того недо-Дракулы в плаще. Вот скажи, за дверью у тебя выли собаки. Когда я пел, они решили, что поют лучше… Они обычные собаки, или у них есть особые качества? Если я могу как-то почувствовать разницу между нежитью, — могут они что-то подобное? Ведь у псов чутье посильнее. Дитрих посмотрел на мальчишку. Не Павлиса? А кого, мать его, тогда искать? У него были четкие инструкции — поймать человека или… Хрен знает кого. Носферату говорили, что человек слишком многое узнал. Многое — что? Что он нашел такого, что это могло обеспокоить вампиров? Кроме визита азиата, возможного визита, Дитрих проблем не видел. Пока не видел. Но это не значит, что их не было. — У меня задание искать твоего Павлиса этого… придется искать, — сказал вампир, смотря на охотника пристально. Тот пытался что-то сказать… О, а это… идея. Хм. Он не подумал о том, что если найти то, что преследует Павлис, найдется и сам Павлис. — Что ж, это может быть полезно, — согласился Ласомбра. — Ты чуешь вампиров, выходит? — спросил он с некоторым интересом. И тут он спросил про собак. Хм… познакомить их, что ли? — Они. не просто собаки. Они мои слуги. Он чуть повысил голос, и тут же проговорил на немецком: — Войдите, оба, — приказал вампир. Это был такой приказ, подкрепленный силой, и Ритерху также могло захотеться войти. Куда-то. Если бы он уже не был внутри. Собаки услышали вампира, открыли дверь — вампир ее не запирал, и появившиеся в дверном проеме овчарки замерли на входе. Шикарные, с лоснящейся шерстью и большими белыми зубами. Собаки эти были куда умней обычных даже сторожевых. — Ты прав, они могут взять след. Но проблема в том, что у меня не с чего брать след… Нужна вещь или что-то, содержащее запах искомого, — пояснил Дитрих. Собаки, немецкие овчарки, прошли вглубь комнаты, и одна легла у ног Дитриха, а вторая — у входа. Собаки были хороши, так хороши, что Ритерх в восхищении присвистнул. И почти выкинул из памяти дикое, странное и пугающее ощущение, желание сорваться с места и куда-то прибежать. Оно возникло, вспыхнуло внутри, из глубины, с первыми звуками приказа, отданного Дитрихом собакам… А собаки встали в дверях, словно красуясь, литые мускулистые силуэты, поджарые животы, крепкие лапы, широкая грудь. Ровный чепрачный окрас без изъяна, ухоженная шерсть, породистые головы, бархатные, крепко стоящие аккуратные уши настороже. И снова Ритерха охватило непривычное ощущение. Ему стало… ааа, черт, обидно?.. Когда один из псов подошел к Дитриху и улегся с ним рядом, всем собой являя неотъемлемое право и желание быть при клятом Светом вампире. Мимолетное, но огорчение было таким сильным, что Ритерх поперхнулся. — Красивые овчарки, — выдавил он неестественным голосом. — Я думал, раз ты вампир, так и собаки у тебя будут сем-то вроде левреток Баскервилей — с теленка ростом, черны как мрак, с горящими глазами и огнем из пастей. Адские гончие, одним словом. Натасканы на следовую работу, да? Кого ж ты ими выслеживал? Ласомбра скривился от такого комментария. Знал бы Ритерх, ка он терпеть не мог «вампирских» собак, которых создавали Цимисхи. Тупые уродливые твари… Ну ладно, не тупые, а умные. Но все равно уродливые. Словно Измененные Носферату… Хотя, кто знает, может быть, некоторые ими и были? Чем Цимисх не тешился, лишь бы не мешался… Дитрих погладил улегшегося у ног пса между ушей. Верные, преданные и умные существа… — Пф, за кого ты меня принимаешь? Адские гончие уродливые как Носферату! — ответил вампир. — Они натасканы на поиск… Разных существ. На охрану… — задумался Дитрих и добавил: — А вообще, я ж с полицией и прочими ребятами работаю, — вампир оскалился в улыбке. Иногда беру ребят на места, — он почесал пса за ухом, тот поднял голову и посмотрел на Ритерха. И в глазах было… больше интеллекта, чем обычно. — Ты кстати голоден? Заказать тебе что-нибудь? Пиццу там или еще какой еды? — поинтересовался Дитрих. — И нет, я не буду трогать курьеров, — ответил Дитрих. — Иначе со следующим «мальчиком из доставки» заявились бы твои дружки-охотники. — Носферату? Тоже клан? — Ритерх невольно улыбнулся, увидев гримасу на породистом арийском лице. — Ты лишил меня веры в Санту. У Брэма Стокера Носферату красавцы и соблазнители, так что в музее я вполне мог тебя счесть одним из них. Он ухмылялся, не скрывая, что подъебывает Дитриха. — О как! С полицией накоротке. И только ночные дежурства, надо думать? Ну так поделись с ними при встрече, что мол держишь взаперти парня из Уэльса, против его воли. Из любви к моему несравненному вокалу… Ты нас представишь друг другу? Ритерх встретил взгляд овчарки и удержался, чтобы не вздрогнуть. Взгляд был почти человеческий. — А то неловко беседовать в присутствии незнакомых лиц. Простите, господа, что я не встаю. Мой живот, да и ваш хозяин настаивают на постельном режиме. Показалось ему, что пес чуть прищурил глаза в самой настоящей усмешке?.. Ритерх посмотрел на второго, но тот в позе ревностного служаки оставался у двери и смотрел на все вполглаза. Что ж поделать, служба есть служба! — Не сомневаюсь, что они перегрызут мне горло по твоему приказу, если только ты сам не намерен этого сделать, — но до той поры ничто не мешает нам быть взаимно вежливыми… Пиццу? Я, кажется, слона бы сожрал. Нет, не пойми буквально, хватило бы и хорошего такого стейка, сочного, с кровью, размером с армейский ботинок. А ведь я только что слопал приличный бургер. Вот дела! Это ты подстегнул мне обмен веществ, да? Я лопну от любопытства, расскажи, правда, как ты сумел меня так моментально вылечить? Дитрих закатил глаза и возмутился до глубины души! Его сравнили с Носферату! Да что этот охотник о себе возомнил! Немец поморщился, иррационально думая, а не врезать ли такому нахалу в морду, но сдержался. На кой он тогда его лечил. — Вообще-то, говорили, что Влад Цепеш был Цимисхом или Ласомбра, — поделился зачем-то Дитрих историей. — Но я не интересовался. А Брем Стокер… большой фантазер, — хмыкнул он, продолжая чесать пса между ушами. — Что ж, отчего не представить. Тебе с ними еще общаться, — Дитрих посмотрел на того, что сидит у двери и кивнул: — Этого зовут Ральф, а вот этот — Зиберт. Что ж, это было ожидаемо. Его гость хотел есть. Накормить его можно и нужно. Восстанавливать силы после раны… — Если бы я хотел тебе перегрызть глотку — я бы сделал это еще в отеле, где ты мне трапезу прервал, — недовольно пробормотал Дитрих, но в целом, немец был спокоен и незлобен. — Что до твоего обмена веществ… Да, это моя работа. Особая уличная магия, как говорится, — он ухмыльнулся загадочно. — Что ж, мои кулинарные способности оставляют желать лучшего, но мясо я пожарить в состоянии, — согласился Дитрих. В конце концов, ему нужно было чем-то кормить собак, так что мясо у него дома было. На упоминании мяса « с кровью», Дитрих почему-то снова загадочно ухмыльнулся., но никак не прокомментировал ничего. — Сейчас приду. Ребята, останьтесь, — приказал он собакам снова, но уже не приказом, а так, просто фразой. И вставший было Зиберт снова растянулся неподалеку от кровати Ритерха. А Дитрих отправился на кухню где он иногда, очень редко, бывал. Но сейчас ему предстояло вспомнить, как жарить мясо. К слову, мясо молодого теленка было не тем мясом, которое можно было загубить, поэтому вампир, сверяясь с книгой рецептов и даже добавляя специй каких-то, очень быстро довел здоровенный стейк до нужной кондиции. Оставалось самая малость — добавить секретный ингредиент. Поэтому недолго думая, кровь он добавил в прожаренный стейк при помощи шприца. Теперь уж точно не отвертится. И поставив тарелку на поднос и, некоторое время подумав, но все-таки достав не острый полукруглый столовый нож и вилку, он отправился обратно в комнату. Собаки уже слюной исходили, и Дитрих им сказал: — Ладно, идите тоже поешьте. И оба пса мигом исчезли за дверью. — Приятного аппетита. Надеюсь, тебе не придет в голову пытаться убить меня тупым ножом или вилкой? — поинтересовался вампир миролюбиво. — И даже тогда я не показался тебе аппетитным! — Ритерх сокрушенно заморгал. — Ты меня оскорбляешь, ты просто зажравшийся сноб, Ласомбра, если кровь охотника тебя не устраивает! Впрочем, меня-то она устраивает там, где она есть. Он рассеянно следил за тем, как Дитрих уходит, оставляя собак, посмотрел на Зиберта и снова на дверь, возле которой вытянул лапы второй пес. — Я завидую твоему хозяину, Зиберт, — доверительно признался он. — Я бы хотел иметь право тоже потрепать тебя за ушами. Да только, думаю, ты меня за руку цапнешь. А у тебя такие мощные челюсти, что и прокусишь запросто, да? И вообще, ты просто великолепен. Таких красавцев на выставках премируют медалями и именными наградами. А вас хозяин водит на выставки? Это шоу, развлечение для вас и других собак и их хозяев. Место, где вы могли бы познакомиться с симпатичными дамами, узнать все новости и сплетни… Ритерх говорил, присматриваясь к реакции собак. Он мог поклясться, что псы его понимают и слушают вовсе не без интереса. Он продолжал говорить, пока по дернувшимся ушам собак не понял, что пора заткнуться. Дитрих возвращался. Ритерх утомленно откинулся на подушках и, когда Дитрих вошел, он успел минуту-две подремать. — Да уж, это оружие такое же действенное, как и я сейчас, — фыркнул он. — Что я вижу, ты принес и нож тоже! Ты рискнешь дать мне размять и левую руку? Я ведь не факир, чтобы одной рукой управляться с прибором. Дитрих не стал говорить, что если бы у него был выбор между хорошенькой девичьей шейкой, беззащитной, и охотником с колом, то выбор как бы очевиден. Однако, он таки принес своему гулю еду и подумал, что таки да, не шибко удобно наверное есть с пристегнутой одной рукой к кровати. С другой стороны, если охотник чуть подвинется… В одной руке капельница, другая — прикована… Капельница, к слову, не должна была уже скоро быть так необходима. После этой еды Ритерх точно будет неплохо себя чувствовать, а рану… надо будет перевязать и посмотреть на процесс заживления. — Ты скоро будешь в норме, — сказал Дитрих подходя ближе к пленнику и убирая из руки капельницу. Он также потянулся к наручнику и отстегнул его от кровати, но не от руки. — Ешь давай, — сказал Дитрих, отходя подальше. И тут у вампира зазвонил телефон, и он, некоторое время подумав, при этом медитативно глядя на телефон, все-таки решил его взять: — Слушаю. Нет… не очень. Нет, не смотрю, — Дитрих фыркнул. Телевизор он и правда не смотрел, а занимался все время когда проснулся, только Ритерхом. — Если коротко, то валяй, — предложил вампир своему неожиданному собеседнику, и растянулся в кресле, поглядывая на Рита, чтобы тот не вздумал удрать. — Символы? Какие? Да, фото будет отлично. Что-нибудь там трогали уже? М… Ну да, конечно. И что сказали ваши эксперты? — вампир посерьезнел. Детектив рассказывал про то, что на месте работает много людей и у всех очень противоречивые данные. — А что за выставка там была? — неожиданно спросил Дитрих, ни на что не рассчитывая. Но когда ему сказали название выставки, то его брови взлетели вверх. — М… да нет, ничего не говорит, — пробормотал Дитрих. «Восхождение Каина», конечно же это совпадение… — Буду через час, — ответил вампир, отключив телефон. Мясо пахло так, что Ритерх чуть не подавился слюной. Он был голоден, а из немца получился основательный повар, — национальная черта, не иначе. И даже то, что местами стейк оказался прожарен до черной корочки и припахивал горелым, лишь придавало ему пикантности. Вместе с тем, природное валлийское упрямство и привитые манеры вынудили Ритерха демонстрировать неспешность и воспитание по полной программе. Ему хотелось просто вцепиться в мясо — м-м-мя-я-я-а-а-с-о-о! — и заглотнуть, не жуя, да не тут то было. Ритерх размял затекшее и исцарапанное запястье, сдвинув, как мог, стальной браслет, порассматривал его конструкцию, устроил поднос у себя на коленях так, что можно было чуть не воочию увидеть на нем серебряное кольцо с салфетками, а на обедающем — свежую рубашку, переодетую к столу, и галстук в тон полоскам на ней. — Благодарю, — он с признательностью улыбнулся Дитриху, даже не съязвив насчет того, как тот подался подальше от охотника. Ну и сцена, кому рассказать: тебя лечит вампир, а затем жарит тебе бифштекс… надо думать, биф, а не что поэкзотичнее? Настороженность подняла голову. Ритерх пнул ее поглубже, аккуратно отрезал кусочек мяса и, стараясь сделать это незаметно, принюхался. Специи давали свой аромат, а мясо — ну, как та шекспировская роза, пахло само собой. Ничего подозрительного. Так какого же черта он не может заставить себя есть, хотя голоден точно бродячий пес? — Необычный запах, — заметил Ритерх, стараясь звучать совсем небрежно. — Что ты туда положил? «Уличная магия» все еще отзывалась у него вопросами. Но вопросы есть смысл задавать, когда у тебя есть силы настоять на ответах. И тут зазвонил телефон Дитриха. В прошлый раз немец собирался звонить по поводу Павлиса. Что, если сейчас будет поднята та же тема? Ритерх превратился в слух, механически нарезая мясо на тарелке мелкими кусочками, преимущественно треугольной формы. На словах Дитриха о символах он вспомнил, что тот говорил о своей работе — полиция или что-то в таком духе. На вопросе о выставке Ритерх резко положил нож и вилку и отставил поднос с напиленным мясом, подаваясь вперед. Бок отозвался раскаленным штырем, но Ритерх вмял в больное место кулак, чтоб не ворчало. — Что произошло? Какая выставка, предметы восточных культур? Дитрих повертел телефон в руках, проверив, не пришли ли на почту снимки. Эта гадость ему еще на голову свалилась. Придется ехать. А между тем, Ритерх отложил и так и не притронулся к еде. Дитрих поднял взгляд и так тяжело посмотрел на него, словно собирался просверлить вторую дырку. — Не переживай. Это телятина, а не человечина, — сказал немец, кивая на тарелку с порезанными кусками. — Ешь давай. Что до специй… Орегано, перец и еще какие-то травы. Я не повар. Но травить тебя никто не собирается. Вампир снова уткнулся в телефон, проверяя сообщения. — Да все равно уже во всех новостях. Нет, совсем не восточных. Скорей… Западных. Более чем западных, чтоб их, — немец выругался. Он некоторое время молчал, просматривая новости. Сейчас он был… зол. Словно это что-то, что происходило, касалось непосредственно его. А оно касалось, мать вашу! Обычно так громко и по-идиотски объявляют о своем визите Шабашиты… Либо это какие-то сатанисты. Но разорвать тела простым смертным не под силу. Скорей всего. Ублюдки. — В галерее была выставка картин. «Восхождение Каина». Как символично! — усмехнулся Дитрих. — Там какие-то ублюдки устроили там кровавую бойню с кучей расчлененных тел, крови и не понятных смертным символам… Дитрих чуть прикрыл глаза, словно от этого у него началась мигрень. На самом деле, он думал. Думал, что надо разбираться со всем этим дерьмом поскорей. Но если это прибыли его бывшие друзья — то нужно исчезнуть с города. Срочно. Встречаться с Шабашем совсем не хотелось. Не повар. И взялся готовить своему «гостю» (?) мясо, хотя любой нормальный мужик позвонил бы в ближайший ресторан и заказал еду там, чтобы не возиться с варевом. Избыток самомнения и попытка явить себя великим кулинаром? Или избыток специй, которые — нет, травить его, Рихтер понимал, вампиру было не надо, а вот что надо? — Я поем, чуть позже. Что-то не то с желудком, тошнота накатила, — соврал он. Хотя и не совсем соврал, его затошнило от мысли, что могло произойти на выставке с таким… диковинным названием. Кому вообще пришло в голову посвятить выставку отверженному братоубийце? — Кто организатор выставки? — озвучил он тихо. — Никогда не встречал фан-клубы Каина. Символы, непонятные смертным, — это значит, что ты их понял. Со мной поделишься? Я ведь не только охотник. Я разбираюсь в семиотике и кое в чем еще. «Но не очень разбираюсь в мотивах, которые могут двигать вампирами вроде тебя. А понять — хочу…» Падре Льюис наверняка сказал бы: «Понимаю стремление к знанию. Задай себе вопрос: зачем? Не всякое любознание мудро, есть и соблазны от лукавого». — Дитрих, ты — мой соблазн от лукавого? — неожиданно усмехнулся Ритерх. Дитрих задумчиво посмотрел на Ритерха. Он планировал подсадить этого охотника на узы. В противном случае — тот бы не безопасен. Но не насильно же его кормить, в самом деле! Хотя… не такая уж это и плохая идея. Приказать гулю поесть? Почему бы и нет? Вампир поглядел на охотника, что отставил тарелку в сторону. Подозревает, что ли? А толку? Дитрих понятия не имел, кто был организатором и что именно хотели донести этой выставкой, но другая «выставка» немцу была ясна как день. Это явление означало проблемы. Большие проблемы. К гадалке не ходи, а почерк он узнает и по описанию. — Не знаю, кто организатор. Может быть, кто-то из наших, — задумчиво проговорил вампир, ожидая информацию на телефон и поглядывая на человека. — Но вот те, кто устроил погром… Хотел бы я ошибаться, — фыркнул вампир, но покачал головой. Он может быть и мог бы использовать помощь Ритерха, но… — Хорошо, я покажу тебе фото, как они придут ко мне на почту, но сначала… Он хотел было приказать смертному поесть при помощи доминирования, но уставился на него и опешил от такого вопроса. — Что-что, прости? Соблазн? «Сумерек» пересмотрел, что ли? — рассмеялся немец добродушно, и взглянув в глаза, проговорил: — Ешь свою еду, — он выделил приказ голосом, и продолжил как ни в чем не бывало: — И я покажу тебе фото с места преступления.