Охота на охотников

Упоминание Сумерек заставило Ритерха попытаться рассчитать, когда в эти дни и в этих широтах наступает ночь, — расчеты, которые охотник выполнял в уме и почти автоматически. И только затем он сообразил, что Дитрих был не чужд вампирской попсы. — Чудак, — он хохотнул, — или ты свел бы все соблазны к плотским? Да и потом, прости, но некрофилия все же для меня не соблазн. Он вдруг обнаружил, что отправляет в рот очередной кусок мяса и делает это с немалым аппетитом. «Что такое сказал Дитрих? Фотографии, а перед этим?..» Неожиданно он вспомнил: вампир напомнил ему о еде. И он, Ритерх, стал есть?.. Желудок сжался в нервном спазме. — Чтоб ты пропал, ты опять это проделал! — возмущенно вырвалось у Ритерха. Он уставился на тевтона, сумбурно мечась между изумлением и яростью. — Ты из меня идиота делаешь, да? Но… как? «И зачем? Вот что немаловажно, сын мой, » — прозвучал в его мыслях предостерегающий голос Льюиса. Сколько времени переваривается мясо? С ускоренным обменом веществ, тем более… Ритерх отложил вилку и нож на поднос, перекрестился и прочел благодарственную молитву. Он не помолился ни когда заглатывал, точно зверь, гамбургер с вискарем, ни теперь, вдруг накинувшись на мясо. Хотя бы после еды молитву следовало вознести, чтобы в горних не забывали поглядывать на него, грешника, вляпавшегося по самое не могу. Как обычно, молитва утихомирила сумбур в голове и помогла расставить приоритеты. Что бы ни было назначено ему самому, а сейчас он может хоть в какой-то мере продолжать свое дело. То, что произошло в художественной галерее, оказалось в поле его внимания — и стало быть, требовало действия. Именно от него. Но на что он способен, с продырявленным животом? Ритерх осторожно наклонился вперед, дотягиваясь руками до пальцев ног и прислушиваясь к ощущениям. Тер…пимо… Дитриху совсем сейчас не улыбалось препираться с охотником на тему плотских или не плотских страстей. Он с некоторой усмешкой подумал, что укуси он охотника… Тому бы понравилось. Но кусать это вопящее… он не собирался из принципа. Правда перед отъездом стоит перекусить кровью из холодильника, а то на месте много крови, а он уже начинает ощущать проснувшегося Зверя. Нет, этого надо держать сонным и сытым. Так спокойней всем, включая самого Дитриха. — Ты и сам прекрасно с этим заданием справляешься, — в тон ему ответил вампир. — Моя помощь тут не требуется. Он с удовольствием увидел, что таки тарелка постепенно опустела. И мясо вместе с «соусом» оказалось в его человеке. Да, заживление должно было идти полным ходом. — Снова — особая вампирская магия, — ухмыльнулся Дитрих загадочно, поднимаясь и подходя ближе к Ритерху. — Компьютер у меня в другой комнате. Поднимайся, пойдем, — предложил Дитрих. — Поверь, сейчас ты будешь в состоянии встать. А к утру… м, может быть даже бегать. Он задумчиво покосился на тарелку. — Там было… лекарство, которое спасло тебя от смерти и продолжает лечить. Зная твою… — он чуть поморщился, — религиозность, я не стал напрямую тебе об этом говорить. Он кивнул Ритерху, подавая ему руку и заглядывая в глаза с довольно миролюбивой улыбкой. — Поднимайся и идем. Поверь мне, ты удивишься… — клыкасто улыбнулся немец. Ему начинала не нравиться эта манера Дитриха смотреть в глаза. Серые зенки тевтона превращались при этом в гипнотические пульсирующие круги, и Ритерх уже дважды — трижды? — испытал на себе последствия этого взгляда. Чувствовать себя марионеткой было омерзительно. А глаза у немца были до невозможного… человеческие. Такие приветливые, даже теплые, такие располагающие к доверию «Имярек такой-то, войдя в доверие…» — всплыла протокольная полицейская фраза в памяти. Ритерх ухмыльнулся и сморгнул, встряхнул головой, отгоняя наваждение. Мог ли вампир делать доброе дело бескорыстно? Если на то пошло, — мог ли любой человек что-то делать бескорыстно? Да, мог бы. Когда подобное не требует особых хлопот. Но Дитрих угробил немало усилий, спасая его, Ритерха, от перитонита и быстрой и болезненной кончины. Вывод? Сукин сын упорно уклонялся от прямых ответов, а значит, ответы Ритерху не понравятся, и очень. — Религиозен, — согласился он. Крепко сжав протянутую руку помощи, он слез с постели, постоял, привыкая к собственным ногам и благодарно кивнул Дитриху. — Я обязан тебе жизнью, как я понимаю. Я постараюсь оплатить этот долг и помочь тебе спастись, если будет возможным. А теперь выкладывай конкретнее, какой грех я должен буду замолить, с этим твоим… лекарством? Он зажмурился, глубоко вздохнул. — Ты вампир. Ассоциативно… Я пил человеческую кровь? Вампир отметил, что встает его будущий гуль достаточно хорошо с кровати. Что ж, можно было не волноваться, что у него кишки вывалятся по дороге до рабочего кабинета, например. То, что охотник попытается убежать — было не страшно. Дитрих все равно догонит его. Или прикажет остановиться. Этим смертным так просто манипулировать… У этого Ритерха были мозги, но как он делал странные выводы и казалось бы, самых обычных и очевидных вещей… Дитрих рассмеялся тихо, беря руку с браслетом наручника и отстегивая его. Все равно толку ноль, а попытку использовать это как оружие давать не стоит. Он забрал наручники и швырнул их на столик. — Ты прав и одновременно не прав. Да, ты пил кровь, — согласился Дитрих, пока не двигаясь с места и стоя на против него. Если будет неадекватная реакция… Он фыркнул и оглядел Рита. Он совсем запамятовал, что охотник почти не был одет… Так что нужно подобрать ему что ли одежду. В который раз Дитрих думает о том, что надо найти себе слуг. И не гулей, а обычных, человеческих. Приходящую гувернантку, например… Та, что была, оказалась глупа и бесполезна. Ее пришлось… убрать. Уволить, то есть. Убийство слуги могло вызвать подозрение в полиции. — Но не человеческую. Если бы простая человеческая кровь обладала такими целебными свойствами… — Дитрих фыркнул. — Ты пил мою кровь. И именно это тебя подняло практически из могилы… Он специально выразился так, чтобы можно было понять двояко. С Ритерха станется устраивать панику насчет того, что его обратили… Такое шоу упускать не хотелось. Ровный, почти усыпляющий голос вампира ронял слова, цепляя их одно на другое, и в первый момент Ритерх не услышал — или не поверил тому, что услышал. А потом его скрутило еще прежде, чем он успел осознать, что он услышал. Валлиец зажал себе рот ладонью, рывком отвернулся в сторону, лихорадочно отыскивая ту бадью, которая. ну куда же она. он же помнил, что она где-то рядом, как истина у Малдера!.. Он сдерживал позыв к рвоте, вдох, другой, — а бадья так и не отыскалась. Ритерх сумел справиться с первой реакцией, осторожно выпрямился и сглотнул. — Твою? — переспросил он сдавленным голосом. — Кровь?.. Последовавший приступ тошноты был слабее, и Ритерх постарался управиться с ним, воззвав к совести. Это попросту неприлично — блевать при упоминании крови хозяина дома!.. — Бога ради, извини. — Он продолжал дышать осторожно и через рот. — Мне стыдно, что я так… Все же ты меня спас. Своей… кровью. Кровью трупа, черт побери! Эти слова бились в череп заставляя мозг гореть огнем. Он пил кровь трупа! Но вообще-то он не еврей и не мусульманин. — Будем логичны, — предложил он себе вслух. — Коровы тоже трупы. И кровяные колбаски… О-о! Я в жизни не смогу теперь съесть кровяную колбаску! Он прижал ладонь к животу, там, где под бинтами и диафрагмой бушевал желудок, и помотал головой. — Я знал, что мне это не понравится. Интересно, я уже вампир?.. Плевать. Что там в галерее? Пошли! Он резко кивнул Дитриху на дверь и устремился к ней первым, решившись спасти весь мир, а себя — от волн тошноты, накатывавших одна за одной в мучительных позывах. Нет, только не думать о крови. И о вампирах. И о трупах. Да, надо посмотреть, что там за трупы в галерее. И знаки, начертанные… — Что, знаки, конечно, тоже были кровью? Яркую реакцию он ожидал, конечно, но чтобы Ритерха начало мутить с мысли о том, что… он пил кровь, а не то, что он может быть уже вампир… Нет, такое Дитрих видел впервые! Это ж надо было иметь такую… непосредственность. Дитрих терпеливо подождал, пока Ритерх перестанет истерить и таки направился следом, открывая дверь. — Нет, вампиром ты пока не стал, не переживай, — успокоил его немец. — Кстати, зря ты так про кровь, — хмыкнул Дитрих.- Все люди, кто пробовал кровь вампира, говорили, что вкуснее они ничего не пробовали, — зачем-то добавил он, пропуская охотника в коридор. — Да, эти придурки устроили там настоящую резню… И все, разумеется, заляпано кровью, — вампир вдохнул, словно происходящее его угнетало. Кабинет был далее по коридору. Его гость оказался заперт в одной из комнат, специально без окон. Для гостей — вампиров? Или для чего-то еще? Сейчас он впустил Ритерха в свой рабочий кабинет и включил настольный компьютер. Конечно, можно было достать и принести ноутбук в камеру к пленнику… Но надо ж потихоньку приручать его, не так ли? Он развернул большой монитор и кинул. Фото с места события выглядели… гадко. Так что неподготовленного могло очень и очень неплохо вывернуть. Но Дитрих казалось бы, со скучающим видом смотрел на эти панковские символы. Там были подвешенные и расчлененные трупы, лужи крови, заляпанные картины… — Дилетанты хреновы, — пробормотал Дитрих. — Это пощечина по лицу Кама… — он запнулся и замолчал, не собираясь пока выдавать то, что знает. — Существует легенда… О Каине и Авеле. Наверняка ты ее знаешь, да? — спросил Дитрих. — Что думаешь кстати насчет этого… современного искусства? — пошутил вампир. А ведь ему еще туда ехать… Надо перекусить. Жаль что холодильник с кровью ниже. А надо пленника еще запереть обратно. «Резня» предусматривает кровь-кишки, да и Ритерху приходилось участвовать в веселье, когда стены оказывались расписаны под кровавый сюр, а ноги спотыкались о человеческие запчасти. Но то, что было проделано в картинной галерее, носило характер холодного извращенного… творчества. Ритерх подался вперед, привстал, чтобы увидеть кадры с другого ракурса и при другой фокусировке, снова сел. — Слушай, а ведь это сделано… да. Психом, но художником. Посмотри, как брызнула кровь вон на то полотно… что за картина, я ее не могу рассмотреть? И вывернутая рука вон того, в синем… он указывает в сторону окна или на что-то рядом с окном… Каин? Ритерх отвлекся от экрана, привлеченный странными нотками в голосе Дитриха, и его недоговоренной фразой. — Отверженный брат, убийца Авеля. Идут споры о символике жертвоприношений — Авель убил существо, которое вскормил как свое дитя, ягненка, будущий прообраз Христа, а Каин пожертвовал зерна, возросшие из тьмы подземной… Но для меня это дебри софистики. При чем тут восхождение? Восхождение — куда или откуда? И что за художники создали экспозицию… Дитрих внимательно посмотрел на Рита, словно тот сказал какую-то странную вещь. Про художника. Знавал он одного художника-скульптора. Епископ Шабаша, будь он не ладен, очень любил живые скульптуры… И эти твари все жили в его особняке. Раз вампир посетил этот цирк уродов. После этого он предпочел встречаться с Цимисхом на нейтральной территории. Ну, а как иначе, если ты садишься в кресло и молишься, чтобы оно не откусило тебе половину задницы?.. Нет, таких художников он видеть не хотел от слова совсем. Не в том городе, который он решил выбрать себе для отдыха от политики и сражений двух фракций. Но тут как в той дурацкой рекламе: вы все еще не сражаетесь? Тогда мы идем к вам! Вот и принесло. — Это лишь подтверждает мою мысль, что эту выставку испортили… Мои старые друзья, — при этом немец так это произнес, словно друзьями они не были очень и очень давно. Смесь отвращения и злобы. — Художники — скорей всего, кто-то из наших… Вампиры тоже могут быть художниками, знаешь ли, — улыбнулся немец. — Восхождение… тут все интересней. История Каина и Авеля с точки зрения нашей культуры немного различна, — проговорил Йозеф, ощущая, словно он снова попал в университет на лекции. — По нашим легендам, вампиры произошли от Каина, того, кто убил своего брата, пролил первую кровь… Был проклят богом, а потом родил всех, от кого и пошли современные вампиры. Дитрих задумчиво постучал ногтем по столу. — Но это лишь глупые легенды. А вот это, — он кивнул на снимки, — объявление войны. И хочется верить, что я ошибаюсь. Но если нет — в этом городе скоро будет очень и очень жарко, — вздохнул вампир. Он посмотрел на охотника. — Так. Мне нужно уезжать. Возвращайся обратно в комнату. Я не могу оставить тебя спокойно бродить по дому и отпустить не могу, — он фыркнул, пытаясь договориться с гулем по-хорошему. Он кивнул на обширную библиотеку за его спиной. — Хочешь, можешь выбрать себе книг почитать. Но я бы рекомендовал отдых, — он взглянул Ритерху в глаза, но… не стал пока что применять дисциплины. Зачем, если можно договориться. Он надеялся, что можно. Ритерх с явной неохотой сполз со стула и каким-то отрешенным взглядом уставился на книжный шкаф. — Газеты есть? Где-то должны были анонсировать эту выставку. Меня достает мысль, что… что… Ритерх потер лоб и обернулся к Дитриху. — Маленькая выставка. Со странной тематикой. Ты говоришь, что Каин значим для… для, как вас всех назвать, чтобы не быть бестактным?.. И — это событие. Совпадение? Да хрена я в это поверю. Объявление войны? Войну без подготовки не объявляют. А теперь представь: ты — оставим в стороне психозы — мнишь себя художником. И кого-то из бездарностей дернула нелегкая посягнуть на тему… ну на Каина. Ритерх рассеянно зашагал вдоль шкафов, рассматривая книги или размышляя, не понять. — В общем, я понял бы как мотив ревность художника. Если еще прибавить мозги набекрень и неэпическую силу, и все — дискуссия становится мастер-классом. Можно вот эти две книги взять? Ты, я смотрю, не чужд и романов в мягких обложках? Он выбрал две, карманного формата, книжки, какого-то современного автора, из тех, что берут на пляж, чтобы там и потерять от скуки. — Это, наверное, меня быстро усыпит. И еще, если ты меня намерен сделать своим постояльцем надолго, то может купишь по дороге зубную щетку, бритву и пару трусов? Дитрих подумал, что возможно, он сгущает краски. Кто что привык видеть. Он — войну, Ритерх взглянул на ситуацию с другой стороны. И взгляд охотника ему понравился больше, чем свой собственный. Потому что это не означает проблемы и войну по ночам между Камарильей и Шабашем. Но он не знал подробностей, только постарается замести любые следы на месте. — Не для всех, — поправил его вампир. — Но некоторые зовут его Отцом, — он фыркнул от такой сентиментальности. — Но это неплохая версия, стоит ее рассмотреть. Я правда хочу, чтобы ты оказался прав. Что до войны… Вы многое не знаете, но эти отморозки могут начать войну запросто, — он фыркнул. — Мне ли не знать, я был одним из них… Он махнул рукой, понимая, что слишком много и так рассказал. Но Ритерху мало что это скажет пока. — Газет у меня нет, — развел руками Дитрих, кивнув на компьютер. И направился вместе со своим гулем в комнату, где он собрался запереть охотника. На всякий случай он также оставил тому воды, поставив бутылку на столик. — Хорошо, на обратном пути захвачу или закажу, — согласился вампир. — Надеюсь, ты будешь хорошо себя вести и не станешь пытаться сбежать. Я буду очень расстроен, если по прибытии обнаружу разорванный Зибертом и Ральфом твой хладный труп, — предупредил Дитрих. Мягко, но тут была настоящая угроза. Хладный труп? Если Дитрих прав, в хладные трупы может превратиться немалая часть человеческого населения Амстердама. Такие перспективы накладывали на Ритерха обязательства посильнее страха перед собаками. Собаки, без сомнения, были силой, и превосходящей… Но кто они на самом деле? — А они в самом деле собаки, или что-то иное? Ритерх кинул на постель обе книги и огляделся в поисках выключателя. Низко, на уровне опущенной руки. Вторая насущность, все еще с содержимым, стояла у ножек кровати. — Извини, если я назойлив, но туалетная бумага тоже не будет лишней. Ритерх сел на постель и прощупал бок и живот сквозь бинт. Ладно, он сможет осмотреть, как там дела, когда Дитрих свалит, куда собрался.Замотаться снова бинтом не казалось непосильным. За дверью послышалось щенячье поскуливание и ворчание прибежавших псов. Мысли Дитриха они прочитали, что ли? — Да, они собаки. Настоящие, живые и на солнце не горят, — фыркнул Дитрих, давая понять Риту, что псы — не вампиры. — Но свою работу они знают, — предупредил он. Но тут его «питомец» начал рассказывать про туалетную бумагу… О, черт. Быть человеком — это так хлопотно! Дитрих фыркнул: — Слушай, я с тобой и так обращаюсь получше, чем вы с нашими ребятам в своих застенках. Если они вообще доживают до этого момента, — сказал он с укором в адрес охотника. — Поэтому пару часов потерпишь до моего прихода. Если уж совсем припрет — у тебя есть вон, книжки, — фыркнул вампир, предлагая использовать глупые дамские романы по прямому назначению. И направился в сторону выхода. — Никуда не уходи, — сказал он снова и захлопнул дверь. За дверью, судя по звуку — железной, послышалось снова что-то на немецком, команда — сидеть и охранять. В ней было снова столько силы… Как в прошлых приказах. На этом Дитрих отправился выпить крови из запасов в холодильнике (вынужденная мера, увы), и собрался ехать в сторону галереи, будь она не ладна.