Охота на охотников

Дитрих ожидал, что человек тут же подчиниться, хотя зверь решил подсказать вампиру более простое решение… Споткнулся, упал неудачно и свернул шею, какая беда, кто же умирает на месте преступления… Черт. Снова немец попадал в логическую ловушку собственной человечности. Репортер, а это похоже был именно он, начал что-то нести про не отражение на камерах… Он не может знать. Никак! Дитрих машинально дернул рукой, проверяя браслет. Неужели не работает? Что это за… Он попал. Но заставил оставаться себя спокойным. Убивать человека на глазах кучи полицейских — не самая удачная затея на свете… — Кому надо, те узнают и так, — фыркнул Дитрих мрачно, надвигаясь на отошедшего парнишку. Но когда тот начал говорить что-то про демонов… Хм. Может быть, все еще не так плохо? Главное, сейчас осторожно… Но тут парень заговорил про демонов, сатанистов… И Дитрих изобразил на своем лице и правда неподдельный интерес. Резня Шабаша… отлично замаскированная под сходку сатанистов. Как бы ему не знать, если в Новом Орлеане он точно знал, что стоит за этим… — Ты прав… я думал об этом случае, — он кивнул мальчишке на выход, приобняв его за плечо. — Но здесь у нас схема другая, количество жертв… Подготовка, не сам ритуал, — продолжил нести он интересную и обворожительную чушь. Если Дитрих правильно понял человека, то ему палец в рот не клади, дай послушать новой информации. Чертовы репортеры. — То, как стоят картины, символы на них и жертва в центре, все это указывает именно на это, — поделился он доверительно со студентом. И когда он таким образом вывел мальчишку из галереи в коридор, он снова заглянул ему в глаза и поинтересовался тихо: — Ты кому-нибудь уже успел сообщить про то, что я не появляюсь на фотках? — спросил вампир мягким голосом, но тут же его нотки изменились на железное: — Отвечай, — и приказ должен был взорваться в мозгу снова…. Теодор слабо представлял, как эта детина может быть чиста, но… сам он тоже был не без греха. И его черную проклятую душу не отбелит даже хваленый отбеливатель, что показывают в рекламе. Охотник кивнул отцу Льюису и отправился в оружейную. Ему стоило снарядиться. Он взял там арбалет, проверил стрелы, отдав предпочтение с металлическими наконечниками. Они пробивали сердце лучше, чем просто деревянные колья. И кто сказал, что колья непременно должны быть осиновыми? Глупое суеверие. Он однажды проткнул вампира трубой… верней, тот сам в драке напоролся. Никак иначе, как удачей, это назвать было нельзя. Поэтому он вежливо попросил дать то, что ему нужно. Он взял заряды для арбалета, а также ружье, которое стреляло сетью из тонкого, но прочного металла, какую использовали для поимки особо диких животных… Жаль, что у них не нашлось колючей проволоки какой-нибудь. Видеть, как бьется проклятый кровосос и еще сильней запутывается… Тео спрятал маниакальный хищный взгляд, а то на него уже странно косились. Он также взял на всякий случай обычный пистолет. На вопрос — зачем, Теодор сказал, что при хорошем попадании в голову — это может замедлить вампира. И на этом охотник отправился в гараж, дожидаться отца Льюиса вместе с Кристианом, попутно интересуясь как бы невзначай, какого калибра у него там патроны… в его игрушке, что он прячет в сумке. Вот! Вот чем можно всю эту академическую шушеру с руки кормить! Элке знал, что его главное преимущество — его уникальная память — сделает свое дело, где бы и с кем бы он ни бодался. Вы поглядите только, как растаял этот профессор, вы послушайте только, как он, как равный с равным, стал сливать ему всю инфу по делу! Да из этого он сделает такой репор… Что-то произошло. Что-то короткое, как щелчок выключателя. И как со стороны, Элке услышал свой голос: — Да, конечно. Да и сейчас я все передаю, брат Фелипе слышит все прекрасно — смотрите, вот сигнал передачи. Почему он это говорит? Почему показывает этому человеку свою камеру, настройки, и словно даже хвалится навороченной моделью? Какой в этом смысл, отчего он это. — Элке, передай гарнитуру профессору Леману, пожалуйста, — прозвучал в ухе ровный голос брата Фелипе. Нет, не его… да, отца Ильтуда. — Я должен с ним поговорить. — Отец Ильтуд? Э. да… да… Профессор, отец Ильтуд хочет с вами поговорить. Какая убивающая мысли растерянность… почему в голове вдруг такая пустота?.. А положение оказалось острее, чем даже в панике смог обрисовать Рей. Льюис впился пальцами в розарий, который не выпускал из руки после молитвы. Мальчик, каким бы испорченным он ни был, оставался только мальчиком, и ответственность за него целиком лежала на нем, Льюисе. С того самого дня, ка он разрешил брату Фелипе использовать молодого пронырливого репортера для получения необходимой им информации. — На телефон, — тихо приказал Льюис. — Переведи на мой телефон, пожалуйста. Продолжай запись. Он надел гарнитуру, поплотнее прижал динамик в ухе. Проверив звук, кивком попрощался с Реем, благословил, в ответ на шепот, остающихся в комнате детей и вышел из мониторинговой. Теодор и Крис уже были в гараже. Похоже, они достаточно поладили, чтобы слаженно работать в предстоящие часы… пока не случится того, что потребует экстренных мер. — Крис, сын мой, за руль, пожалуйста. Этот ровный и очень вежливый тон был знаком Кристофу. Он глянул на священника расширившимися глазами и быстро открыл перед ним дверцу заднего сиденья с водительской стороны. Тут же скользнув на водительское сиденье, кондотьере одновременно вытащил из сумки пистолет и глушитель, соединил их и положил на соседнее сиденье, сверху поставив свою объемистую и мало безопасную сумку. Включив зажигание, обернулся к падре, но не задал ни одного вопроса, просто ждал указаний. Льюис посмотрел на Теодора или сквозь него, слушая воркующий голос в наушнике. Положив телефон на колено, включил внешний динамик. Обволакивающий голос «профессора» стал слышен всем троим. — Едем, Крис, — почти попросил Льюис. — Не теряем времени. Быть может, успеем… И почти тут же голос его стал ровным и совершенно спокойным, словно схваченный ледком ночного заморозка. — Добрая ночь, господин Леман. Мое имя Ильтуд Льюис, я священник Римской Католической Церкви. Я заинтересован в юноше, который находится рядом с вами. Вам тоже есть в чем быть заинтересованным в сложившейся ситуации. Мы понимаем друг друга? Если он не ошибся в определении… типа… и особенностей этого вампира, тот пойдет на диалог. Но если они встретились с одним из психов, какими богата ночь, — останется только прочесть отходную молитву и продолжать делать свое дело. Человек спокойно отошел, поддавшись его магии, и тут вампир узнал то, что ему меньше всего хотелось знать… Мать вашу, и тут церковники? Не исповедаться же этот репортер пришел по телефону, разглядывая разодранные трупы и сатанинские символы? И не похож был этот мелкий пройдоха, который будет называть своего брата — братом Фелипе… Чтоб вы все сдохли… — М, отец Ильтуд, значит? — проговорил вампир, с удовольствием беря эту гарнитуру… И понимая, что эти ребята, скорее всего, уже в пути. — Идем, мне многое что есть еще тебе рассказать и поведать, но часть информации у меня в машине, — сказал Дитрих с улыбкой этому репортеру. Нужно было уходить. Он снова взглянул в глаза мальчишке и кивнул, предлагая пройти на выход… — Слушаю вас, отец Ильтуд, — раздался такой же мягкий обманчиво голос вампира через динамики. Но если он не мог подействовать на Кристофера или священника, то Теодор напрягся на своем первом сидении, взглянув выразительно на Льюиса. Дитрих попрощался кивком с копами, оставляя все пластиковое одеяние на выходе, и также снимая перчатки. — М, подозреваю, то, что я с вами разговариваю, святой отец, говорит об обратном… Эта ночь далеко не добрая, — усмехнулся Дитрих в трубку. Он все еще разговаривал при помощи гарнитуры мальчишки, и тот, скорей всего, не пожелает остаться без нее? Они подошли к машине — шикарному черному мерсу с тонированными стеклами. Дитрих кивнул мальчишке с улыбкой: — Подвезу тебя до дома, пока пользуюсь твоей гарнитурой, ты же не против? По дороге поговорим… Он прекрасно знал, что репортеришка может быть против. Но что в нем сильней — осторожность или любопытство? Вампир слушал, что священнику явно был нужен этот мальчик? М… Вампир также слышал шум на заднем фоне. Твари, едут… — Я надеялся, что мы поняли друг друга, когда я отпустил вашего Ритерха в первый раз и спас девушку… Но, похоже, что вы никогда не учитесь. Мальчик — тоже ваш агент? — спросил Дитрих, также мило улыбаясь и особо не церемонясь больше, открыл дверь машины, подтолкнул того туда внутрь и сел сам за руль. — Пристегнись, — бросил он мальчишке. Теодор сидел весь как на иголках. Взгляд давал четко понять — это был точно Дитрих. Но от фразы, что они никогда не учатся… Теодор что-то прошипел едва различимое сквозь зубы. Он даже не понял, что заставило его сердце так забиться. Словно в предвкушении встречи после долгой разлуки. Но он опустил руку в карман, нащупал четки, и…. глубоко вдохнул. Он пока себя контролировал. Но этот голос… разве этот голос не самый прекрасный в мире? О, он будет прекрасно звучать… когда будет кричать в предсмертных конвульсиях на костре! Элке понял, что угодил как раз туда, куда рвался, — в переплетение чего-то такого, что могло оказаться посерьезнее даже того выставочного кошмара с расчлененкой. Профессор Леман говорил с отцом Ильтудом так, словно их, явно незнакомых прежде, связывало что-то большее, что-то грандиозное. Неужели психи, тронутые «теорией заговора», в чем-то правы? Или, может, этот профессор — он шпион? Немец, а половина немцев же — почти русские… что, если случившееся в галерее, — имитация сатанизма, а на самом деле это — разборки каких-нибудь мега-кэйрецу? Охваченный страхом и отчаянным любопытством, Элке к тому же вовсе не хотел потерять свою гарнитуру, прикупать новую к его девайсу было бы накладно. Да нет, чего уж кривить душой! Он увязался бы за Леманом и без такого замечательного повода как собственность. Нет, Элке ван Холланд не был бы собой, если бы не чуял вдруг блеснувшей перед ним золотой жилы! И он стал скромен как монашка после пострига. — Спасибо, господин Леман, вы меня очень выручите… Его голос звучал так раболепно и так восхищенно, что должен был пригладить ЧСВ самого занозистого академика. Элке устремился с Леманом к мерсу, искоса бросив презрительный взгляд на все толпившихся за лентой неудачников-коллег. Креативнее надо быть, идиоты! Черный мерс с тонированным стеклами в темной ночи — это впечатляло. Будет о чем написать так, чтоб читателя мурашки продирали! А когда Леман, этот якобы профессор, небрежно заявил, что он еще и девушку спас, да похоже, связанную с церковью… все, в голове Элке стал сам собой выстраиваться план целой серии статей. «Героический поступок корифея науки»… интересно, от чего он ее спас? «Профессор Лейдена спасает робкую прихожанку»… кстати, как там ее имя, надо взять интервью. «Я вся трепещу от страха, что могло быть, если бы не профессор Леман!» — говорит девушка из церкви Святого… Ладно. узнаем, куда там она ходит… В мерсе пахло хорошим парфюмом и дорогим табаком. Хотя профессор вроде бы не курил? «Профессор Леман придерживается здорового образа жизни и категорически…» Борзописец внутри Элке работал на автопилоте, не умолкая. …Отключив звук микрофона, Льюис попросил Кристофа вывести на экран навигации данные, передаваемые из оперпункта, и набрал сообщение для Рея — команду отследить местоположение мерседеса Лемана. Тот был бы немыслимо туп, если бы остался ждать их появления в галерее… но и это было возможно. С кучей трупов полицейских и зевак — вполне возможно. — Этот юноша — журналист, готовивший репортаж о преступном богохульстве, совершенном на выставке. Ему было поручено собрать материал для колонки в церковной газете. Он ни в малейшей мере не, как вы назвали, мой агент. Вы намерены поступить с ним, как и с Ритерхом Феннелом? Возможно, сейчас станет яснее, что произошло с Ритерхом. Льюис поглядывал на Теодора, но не давал ни тени беспокойства отразиться в лице. Сейчас его задачей был Элке Холланд. Хотя Тео наверняка думает, что важнее покончить с вампиром. Он прекрасный истребитель, но вряд ли поймет, как важнее одна сохраненная, человеческая жизнь пусть даже десятка отпущенных из жизни чудовищ. Для Дитриха было сейчас меньше всего важно, что именно успеет записать или узнать мальчишка. Все равно ради того же маскарада — он был уже не жилец. Но если удастся прикрыться смертным для отступления — будет просто отлично. Эти охотничьи псы уже наверняка взяли след. Черт-черт-черт… Вампир взял себя в руки. У него тут смотрящий ему в рот мальчишка, который готов слушаться и сидеть смирно, а это было уже немаловажно. Он свернул на очередную улицу. Ночной Амстердам не мог похвастаться огромными пробками или движением в этом часу, так что вампир даже чертыхнулся, пытаясь найти более или менее оживленное место. А то «черный тонированный мерс» вспомнить — то еще дело. Десяти секунд. Но тонированные стекла с ультрафиолетовым фильтром спасали Дитриха не раз от смерти. Он был очень предусмотрительным вампиром. Только слишком мягким. Надо было убить идиота Ритерха — и дело с концом. — Да, падре, вы правы, — Дитрих тихо рассмеялся. Ему бы с таким голосом фильмы озвучивать. — Будь на месте этого мальчишки ваш агент, он бы уже вел себя как ваш идиот-Ритерх, — тут он даже позволил себе пошутить. И в голосе у вампира не было ни малейшего напряжения. Словно он общался с охотником как с давним приятелем. — Парень этот явно умней… Кстати, — он отвлекся на репортера, — тебя как зовут, студент? — спросил он ради приличия и продолжил задумчиво вести. На светофоре он остановился. Кому нужны светофоры, ночью? Если в этом клятом городе все либо спят либо уже по борделям разъехались?! — Хотите узнать, что с вашим человеком? — как-то задумчиво проговорил Дитрих. — Кстати, как там поживает Теодор Вински? Нога зажила? — это было сказано с некоторой издевательской заботой. И тут он услышал какой-то сдавленный мат? Теодор, едва услышав голос хозяина, не удержался, выругавшись, но тут же прикусив язык. Такая несдержанность! Он закрыл лицо рукой, давая понять, что осознал, какой он уже идиот. — О, Тео, так ты с падре? Ну, я рад, что у тебя все хорошо с ногой… — проговорил Дитрих заботливо. Если этот слуга выпил достаточно крови, ему сейчас будет не очень весело. И вампир хищно улыбнулся. — Ритерх жив, вопреки его собственному желаю сдохнуть, — задумчиво ответил вампир. — Чего вы хотите, падре? — поинтересовался вампир, сворачивая снова на освещенную магистраль. Пока что он ездил просто… по городу. Ему нужно было двигаться, чтобы не позволять охотникам подобраться ближе. И домой было нельзя — отследят же! Провокация вампира удалась и тем пошатнула самообладание Теодора дважды. Льюис отметил это мысленно, с отстраненностью, как что-то, что следует принять во внимание, но и только — пока. Ритерх был жив. Следовательно, о его местоположении Леман-Дитрих осведомлен совершенно точно. «Вопреки своему желанию»… это тоже Льюис взял на заметку. Но сейчас рядом с Леманом была овечка, почти не принадлежавшая жестокому миру охоты на тьму. И ею, Элке ван Холландом, были заняты мысли Льюиса. — Думаю, следует говорить не о том что я хочу, а о том, что я могу предложит вам в обмен, герр Леман. Я могу предложить вам… — Льюис знал, что сейчас самообладание Тео Вински снова подвергнется испытанию, но не колебался, доверяя его выдержке. После первого промаха тот сейчас наверняка держит себя в руках жестко. -… безопасность. Временную, разумеется. Две ночи, не считая сегодняшней, без опасения, что за вами пойдут охотники Церкви. Более двух суток, чтобы вы могли закончить ваши дела в этом городе и свободно покинуть его, если захотите. В обмен мне нужен юноша, находящийся рядом с вами, Элке ван Холланд, неповрежденный физически и в здравом уме. Льюис знал, насколько рискует, предлагая подобное твари ночи. Но в чем еще мог быть больше заинтересован вампир, как не в спокойном продолжении своей богомерзкой псевдо-жизни? Даже Кристоф на своем водительском сиденье заерзал, услышав подобное. Договор с нежитью… нарушение любых мыслимых правил, какими жил Льюис все эти годы. Тео прикрыл глаза и отвернулся, смотря в окно. Он повторял про себя, что ему нужно успокоиться, а потом глубоко вдохнул досчитал до десяти, пока звучал голос проклятого кровососа и выдохнул. И это сработало. Он притих… Ровно до того момента, пока Льюис не предложил… вампиру спокойно уйти?! Теодор обернулся на священника. Будь он менее сдержанным, он бы покрутил у виска, но… Он только очень выразительно посмотрел на Льюиса, давая понять все, что он думает о подобном заявлении. При этом, похоже, не один он. Дитрих же был… удивлен и одновременно разозлен. Мальчишка пока сидел тихо, слушая видимо разговор, а вампир раздумывал над тем, что именно предлагает ему охотник. Ясно было одно: он не отступится. И как только он выпустит мальчишку — за ним продолжат охоту. Хотя бы тот Теодор и продолжит! Дитриху показалось, что плевать этот парень хотел на какие-то договоренности… Тогда зачем эти переговоры? Тянут время? Да. Скорей всего. Для чего? Они едут. Значит ли это, что охотники отслеживают его? Или уже отследили и потому уверены в своем успехе? Вашу же мать! Будь проклят тот день, когда он пожалел охотника! Надо было свернуть шею этому Ритерху и дело с концом! Вампир сверкнул покрасневшими глазами, но взял себя в руки. И рассмеялся тихим голосом на предложение святого отца: — Я не верю ни единому вашему слову, падре, — проговорил «профессор» с тихим смехом. И решил, что обсуждать жизнь мальчика при нем же — не самый лучший ход. — Как только я сделаю то, что вы предлагаете — ваши ищейки тут же появятся. И ничто им не помешает… — он замолчал, поглядывая в зеркало заднего вида, — О чем это я? У меня нет гарантий, падре, — проговорил задумчиво вампир. — Даже если бы ваши слова были правдой. Но по моему опыту… Ни одно обещание ваша Церковь ни выполнила. За всю известную мне историю. И кто я такой, чтобы переубеждать вас, что некоторые из нас… — он хмыкнул, — не стремятся к кровопролитию. А пытаются его предотвратить. Дитрих задумчиво постучал по рулю. Нет, домой однозначно было нельзя. Не умрет же там Ритерх от голода? Если только не решит устроить побег… Надо было приковать придурка к кровати все-таки. Он выдохнул сквозь зубы. — Если вас не убедили мои действия до сих пор… И все все продолжаете слать своих агентов, — голос вампира прозвучал даже как-то обиженно. Словно он пытался что-то донести до священника? Или играл? Между тем, Кристофер привлек внимание святого отца и кивнул на монитор… Машину засекли практически рядом. Сейчас они повернут и практически сядут на хвост проклятому профессору! Льюис молча, со сдержанным удовлетворением улыбнулся, сделал знак Кристофу, на отработанном ими языке означавший «слепое пятно». Не все участки улиц в городе просматривались дорожными камерами, и слепые пятна этой сети слежения были охотниками изучены для быстрых действий в черте города. Льюис категорически запрещал младшим коллегам привлекать недовольное внимание полиции и избегать, по возможности, свидетелей, способных причинить беспокойство. Сплетни и слухи тоже приходилось нейтрализовывать. — Ваше недоверие понятно, — тем временем спокойно продолжил он разговор. — Мои спутники сейчас также склонны думать о моем предложении негативно. Но я не даю обещаний, какие не смогу исполнить. Я могу дать вам эти двое с половиной суток, после чего ваш след снова постараются взять. Что вы можете предложить во избежание такой участи? Крис вел машину по параллельной улице, выбирая место, чтобы виртуозно вписаться в поворот и выехать на перехват мерсу по команде падре. — Ваши поступки можно толковать, как жест миролюбия. Это позволяет мне думать, что вы не так далеко отошли от человеческой природы. Но даже считай вы себя добрейшим из ночных зверей, вы остаетесь опасностью для людей, вы понимаете это… Какие гарантии вы хотите получить? Выключив на время микрофон, он посмотрел на спутников. — Тварь брать живой. Это необходимо, — напомнил он. — Крис, репортера усыпи сразу, чтобы не мелькал. Брат Тео, у тебя в обойме есть бронебой? Стекла тонированные и, предполагаю, усиленные. Если тварь не выдаст пленника, объезжаем по мосту навстречу и используем пятно между Кребельгассе и площадью. Кристоф вывел на экран указанный сегмент карты. Их маршрут позволял срезать изрядный кусок района где улицы радиально сходились к площади, и тем чуть опередить мерс, проехав через мост. Льюис дал знак к молчанию и снова включил микрофон. Дитрих фыркнул. Еще бы ему не было понятно недоверие, святоша недоделанный! Вампир вообще обычно не разговаривал с теми, кто пытался его убить… Хотя, нет, разговаривал. С Шерифом и принцем. Те прямо-таки хотели его убить, но вампир умудрился договориться. Но проблема в том, что церковные фанатики — это не разумные Вентру, с которыми можно говорить… Они никогда не признают вампиров за людей. Скорей судный день наверное настанет. Не то, чтобы Дитрих особо расстраивался по этому поводу… Святоша говорил так уверенно. Он не стал бы говорить так, если бы точно не знал, что его след возьмут. Что, отследили… что именно? Он был на работе, его назвали по имени. Машина тоже на это имя. Может ли быть, что они… отследили, где он живет? Вампир выругался про себя. Чертовы ублюдки. Конечно, сейчас он отпустит мальчишку, а они утром придут спокойно к нему домой… и доделают дела. Честность? Не, не слышал. — Насколько мне известно, ваши братья никогда не отказываются от охоты. И если вы так уверенно говорите, значит, у вас уже есть план Б и даже план С… М, дайте подумать, — Дитрих ухмыльнулся и посмотрел на Элке. — Мне кажется, что пойди я на ваши условия, до следующей ночи я просто не доживу. Потому что вы уже знаете, где я живу? — он хмыкнул. — Кроме того, м… Кажется, что вы следуете за нами, да, Падре? Вампир ухмыльнулся и обратился к Элке: — Представляешь, отец Ильтуд сомневается в моих намерениях! Он считает, что я, наверное, какой-то маньяк, раз предложил подвезти тебя до дома… Где ты живешь, мальчик? — спросил он так невзначай… И в этот момент из-за поворота вырулила машина. — А вот и наши бравые блюстители нравов и морали. Говорю же вам, вы меня с кем-то спутали, — рассмеялся Дитрих и врезал по газам, так что их обоих вжало в сидение. Мерседес мог вполне развивать такие скорости… Дитрих посмотрел коротко в глаза репортеру, отключив микрофон и проговорил: — Спи. Он снова использовал доминирование, чтобы усыпить человека. Тот будет только под руками путаться, если начнет что-то подозревать… — Падре, прекратите преследование немедленно — и я доставлю мальчишку домой, целым и невредимым. И вы сможете с ним связаться через несколько часов. Я не хочу бессмысленных жертв, — снова заговорил «профессор», но уже твердо и без каких-либо притворств. — Если нет — уповайте тогда на своего бога, святой отец. Ибо тогда я сделаю то, что должен, — сказал он тихо и достаточно угрожающе. Теодор посмотрел на Льюиса. Он чувствовал, что этот Дитрих что-то задумал! Он не знал, что, но… Когда Льюис выключил микрофон, он ответил: — Да, у меня есть бронебойные патроны, — согласился он, смотря вслед удаляющемуся мерсу… — У этих машин, обычно, отличные показатели безопасности. Мы можем начать стрелять по колесам. Мальчишка не умрет, там хорошие подушки безопасности, — предложил Теодор… утроить аварию машине Дитриха? И в глазах его горела только жажда мести проклятому вампиру… Крис невнятно промычал что-то, не разжимая губ. Черный, длинный, глянцевый, мерс как акула скользнул мимо них, обходя буквально на пару метров. И тут же расстояние стало увеличиваться. За спиной водителя падре не издал ни звука, чтобы не отвлекать, он полностью доверял в таких ситуациях своему кондотьере. Крис чувствовал само его молчание и припал к рулю как улитка к листу, став частью любимой «пятнашки», даже дыша, казалось, в ритме с мотором. Льюис проследил мерс сузившимися глазами, медленно выдохнул, перекрестился и беззвучно произнес молитву, усмиряя излишнюю горячность своего нрава. — Мне жаль, — негромко и ровно проговорил он в микрофон, — что между нами встало традиционное отсутствие доверия. Я надеюсь, вы понимаете, что пока у вас в руках мальчик, я не вправе полагаться только на ваше слово о доброй воле. Если я ошибусь, доверяя вам я рискну не своей жизнью, а душой этого агнца. Феннел знал о сопряженном риске… что вы с ним сделали, Леман? Он продолжал говорить. Пока они держали эту нитку беседы, она тонкой полоской связывала два автомобиля, две точки на далеких отсюда мониторах.