Охота на охотников

15 августа 2015 года.

Собаки в поместье Дитриха, которые охраняли Ритерха, через некоторое время перестали рычать, потом отошли за дверь, а с наступлением утра и просто начали скулить, словно чуя беду… Псы сейчас были нервными, словно что-то случилось с хозяином. Похоже, что никогда еще Дитрих не задерживался до рассвета. Но когда встало солнце, одна из собак заскулила и…завыла, отходя к двери. Растерянный Ральф остался сторожить дверь Ритерха, но как-то менее охотно. Собаки чувствовали, что с хозяином что-то не то. И Ритерх мог это услышать. К утру в комнате плохо пахло. Когда Ритерх перевязал себе руку и сумел кое-как устроиться отдыхать на раздербаненной постели, спалось ему неважно, даже когда он глотнул из капельницы жутко горького анальгетика. А если ночью не спится, и ты мечешься по постели, то и отлить ты встаешь при каждом случае. В конце концов, он передвинул утку в самый дальний от постели угол, но маленькая комнатка все равно не давала нормально дышать. Вампир, пожалуй, этого и не замечал, — на кой-ему? Но по всем подсчетам, вампир должен был уже давно вернуться, если не нашел себе днёвку где-то в другом месте. А когда забеспокоились собаки, Ритерху стало не по себе. Да, дискомфорт доставал. Да, он хотел бы поесть, принять душ, почистить все перышки и порадоваться утру, — но не только в дискомфорте было дело. С Дитрихом что-то случилось. А он все еще был должен вампиру за свою жизнь. Растерянный вид Ральфа и тоскливый вой Зиберта отозвались тянущей болью в груди. Ритерх прижал ладони к лицу, потряс головой. Ну нашел же о ком беспокоиться, блин! О благополучии вампира! Он не смог сдержать волнение и стал расхаживать по комнатушке, а потом просто сел на корточки перед Ральфом, у двери. — Что-то случилось, да? С твоим хозяином?.. Вот же клятый вомпер. Я обещал ему помочь. Ритерх снова вскочил и, не осознавая этого, сердито развернулся, скрестив на груди руки, лицом к храму за много улиц отсюда. К храму, где в отключке валялся Дитрих. — Так. Если он мертв, то я попал. Если этот сучий потрох где-то загулял, я ему кол в… мда, но собаки бы не выли. Если он жив, но встрял… Господи, печенка переворачивается от этой мысли, но я же обещал ему помочь! Ральф! Он обернулся к псу. — Ты смог бы найти хозяина? Немыслимо, он может быть где угодно. В любом случае, здесь торчать бестолку. Пес, ты это тоже понимаешь, нет? Искать. Дитриха. Твоего хозяина. Вместе со мной. Кто в здравом уме захочет взять на себя заботу о двух взрослых свирепых овчарках, да еще и всем собачьим сердцем преданных — кому? Вампиру! Но здравый ум Ритерха остался, где-то в позавчера, за пределами смерти и вампирской крови, и дебоша с проводами, и полубессоной ночи, с искусанной больной рукой. Искусанной? Ритерх размотал повязку, со скипом отодрал ее от почти затянувшихся ран. Такого с ним еще не было. Он размотал бинт на животе — остались вмятины на местах проколов, но и те выровняются, не оставив рубцов. Вот так так. — Потом я его пришибу. Найду снова и прибью. Но долги отдавать надо. Что-то сверлило ему душу, скребло и грызло, что-то вроде сильного сомнения, что отец Льюис одобрит подобную форму честности. Но Ритерх был убежден, как бывал убежден в чередовании дня и ночи, что и долг нежити — тоже долг, и обещание вампиру — тоже обещание. Собаки выли и беспокоились. Зиберт ходил по дому и явно выл, ища хозяина, а Ральф, что остался смотреть на Ритерха своими большими умными глазами, прижал уши и грустно скулил. Они не могли объяснить, но они чувствовали, что с хозяином случилась беда, а поэтому псы были в растерянности. Этого человека им сказали охранять, но ведь хозяин… Что важней? В недалекой песьей голове происходило что-то. И когда Ритерх заговорил о Дитрихе, искать, то овчар снова прижал уши, заскулив, но неуверенно вильну хвостом. Человек не врал. Собаки чувствовали фальшь и ложь, а укушенный человек… пах принадлежащим их хозяину. И вкус его крови был… своим. Этого есть нельзя было. Ральф заскулил снова и осторожно подошел к Ритерху, утыкаясь носом в ладонь и закидывая ее себе на голову и доверчиво заглядывая в глаза. Пес завилял хвостом. На пороге возник Зиберт, некоторое время настороженно наблюдая картину, а потом подошел к этой компании, сел на пол и посмотрел на Ритерха, наклонив голову на бок. Ральф лизнул руку охотника и тоже посмотрел на него. Собаки готовы были идти на контакт. Они обожали своего хозяина. И сейчас пазл в их маленьких головах сложился… Главное, человеку не испортить о себе впечатление. Да, эти псы явно были по-человечески сообразительнее, чем большинство их хорошо вымуштрованных сородичей, да и многие люди тоже. Ритерх серьезно посмотрел на Ральфа, потом на Зиберта и кивнул. — Значит, действуем. Вчера вы ели, сегодня наверное нет. Перекусим… я приведу себя в нормальный вид, и отправляемся. Где тут кухня, покажите-ка. Он потер щетину у себя на подбородке. Да, с таким имиджем можно было сойти за своего в богемной тусовке, но не в добропорядочном обществе. Где-то Дитрих, возможно, сложил принадлежавшие Ритерху вещи. Но нетерпение и беспокойство подзуживало все сильнее, что-то подсказывало — а в просторечье это можно было назвать «очко работало на таймер», — что надо поторопиться. В доме было темно даже теперь, утром, оказалось, что все окна забраны плотными ставнями — ох и разумно для вампира, что и говорить, — и Ритерх не возился их открывать. Электрический свет его вполне устраивал. Дитрих был во всех отношениях сибарит. Его ванная устроила бы и Клеопатру, разве что ослиного молока в ней не было. Но аптечка была, — нетронутая, девственная, словно лежала тут напоказ, зато укомплектованная наилучшим образом. Отмыв пот, кровь, вонь и собачью слюну, Ритерх сбрил щетину, наложил на руку повязку с антисептиком и отыскал себе среди вещей Дитриха то, что не смотрелось бы откровенно не по размеру — спортивные штаны, футболку и легкую куртку с капюшоном. На кухне нашлись кое-какие продукты — и не только собачьего рациона. Кто его знает, как готовил своим собакам еду вампир, но Ритерх попросту нарезал мясо кусочками и согрел в подтаявшем «собственном соку» до температуры тела. Когда-то давно сестра, ставшая ветеринаром, внушила ему, что давать замороженную еду животным — это пускать деньги на ветер, много-много денег, когда возьмешься потом их лечить. Наскоро приготовив себе в микроволновке пакет полуфабриката из мяса и овощей, он перекусил, собрал с собой несколько гамбургеров и пошарил в поисках наличности. Он не имел представления, где именно вампиры могут хранить деньги, — но, по-видимому, все же в банках. В доме с наличкой оказалось не очень щедро, но в кабинете, в письменном столе, нашлось немного мелочи, причем разных стран, будто заброшенные сюда после поездок, и купюры. Возбуждение и нетерпение собак подстегивало его собственное нетерпение. Если бы Зиберт не позаботился об этом сам, Ритерх и не вспомнил бы о прогулочной оснастке для собак, — с такой проблемой он не сталкивался, когда жил в сельском районе Уэльса, а после и с собаками тоже. Ральф чинно подождал, пока поводком упакуют его друга, затем подставил шею под свой и выглядел при этом как принц на коронации, не меньше. Запасные ключи от дома наверняка существовали. Но где? Собаки были умными. Дитрих их отлично выдрессировал, и вампирская кровь сделала свое дело. Поэтому Ритерха стали считать теперь за своего. Тот искренне хотел помочь спасти хозяина, если он жив. И больше этот глупый человек не вел себя как-то подозрительно. Зиберт только порыкивал, как конвоир, пока человек обшаривал хозяйские вещи, но не спорил. Обе собаки сначала с недоверием обнюхали мясо, но голод был сильней. И они проглотили свои порции очень быстро. Потом Зиберт подал голос и принес в зубах поводки для прогулки. После недолгих поисков, человек нашел таки ключи и смог выйти из дома. И тут его ждала неожиданность: Дитрих жил за городом. Буквально. Поэтому, если у тебя нет машины или что-то в этом роде, то добраться до города было достаточно проблематично. Двухэтажный домик стоял близко к полю и кучку деревьев, которые лесом-то не назовешь. Вдали виднелись другие дома, но сейчас Ритерх буквально оказался один вместе с собаками хрен знает где… Собаки начали брать след и тащить с поводка — Ритерх не был хозяином, его таскать никто не запрещал — и устремились по дороге вперед, на основную трассу. Но Ритерху могла бы в голову прийти здравая мысль… А не проще ли вызвать такси? Или придется… пробежаться. Бешеной собаке семь верст не крюк? Но из них троих собакой только Рит не был. — Ра-а-альф! Зи-и-ибе-е-ерт! — завопил бард на полной вокальной громкости. Да, вот теперь он осознал прелесть подработки на выгуле чужих собачек! Встретив первое же относительно прочное дерево, он обнял его как лучшего друга и закрутил поводки вокруг самого толстого сука, нависшего над землей. — Так, братцы. Прогулка — после, а сперва разумный тактически продуманный поиск. И для начала — поиск моего сотового. А потом — такси… Ритерх вспомнил, что кроме сотового, при нем были документы, кредитка, ключ от гостиницы, и все это — да, скорее всего, в доме Дитриха. Куда ему смертельно не хотелось возвращаться. Просто потому что он провел там какую-то одну ночь взаперти и подрался с собаками? Что-то было другое. Что-то требовало оказаться подальше отсюда и как можно скорее. Ритерх огляделся, пытаясь уловить причину тревоги, но конечно ни один русский танк из-за куста барбариса не выехал и ни одна летающая тарелка с соседней кухни в голову не прилетела. Ритерх посмотрел на россыпь домов почти у самого горизонта и решил, что там не больше двух километров. Нормальная разминка после завтрака. А в тех домах найдется либо транспорт, либо телефон для его вызова. Вокруг стояла тишь да гладь. Никто и ничто не нарушало идиллию человека, любившего строить дома на отшибе. Собаки нервничали, но по другому поводу — они взяли след и теперь рвались вперед. Но не забывали разумеется, и о своих собачьих делах. Однако, как только Ритерх дал понять, что вперед надо идти, как обе овчарки опустили морды к земле, порычали что-то себе под нос и направились, уже меньше тянув поводки, но чтобы Рит не расслаблялся, псины погнали недавнего охраняемого в сторону жилых домов. Люди здесь любили уединение, поэтому дом в поле — это было нормально. Но, в отличие от дома Дитриха, соседи вампира были довольно милой семейной парой. Девочка, их дочка, игралась на лужайке с щенком, отец — использовал тарахтящую газонокосилку по прямому назначению, а мать только что скрылась за дверью. — С добрым утром! — мужчина с рыжими волосами и бакенбардами и порядочным пивным брюшком помахал приветливо Ритерху рукой. Псы замедлили бег и даже остановились, с интересом навострив уши на щенка у девочки. И были им же беспардонно облаяны. — Доброе, — Ритерх был сегодня всей душой согласен с банальной фразой и разулыбался, подставив лицо нежаркому солнцу. — Дождя не будет, как думаете? — Еще как будет, — мужчина добродушно хохотнул. — Я бестолковым делом занимаюсь. После обеда гроза будет… Хорошие у вас собаки, школа чувствуется достойная. Ральф и Зиберт, явно выпендриваясь, вели себя как на картинке. Они одинаково сидели возле Ритерха и даже языки в улыбке свесили одинаково как близнецы, — идеальная иллюстрация о благовоспитанных овчарках! Ритерх даже рискнул потрепать Ральфа по голове. — Собаки брата, взял их погулять. Брат… в больнице. Рыжеволосый отобразил сдержанное сочувствие, мельком уточнил: «Мы ведь с вами соседи, верно?» — и умудрился, даже найти сходство Ритерха с его «братом». Зиберту все это стало надоедать, он выразительно зевнул. Девочка со щенком подошла поближе, чего щенок никак не хотел поощрять и заливался лаем, напружинив короткие крепкие лапы. Ральф добродушно зыркнул на мелкого, наклонил голову, и щенок неожиданно решился на знакомство. Собачий обнюх ратифицировал добрососедские отношения. Девочка засмеялась и полезла гладить «собачек», но Ритерх торопливо ее отстранил. Отец тоже был не дурак и подкрепил предупреждение. Ритерх спросил, не найдется ли велосипеда, чтобы с собаками съездить в город, за подходящую плату, конечно. Велосипед он заметил в углу под навесом, заставленный какими-то коробками и явно используемый нечасто. Собаки вели себя образцово. Люди не представляли опасности, да и были знакомы обоим овчаркам, так что те только сели и мирно играли свою роль в этом представлении, пока Ритерх общался с людьми. На ребенка они внимания не обратили, разве что познакомились с щенком. И когда человеку наконец-то таки дали велосипед, даже денег не взяли, ведь это соседи, а соседи должны помогать друг другу, овчарки наконец-то перестали ломать комедию. Зиберт грозно рявкнул и побежал вперед, утягивая Ритерха и Ральфа следом. Псы начали брать след, поэтому более целеустремленных тварей было сложно поискать. Они вели человека прямо в город, хоть навигатор не покупай! И успевай только за ними ехать. Они знали, как пахла машина хозяина и чувствовали самого вампира, но сначала, первая остановка была у галереи на окраине. Она была оцеплена полицией, а Ральф, сорвавшись с поводка, побегал вокруг и принес в зубах Ритерху сегодняшнюю газету, где говорилось про нападение в галерее… и про бардак в торговом центре. Ральф нетерпеливо заворчал, Зиберт тоже принялся принюхиваться к воздуху. Они снова брали след. — Мать Честная Пресвятая Богородица, — выдохнул Ритерх, едва просмотрев заголовки монументальным шрифтом. — И тут, и в ТЦ? Да такого… — Такого у нас отродясь не бывало! — энергично подтвердил досужий и дюжий малый чуть постарше Ритерха, а может только в четырежды его толще. Он героически одолевал бесплатный трехъярусный бургер, который выиграл только что в соседнем кафе. — Это все иммигранты, будь они неладны. Мой па работает с одним таким в бригаде, так малый вообще ни слова без ошибки не скажет, как такие могут понимать наше искусство? Вот и режут кого ни попадя! — Логично, — ошалело пробормотал Ритерх. Он сунул газету в корзинку за сиденьем велосипеда и снова припустил за парочкой зверюг. Сейчас псы и впрямь казались Адскими Гончими — неотступно держали след и неслись вперед, чудом маневрируя между людьми и другими препятствиями.