Охота на охотников

В ночной схватке охотники потеряли жизни троих охотников и одного невинного человека. По данным, которые Церковь получила от скорой помощи и полиции, на первом этаже торгового центра были зверски убиты трое человек, однако несколько частей их тел до сих пор не нашли. Полиция и кто-то прикрывает произошедшее как ограбление торгового центра. При этом черная машина Дитриха-Лемана исчезла, по словам очевидцев, на эвакуаторе ее забрали те же ребята в черных костюмах. По новостям сообщили о разбойном нападении на торговый центр. О Галерее было известно еще меньше, просто сказали, что там также разбойное нападение и пострадавшие только — охранники. Но никакой конкретики. Так как проникший в галерею Элке по предварительным данным был без ввести пропавшим, никто из репортеров больше не смог узнать, что происходило внутри. Теодор и Васье зализывали раны, разбираясь с последствиями своих атак. Но так как у них был в руках Дитрих, Теодор кратко и уверенно попросил Льюиса запереть его в келье и спрятать ключ. Слишком свежо было воспоминание девушки-лунатика, что вышла под колеса во время сна. Дитрих также судя по всему, с наступлением утра просто отключился от потери сил, и явно не очнется до вечера, пока не наступит темнота. Ведь вампиры просыпаются с заходом солнца.

***

Два часа сна, даже в лучшие дни, Льюису не казались полноценным отдыхом. Так что, помолясь после пробуждения, он постарался прийти в норму под контрастным душем, а после, в благоприобретенной привычке молодости, рука потянулась к аптечке. За полоской амфетаминового пластыря. Предстояло сделать очень и очень многое. Но первым делом, сразу после утренней службы, он наведался к двоим своим гостям. Один вел себя ожидаемо — спокойно, трупом лежал на сегментированном столе, зафиксированный зажимами с давно проверенной прочностью. Льюис снял физиологические показания, отсоединил датчики и записал наблюдения в новый раздел лабораторного журнала. Регенерация вампира восстановит его целостность, но для поддержки не жизни придется вечером дать ему немного подкрепиться. Второй гость не мог оправдывать ожидания, которых по его адресу у священника и не было. Он спал, и Льюис не стал мешать отдыху. Оставив указания сменившимся на страже храма братьям из Militia Dei, Льюис поехал в штаб. Рей, добросовестно отдежуривший всю ночь, свалился сразу после смены и сейчас тихо посапывал на койке общей спальни. Талли успела перехватить несколько часов сна ночью и снова хотела зарыться в работу, но в утренней смене была старшей леди по имени Маргарита и по прозвищу Бандитка Маргаритка — властная тридцатилетняя дама с ухватками сержанта тюремной охраны. Так что Талли досталось лишь готовить всем чай и бутерброды, — «и скажи спасибо, дурочка, что я тебя как ясельную мелкоту не нашлепала и спать не отослала!» Спорить с Маргариткой не стал бы и Папа Римский, она всегда была права. А кроме того, в сетевом поиске она была просто богиня. — В полиции очень шустро замели все под ковер, — она выложила перед Льюисом списки жертв галереи, их биографии, связи, данные на владельцев — их было двое, причем один явный фейк, такой человек существовал, но галерее принадлежало только его имя и ни минуты его времени. Второй и единственный реальный владелец, некто Блюменталь, как оказалось, увлекся творчеством автора картин после возвращения из Германии. Из Берлина. — Замысел выставки прослеживается в его переписке по чату и смс уже с полгода. Но хотя все было готово уже два месяца назад, выставка откладывалась четырежды. А вот тут он пишет: «Я же с самого начала предупредил, что все должно состояться в августе и не раньше!» То есть, находя поводы, чтобы отложить выставку, он просто тянул время. Ждал заранее известной даты. Почему было не объявить ее сразу, черт его… простите, падре, Господь ведает! Льюис потер подбородок, бегло рассматривая список жертв. Имена, факты… Трое из ребят, которых он знал и знал близко, тоже стали списком, рядами значков на белом фоне статистики. И Элке, честолюбиво взявший себе псевдоним «ван Холланд», жаждавший быть кем-то великим, — где он? Официально, мертв. Мальчик с улицы, поднявшийся над средой, так позиционировали его, когда говорили о молодых, подающих надежды. А Льюис видел в нем не поднявшегося над средой, а погрязавшего все глубже в ненависти к вырастившей его среде. И, бывало, надеялся, что приближение к Церкви поможет парню выбраться из грязи собственного внутреннего ада. Но чаще — он испытывал к Элке прохладную неприязнь, он использовал мальчика, со всеми его талантами, как орудие, становясь еще одним доказательством — пусть и негласным, но ведь наверняка ощущаемым — правоты Элке перед самим собой, правоты его презрения к миру, не желавшему воспринимать его как человека, а только использовать как инструмент. Возможно, Элке тоже уже мертв. Его исчезновение предполагало смерть. Льюис не оплакивал мертвых, никогда и никого. Слезы копились где-то внутри, копились тяжело, вязко, заполняя и поглощая что-то, быть может, лучшее, светлое, что могло бы давать ему силы и радовать. Он помнил всех неоплаканных. Тех, в чьей смерти виновен не был, и тех, к чьей считал себя как меньшее — причастным. Последним, кого он оплакал, был отец, умиравший долго, мучительно, сжираемый болезнью, сперва дома, потом на больничной койке. И наконец, она открылась — пасть в черной земле, дожравшая его окончательно. В тот день двенадцатилетний мальчишка принял на себя древний долг мести, кровной мести — он решил стать врачом и защитить всех до единого от этой проклятой пасти. Врачом Ильтуд Льюис так и не стал, сперва все его медицинское обучение свелось к должности санитара в армии, а после — он стал тем, кем был сейчас. И продолжал свою учебу, выискивая знания там, где они только могли быть. Единственное реальное оружие в этой войне. К чудовищной профанации жизни не-жизнью он относился, пожалуй, именно как к болезни, распространение которой необходимо удержать, а затем и прекратить. — У нас есть план здания, где располагалась галерея? Карты города, с зонами радиации, с зонами аномалий и так далее. Покажи-ка… Кто-то отчетливо начал чистить информацию не только по галерее, но и по торговому центру. Что бы там не происходило, а эксперты и аналитики вполголоса матерились, пока отец Ильтуд не слышал, но в сети и в их источниках информации творилась какая-то чертовщина. Но отрицательный результат тоже был результатом. Кто-то очень влиятельный, вроде тех ребят из специального отдела, которому передали расследование происшествия в Галерее. Карты города с аномалиями мало кого интересовали, но именно в месте нахождения этого небольшого здания с галереей внутри, иногда наблюдали какое-то странное поведение приборов. Но к сожалению, обрывочные сведения были из разряда: Одна Бабка Сказала, или иначе ОБС. Поэтому оставалось либо спросить о галерее непосредственных участников сего события (знать бы еще, где они?) или же поинтересоваться, что думает по этому поводу вампир. Но, к сожалению, пока стоял день, вампир не очнется… Даже если падре Льюис очень захочет. Поэтому им оставалось довольствоваться лишь обрывочными сведениями с полицейских отчетов, сводкой о том, что банда подростков избила бомжа, кто-то украл кошелек, небольшая драка в баре… Амстердам — тихий и спокойный город. Но два происшествия за ночь — это слишком. И их активно обсуждали на форумах и в соцсетях, ругая приезжих мигрантов, сатанистов, молодежь, которая уже не та… И далее по тексту. Все четверо дежурных в мониторинговой внезапно оказались охвачены напряжением настолько сильным, что воздух звенел ледяными крошками. Маргаритка держала себя в руках получше остальных именно она попросила отца Ильтуда на время выйти из комнаты. — Творится чертовня, падре, простите за термин. Мы постараемся… через полчаса я сама вас найду. — Господь да поможет, — Льюис перекрестил склоненную голову женщины, произнеся традиционное Benedicite. Маргаритка ответила такой же традиционной фразой, но рассеянно и без убежденности. «Справимся с этой свистопляской, надо возобновить регулярные молебны и подготовить проповедь для братьев. И сестер». Упадок веры в моменты напряжения был из разряда того, что можно было понять, но что следовало искоренить быстро. Пока боевые маргаритки лопатили вирт, выхватывая все, что успевали перехватить, Льюис вернулся к информации уже имевшейся — и к людям, способным с нею что-то сделать. За это время Тео, пожалуй, отоспался и позавтракал, но Льюис не находил разумным привлекать его к активным действиям, пока тот более или менее не будет здоров. Хотя вопрос оставался нерешенным, стоит ли держать раба так близко от хозяина? Особенно если Льюис хотел сохранить вампира в живых достаточно долго. Пока что все, кого он хотел направить на поиск, никакого отношения к ночным событиям не имели. Трое охотников, привыкших работать в одной группе, получили данные о маршруте мерседеса с тонированными стеклами до самого выезда из города. Дальше камер слежения почти не было, на протяжении добрых двух десятков километров, утыканных фермами и коттеджами. Предстояло опросом найти место отправки мерса.

***

Льюис полагал, что там, откуда он выехал, — логово Дитриха. Он не хотел затягивать с поиском до вечера по нескольким причинам, и важнейшей был Ритерх. Мальчик провел «под опекой» вампира ночь и вряд ли та ночь была приятной. Льюис помнил слова Дитриха о том, что его охотник жив «вопреки своему желанию». Он рассчитывал, что Ритерха они найдут в логове, но пока не усложнял приказ поисковой команде. Когда найдут логово, позвонят, и он отправит указания о Ритерхе. Вот почему охотников не повергло в изумление и восторг, когда по пути на задание они задержались у ларька с дорожным перекусом и увидели Ритерха Феннела, мчавшегося куда-то на велосипеде с парой дорогущих немецких овчарок на сворке. — Э, Рит! Привет, куда летишь? — Лечу, куда хочу! — в своем обычном стиле отозвался бард, вызвав улыбки братьев. Он задержался, с определенным усилием управившись с овчарками. — А вы? По поручению падре? — Ага. Надо найти логово вчерашнего типа. — Меня не было в городе, коротко сможешь рассказать? Что в галерее и что в маркете? Собаки неслись перед, показывая дорогу и только чудом Ритерх никуда не врезался еще по дороге. Несколько раз они петляли по кругу, видимо, собаки сбивались с пути, но потом очень даже неплохо собаки брали след снова. И с таким неистовством устремлялись вперед снова, что Ритерху только и оставалось крутить педали. Собаки словно понимали и снисходили к человеку, у которого было всего две ноги, и остановились, давая Ритерху передохнуть. Но снова взяв след, устремились вперед, пока Ритерх не отвлекся на каких-то людей. Зиберт и Ральф недобро зыркнули на охотников, а Ральф, с прижатыми ушами осторожно приблизился и принюхался. Глухое рычание на охотника должно быть очень красноречивым ответом Риту: собакам ребята не нравились. Они пахли церковным ладаном, оружием и проблемами… Но собаки, несмотря на то, что без намордников, просто рычали, предупреждая людей, чтобы те не подходили. — Да не трогаю я вас — отмахнулся один из охотников, отходя на безопасное расстояние. — Вот демоны! — сказал он, и продолжил: — В галерее та еще бесовщина, но ты не слышал разве, что наших в этом центре так потрепало… — охотник сплюнул, а потом спохватился: — Троих насмерть разорвали., да упокой господь их душу, но наши таки упокоили мерзавца, того немецкого вампира! — Упокоили, да. Говорят, сам Отец Ильтуд там был! — добавил еще один охотник. Он явно считал эту победу общей. Овчарки начали рычать и тянуть поводки, не давая Ритерху слушать всякую чушь. Зиберт даже подал голос и выжидательно уставился на Ритерха, так что от такого взгляда могло стать не по себе. — Вот как, — пробормотал немало озадаченный Ритерх. — Ну, удачи вам, братья. Да и мне тоже… — И тебе, брат. Благослови тебя Господь, — улыбнулся говоривший, а двое других отсалютовали Ритерху стаканчиками с кофе. Хотя Ральф и Зиберт готовы были рвануть его вместе с ближайшим киоском и тащить за собой, покрепче накрутил оба поводка на руку, уже немного приучившись общаться со своими спутниками, и продолжал идти пешком, ведя велосипед здоровой рукой. Отойдя на достаточное расстояние, чтобы охотники не могли его слышать или им не пришло в голову случайно на него смотреть, Ритерх резко свернул за какой-то дом, сел на корточки и притянул к себе сердитого Ральфа. С Зибертом он по-прежнему соблюдал вежливый нейтралитет, но с Ральфом говорил, чувствуя какую-то близость. — Слушайте, оба. Надо кое-что обсудить. Вы не поверили, и я не верю. Вы — чутьем, а я… потому что знаю. Знаю падре. У меня есть догадка, где нам нужно искать. и если мы пойдем прямиком туда… а мы пойдем именно туда, что бы вы оба ни думали. Сейчас подходящее время — утренние службы закончены, дневные еще не приспели, понедельник, народу там пара человек. Ритерх погладил Ральфа по холке по рассеянности смело, занятый мыслями, потрепал ему бока и вскочил на ноги. — Едем. И не тяните меня, я знаю дорогу покороче. У него не было ни плана, ни расчета. В голове слегка плыл туман, чувствовал себя Ритерх все еще хреновато и хотел пока только одного — убедиться, что Дитрих жив. … Что вампир жив. Ну ни в какие ворота… Собаки отчаянно рвались вперед, но когда Ритерх завел их за угол, Зиберт неодобрительно развернулся и рыкнул на обнявшего человека. Ральф притих, и как-то более спокойно себя ощущал в обществе этого человека… А Зиберт, как истинный вожак, держался особняком. Хотя он чувствовал то же самое. Отчаянье и злобу. Хозяина надо спасать! Хватит прохлаждаться. Однако… Собаки слушали. И слушали внимательно. Зиберт даже подал голос, когда Рит сказал что они не верят. Но выслушав внимательно… собаки позволили себя вести, и они отправились вместе с человеком. В ту сторону, где так отчаянно пахло ладаном, опасностью, безысходностью… И куда так отчаянно рвались два собачьих сердца. Когда до места оставалось всего-ничего, собаки взяли след снова, но не побежали. Зиберт натягиванием поводка дал понять, что он учуял хозяина. Теперь Ритерху осталась самая малость: всего-то зайти и вытащить вампира оттуда. Посреди дня, видимо, раненого, под носом у своих товарищей, и при этом остаться самому в живых. Атеистам соборы внушают интерес, любопытство, холодное непонимание — и вместе с тем чувство недоступной загадки. Веками храмы и церкви были убежищем, успокоением, помощью. Святость здания, отведенного божествам, почиталась язычниками, а осквернение чужих алтарей было одним из методов ведения войны. Понятие высших сил обращается к тому глубокому, неотторжимому, самому первому и забытому на уровне сознания детскому чувству, с каким едва осознавший себя ребенок стремится к матери, к отцу, к защите и спокойствию. Даже у сильнейших бывают моменты слабости и бессилия когда хочется воззвать к защите. Храмы обещают эту защиту. Но дает ее вера, и только вера. Ритерх с тяжелым сердцем поднял глаза на величественный и скромный, устремленный ввысь, к сгущавшимся в ожидании грозы тучам фронтон с готической «пламенной» розой. Сколько он себя помнил, ступени, поднимавшиеся ко входу в храм, были для Ритерха надеждой, даже когда он шел к исповеди, считая себя величайшим грешником на Земле… ну лет так в семь-девять. Потом исповедник втолковал ему что гордыня такого сорта — тоже грех, а умеренность — похвальна. Сейчас смотреть на величественное здание было тяжело. Мучительно тяжело. «Господи… но Ты же понимаешь меня? Я знаю, что Ты понимаешь… и знаешь нужду моего сердца. Какой я ни есть, я делаю, что должен. » Он перекрестился, на секунды устремив взгляд к изображению креста над дверьми — и прошел мимо. Скромная дверь в ограде позади храма вела во двор. Держать собак стало так же трудно как бывает непросто сдерживать лавину. Ритерх накрутил поводки на руку и теперь клял себя за то, что сделал это, — рука, чтоб его, этого Зиберта, была покусанная. — Парни, — негромко и свирепо прошептал он, дернув поводки, — будьте разумны! Не всегда сила рулит. Мы пройдем спокойно и без лишних проблем. «…надеюсь», — добавил он мысленно. Как однорукий, он открывал дверь в воротах, затаскивал велосипед и закрывал ее снова, и все это — удерживая глухо ворчащих псов. — Парни, вы бы мне помогали, а не мешали, — тускло попросил Ритерх, от боли в руке готовый рычать как оба пса. Оставив велосипед прислоненным к ограде у ворот, он наконец раскрутил поводки и сменил руку, прижав левую локтем к животу. Дом священника стоял молчаливый и тихий, только на кухне были отдернуты шторы и виднелось какое-то движение. Возможно брат Вилфред готовил еду себе и отцу Льюису, — значило ли это, что падре здесь? Ритерх быстро прошел мимо дома. Боковой вход в службы храма был закрыт, но не заперт. Входить с собаками в храм… но оставить их здесь было немыслимо. Нетерпение собак говорило само за себя — Дитрих был тут. Чтобы попасть в подвал, не требовалось иметь особых ключей, но открыть блок, где могли держать живого вампира, мог только сам Льюис. Ритерх не помнил, чтобы падре когда-то расставался с ключами от лаборатории. — Геенна меня ждет, это точно, — вздохнул Ритерх. — Парни, идем тихо, не привлекаем внимания. Если повезет, все получится просто здорово. Если нет… в общем, пошли. Он открыл дверь в боковой коридор, огибавший главные помещения храма и позволявший спуститься вниз, не мешая ходу богослужений. В храме пока что стояла тишина, месса начнется примерно через час. Собаки притихли, будто чувствовали важность момента. Они даже не тянули поводки, лишь слегка, чтобы Ритерх не расслаблялся. Иначе он бы смог почувствовать более чем всю силу этих овчарочьих тел… И всю их преданность Дитриху. Но на много их нетерпения не хватило. Они начали нервно переступать с ноги на ногу, рваться в разные стороны, обнюхивать все, что было под рукой, нервно порыкивать. Но стоило Ритерху чуть приоткрыть дверь, как Зиберт, сдерживаясь, чтобы не сорваться, остался на месте, но не Ральф. Этот пес, не удержавшись, дернулся с поводка, зарычав и бросился вперед с громким лаем, оповестив всех, кто был здесь, о том, что Ритерх притащил сюда двух здоровенных овчарок… На шум тут же выскочил один из братьев, да еще и с оружием наперевес. Видимо, произошедшее ночью на него сильно повлияло, поэтому брат ревностно исполнял свои обязанности по охране. — Кто здесь? Чьи это собаки? — послышался щелчок предохранителя, когда Ральф ощерился на охотника оскаленной пастью. Но тут он увидел знакомое лицо. — Брат Ритерх? Что здесь происходит? Но похоже, мужчина был очень близок к тому, чтобы пустить пулу в голову рычащей здоровенной туше собаки. Ритерх затаил дыхание и коротко выдохнул. Он не успел развернуться, как услышал голос брата из Militiae Dei со вполне закономерным вопросом. И рычание Ральфа — со вполне закономерным протестом против помехи. — Р-ральф! — строго окликнул Ритерх, чувствуя, как он измотан непрерывной борьбой с этими псами. И если раньше Зиберт не признавал в нем соучастника и всячески давал это понять, то уж теперь дружище Ральф учудил от души. — Брат Хайнрих, ты бы не дразнил его стволом. Пес служебный и жутко дорогой. Но лучше бы с ним справлялся его хозяин. Они по особому натасканы, я должен проверить их чутье на наши цели. Отец Льюис уже подошел? Я подожду его внизу, откроешь мне? И будь другом, помоги мне руку перевязать, хорошо? Болит, сил нет. Наверное, опять открылась. Он говорил не спокойно, какое может быть спокойствие с двумя чужими и едва послушными псами на сворке, под прицелом огнестрела! Рит ронял слова устало, чего даже изображать не пришлось, и от этого — с безучастной убедительностью. Ральф рычал и скалился, но когда Ритерх его окликнул, псина рыкнула что-то, обернулась, но все-таки, успокоившись, отошла обратно к Ритерху, позволяя опять взять поводок в свою руку. Хотя смерил он при этом Ритерха таким взглядом, который буквально говорил: «Только ради хозяина». Зиберт также коротко гавкнул, но охотник таки убрал оружие. Служебные собаки? О, они и впрямь были хороши. Он слышал, что Берлинское отделение вовсю уже использует в поисковых работах собак. Неужели инновации и до них дошли? Хвала господу, что кого-то хватило мозгов пробить финансирование для этого. — Ты бы намордники на них, что ли, нацепил. А то неровен час, порвут еще кого-то. Свирепые… — он усмехнулся. — Но лучше, пусть цели и рвут! Он не рискуя подойти ближе, махнул рукой. — Отец Льюис еще в штабе, разбирается со всем этим, прости Господи дерьмом, — охотник вытер пот со лба и отправился к аптечке, что была тут же, неподалеку. — А что с рукой? Давай помогу. Привяжи своих демонов куда-нибудь, но лучше идите вы с ними… сразу вниз, — предложил он. — Натолкнетесь еще на кого-то из мирных прихожан, — фыркнул охотник, предлагая Ритерху пройти вниз, туда же он потащил аптечку. …и ключ от особого блока был получен почти без проблем! Ральф, несдержанная ты скотина, какой же ты молодец, что залаял. Ритерх только усмехнулся своим мыслям. Неисповедимы пути Господни, из перепуга сотворить то, что нужно, высший пилотаж, Господи! Они спустились вчетвером в блок, и уже от дверей собаки буквально понесли Ритерха к лаборатории. Запертой на на все замки, конечно. — Эту бы силищу да в нужных целях! — охнул Ритерх. Воспользовавшись моментом, он тут же привязал поводки к ручке запертой двери, от которой собак теперь и бульдозером не оттащишь, и обернулся к охраннику. — Что с моей рукой? — он криво улыбнулся. — Да вот эти два сокровища и случились. Плюс немного самонадеянности с моей стороны. Охранник отпер дверь кельи по другую сторону от лаборатории, второй по счету, и на вопросительный взгляд Ритерха кивнул на первую: — Брат Тео попросил уединения. Ему вчера ночью тоже досталось. — Тоже? Сможешь рассказать подробнее, или тебе идти надо? Морщась, Ритерх стал отдирать повязку, а охранник нашел в шкафчике бутылку воды и стал поливать бинт, чтобы отмочить. Собак было не остановить, и они побежали к лаборатории, рыча и царапая двери. Но когда они поняли, что она не откроется, собаки просто сели у двери… О, их будет трудно отсюда сдвинуть. Но Ритерху позволили себя привязать. Там за дверью был их хозяин. И Ритерх тоже мог на мгновение ощутить тонкую пульсацию жизни вампира за железными дверями. Он был жив. Если так можно было сказать о нежити. — Так вот куда тебя уносили черти! — усмехнулся Хайнрих, глядя на собак. Он вероятно сделал для себя выводы, что Ритерх ездил за собаками. — Норовистые, твари? Покусали, да? — сказал охотник, опасливо косясь на зверей. Он сочувственно принялся помогать разбинтовывать руку. Теодор внушал всем здесь смешанные чувства. Говорят, что он один из лучших охотников, но редко охотится в компании братьев. Однако, Крис, да и Васье, отзывались о брате Тео положительно. Крис так тот вообще его чуть ли не боготворил. Не создай кумира себе и все дела… Не, не слышал. Но не его, Хайнриха, это было дело. — Я слышал мало, но ребята рассказывали, что немца начали пасти от самой галереи. Он, оказывается, был тамошним экспертом… Тьфу, будь он проклят! — охотник коснулся креста на груди, прошептал какие-то слова успокоения за свою грешную душу. — Говорят, что отец Ильтуд, Теодор и Крис отправились следом за этим исчадием, так как тот захватил в заложники мальчишку… Может, видел его. Элке, живчик такой… Да упокой господь его душу, — он вздохнул. Кажется, в ту ночь господь упокоил не только его душу, а чью-то еще, очень близкую. Но охотник держался молодцом. — Они проследили исчадие до торгового центра, где и порешили. Но до этого он едва не погибли сами, тварь оказалась слишком сильной! Представляешь… брата Ромео… — Хайнрих закрыл глаза. Брат он был не просто брат. Это был его родной брат, младший. Оба сироты, выращенные церковью. Один уже выполнил свой долг перед Господом. — Брата Николя и брата Грегори, — он вздохнул. — Хоронить будем в закрытых гробах. Там нечего, по большому счету, хоронить… — он покачал головой. — Выжившие братья и отец Ильтуд были ранены. Брату Тео тоже досталось и отец Ильтуд запретил его беспокоить. Я относил ему еду и хотел спросить… Но он был взором обращен к Господу в тот момент и меня не слышал. Слухи ходили… — начал было он, но тут же осекся. Негоже распространять слухи. Сколько раз они об этом с падре говорили! Пока он рассказывал, руки делали свою работу, обрабатывая рану, обеззараживая и перевязывая. А Ритерх мог с некоторым удивлением отметить, что рука выглядит явно лучше, чем недавно. Вампирская кровь делала свое дело. — Спасибо, — тихо сказал Ритерх. Он накрыл здоровой рукой руку брата Хайнриха и крепко сжал на секунду. — Брат Ромео был добрым другом и всегда помогал, когда ни попросишь. Он наверняка будет рядом с тобой и не оставит тебя, брат. Ритерх закрыл глаза, с жестокой болью понимая, что сам он намерен спасти изверга, убившего его братьев, оставившего вдвойне одиноким брата Хайнриха и… стоп. Убившего? Но — как? — Ты сказал, в закрытых гробах? — Ритерх с непониманием вгляделся в лицо брата Хайнриха, пытаясь сообразить, что он не понял. — Что… почему так? Непохоже на модус операнди этого немца. Он использовал Живую Тьму, она не уничтожает тело… Прости, брат, я отвлекаю тебя от исполнения долга. Может, отец Льюис что-нибудь скажет… А где другие братья, Крис и Васья? Если там был не один монстр, то… Торговый центр, там достаточно подвалов, защищенных от солнца, но там все время люди… Ритерх встряхнул головой. Он еще не сделал то, за что взялся. А вот потом — он изловит второго монстра! С братьями, если ему позволят. Или один. Это решение, возникшее спонтанно и ярко, было для Ритерха таким же окончательным и твердым, как и любое, принятое внезапно или после размышлений. Он нашел способ извиниться перед Господом и братьями за то, что собирался помочь вампиру, и каким-то далеким от формальной логики путем это решение вновь подбодрило его в желании поскорее выручить гада Дитриха, чтобы тотчас заняться отловом его сообщника. Хорошо родиться Овном! Охотник чуть сжал руку в ответ. Поддержка… она была важна, но все они в руках Господа. И если суждено кому-то из них уйти из этой бесконечной ночной войны… Но почему сейчас и почему Ромео? Такие мысли были у охотника, и он хотел бы задать их твари. Но тварь, насколько он знает, упокоили. Те, кто там был, вообще особо не распространялись о произошедшем. — От тел мало что осталось, брат Ритерх, — пояснил охотник тихо. — Погибших опознали по частям тела, остальные части как будто сгинули в пасти геенны огненной… Он посмотрел на Ритерха и встряхнул головой: — Братья отдыхают наверху. Ты прав, мне стоит возвращаться к своим обязанностям. Зло не дремлет даже днем. Думаю, что отец Льюис приедет сюда скоро — и ты его порадуешь благой новостью. Он улыбнулся, кивнул на собак и отправился наверх по лестнице и вернулся на свой пост. Походив несколько минут взад-вперед, он все смаковал мысль про радость отца Ильтуда, и решил, что стоит ее ускорить. Он набрал номер священника и сообщил: — Отец Ильтуд, благая весть. Вернулся брат Ритерх, с двумя злыми как демоны овчарками, которые помогут нам в исполнении нашего долга. Я проводил его вниз, он ждет вас там. Голос охотника звучал таким вдохновенным… Но основную мысль он передал. Ритерх, вернулся, с собаками, и находится в опасной близости от лаборатории.